Киноблог: драма за кулисами Большого театра и другие потрясения

  • 8 февраля 2016
  • kомментарии
Постер фильма "Большой Вавилон" Правообладатель иллюстрации Olga Sherwood
Image caption Полноценной документальной картины о балетном театре до сих пор не было

Когда жизнь кажется уныло-однообразной, выручает мое любимое неигровое кино – поставщик удивлений, переживаний и дум. В прокат крупных российских городов 4 февраля вышли три "дока": драматическая комедия "Затерянный в Кантоне" Монса Монссона, героическая трагедия "Ян Карский - праведник мира" Славомира Грюнберга и драматическая фреска "Большой Вавилон" Ника Рида и Марка Франкетти.

Их невозможно сравнивать по смыслу, только по "овациям": по вниманию прессы и публики, кажется, побеждает последний фильм в списке – наш с вами пропуск за кулисы Большого театра в его самый, надеюсь, несчастный сезон. К нему я еще вернусь.

А шведский фотограф, оператор и режиссер Монс Монссон представляет нам историю героя по имени Лебрен - неудачника, который связал свой первый нехитрый бизнес с политикой – выборами президента родного Конго, да был кинут китайским партнером. Что теперь делать с кучей опоздавших к сроку футболок, на которых красуется кандидат в президенты? И вот Лебрен слоняется по Гуанчжоу, не зная, как погасить многочисленные долги, а подруга - невероятная красотка и явно более трезвомыслящий человек – открывает ему тайны ведения дел с китайцами.

Смотреть одно удовольствие: и смешно, и поучительно – всем, а не только собирающимся или, наоборот, опасающимся взаимоотношений с представителями другой культуры и другого континента. Каждый когда-то просчитался, был самонадеян или легкомыслен. Выкрутится ли Лебрен? Непонятно. А сколько таких Лебренов? Миллионы. А что нам разборки людей других рас за тысячи километров от Европы? Однако финал оставляет в тревоге за героя, которому реально сопереживаешь. Значит, фильм сделан мастерски.

Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption "Затерянный в Кантоне" - работа шведского режиссера Монса Монссона

Компания "АНТИПОД", дистрибьютор картины, сообщает, что автор ("ироничный и обладающий здоровым скепсисом", оно и видно) когда-то был "четвертым вратарем шведской футбольной команды", а пока работал над "Затерянным в Кантоне" (Франция/Дания/Швеция/Китай, 2014) играл за конголезскую команду. Эти сведения не кажутся мне лишними рядом с информацией об успешном показе фильма во многих странах. А новую работу Монссона, уже игровую картину Yarden ("Двор"), вот-вот покажут в программе Форума на Берлинале.

Ноша Яна Карского

Правообладатель иллюстрации Olga Sherwood
Image caption Подвиг, трагедия, уникальная судьба поляка Яна Карского мало кому известны

В нашем прокате фильм о честном, пусть и неудачливом бизнесмене – уникум. Российские документалисты изредка тоже портретируют предпринимателей, предпочитая, правда, фермеров, в чьих бедах обычно виновато государство или завистники. Но шанса на большой экран не имеют: класс не тот. И все же достойный всяческого внимания "Затерянный в Кантоне" - гораздо более тихий фильм, чем его нынешние соседи по афише.

"Ян Карский - праведник мира" американского поляка Славомира Грюнберга (США/Польша/Россия, 2015) – классический, отчасти личный документальный фильм о Холокосте. Их много, но никогда не достаточно (разве человек победит зверя в себе?) - это понятно каждому, кто хоть раз оказался в бывшем концлагере. Бухенвальд мне в 14 лет снес крышу. Хотя хроника Блокады - общедоступная, разумеется, - ленинградским школьникам была хорошо знакома. И "Обыкновенный фашизм".

В пору социалистического интернационализма про уничтожение евреев нацистами говорилось ровно так, как про уничтожение славян, цыган и прочих: на цифрах не акцентировались. Понятия Холокост мы не знали. А с окончанием оттепели государственный антисемитизм сделал само слово "еврей" неприличным: графа "национальность" в классном журнале пустовала против фамилий не на "ов".

Словосочетание "праведник мира" дошло до народа после "Списка Шиндлера" в 1993-м (первый в России еврейский музей – и то лишь "еврейской культуры" - открылся только в 2010-м как часть петербургского Этнографического музея). Но подвиг, трагедия, уникальная судьба поляка Яна Карского мало кому известны. Будучи в гестаповском розыске, он своими ногами прошел Варшавское гетто и, переодевшись охранником, в лагерь, чтобы рассказать о катастрофе евреев всему миру. Да тот, начиная с могущественных Черчилля и Рузвельта, не поверил – не ужаснулся.

Впервые в 1978-м интервью Карского записал Клод Ланцман для своего легендарного фильма "Шоа", затем он сделал отдельную картину "Миссия Карского". Эти кадры, главные в работе Грюнберга, дополнены немецкой хроникой и фотографиями гетто: тем, что невозможно видеть, но надо. Часть рассказа Карского иллюстрирована анимированной графикой (режиссер Томаш Недзведзь). Она как необходимый барьер, выстраиваемый искусством внутри наших глаз, в районе солнечного сплетения, чтобы предотвратить сдавленные рыданья.

Другое остранение – голоса Сергея Юрского, читающего за Карского, и Владимира Познера, озвучившего Теда Вуда, американского биографа Карского. Хорошо знакомые голоса, убедительные (хотя и по-разному) – более чем верное решение для русского варианта фильма, предназначенного всему миру.

Политике нет дела до людей – таков первый вывод картины; не ново, оттого печально в квадрате. Вывод второй всегда неожиданность: праведники есть. Выбирайте, что ближе.

Приговоренные к балету в полукилометре от Кремля

Правообладатель иллюстрации AP
Image caption Инициатор фильма о Большом театре - Марк Франкетти, корреспондент британской газеты The Sunday Times в Москве

Наконец, "Большой Вавилон" - самый близкий соотечественникам фильм. Во-первых, женщинам, преобладающим в "очереди на Серова" (читай: интересующихся искусством). Нам балет – мечта о царском, не меньше. Словно в Петергофе погулять. Во-вторых, собственно балетоманам. В-третьих, любой сознательный советский и российский взрослый человек подвержен, укрепляя его или издеваясь над ним, мифу о балете. Он в Отечестве больше, чем балет. От Пушкина до "впереди планеты всей". До августа 1991-го.

Сотни раз мы видели на кино- и телеэкране класс, станок, ножку, и как крошечных девочек ломают, и великолепную пантеру Плисецкую, и брови Цискаридзе.

Но полноценной документальной картины о балетном театре до сих пор не было. Если не считать фильма Людмилы Станукинас "И каждый вечер в час назначенный…" к 200-летию Мариинки, тогда Кировского театра (1983). Празднично, однако в меру: ленинградская школа. Дикторский текст читает Александр Сокуров, которому другой работы тогда не давали.

И вот появляется драматическая многофигурная композиция Ника Рида и Марка Франкетти "Большой Вавилон" - серьезная копродукция HBO, BBC, Arte и других компаний. Где Вавилоном назван Большой театр. Очевидна отсылка к древнему городу, вошедшему в культуру человечества. Имя его переводится "врата богов". А "многоязыкое" племя балетных демонстрирует достижимость чистой утопии: любые разногласия долой на время спектакля - люди "договариваются" и выстраивают свою "башню" на сцене.

Врата нашего Вавилона открылись для британцев. Инициатор проекта Марк Франкетти - много лет московский корреспондент The Sunday Times; у них с Ником Ридом, среди иного киноопыта, - известный фильм "Приговоренные" (2013) о пожизненно заключенных в одной российской колонии строгого режима, а также начальнике этого исправительного заведения.

Приговоренные, да простится мне аналогия, к хореографии наблюдаются авторами в труднейший сезон 2013 – 2014 года, когда руководителю балетной труппы Сергею Филину плеснули в глаза кислотой. Скандал случился огромный: как поверить, что "бандитские девяностые" возможны в театре? А кроме того, тень на квадригу, пятно на Кремль!..

Два коленца неизбежно вытанцовываются вокруг "Большого Вавилона": "роскошная ширма власти" и "как туда пустили-то?" Авторы сами удивляются такому допуску. Объясняют его неагрессивностью собственного замысла, умноженную на авторитет "Би-би-си", чуждой любой желтизне. А "провластность" Большого на самом деле неопределенна, будто сама российская жизнь: никогда не угадаешь, что окажется сильнее: традиция/школа, "понятия" или бардак.

Новым или "эдаким" для меня в фильме оказалось одно: более чем монументальная личность директора театра Бориса Урина. Он своей уверенной прямотой пронизывает подвижную многослойность балетного мира. Страшно подумать, что за кадром у директора еще и опера, и оркестр, и администрация…

Тем важнее блестящий строй картины. Из 140 часов съемки (впору употребить на сериал) сложено тревожное, композиционно и ритмически безупречное повествование в большом стиле.

Акценты явны при понятных недоговоренностях, линии образуют четкий узор. Фильм не исчерпывает жизнь Большого театра, но зеркалит неизбежные противоречия и страсти очень большой группы творческих личностей. Они заняты тяжелым, вредным для здоровья, безмерно конкурентным искусством, отягощены ядовитой близостью власти, ошпарены мифами о красоте, спеленуты крохотностью свободы. Счастливы своим долгом. Питаются аплодисментами.

Громадность Большого театра предъявлена сполна – соответственно расчету прежде всего на западную аудиторию. Шокирована ли она криминалом в сюжете или ожидала подобного от русских, бог весть. Но, например, в Великобритании фильм имел одновременную премьеру сразу в сотне кинозалов, и зрители целый час потом ее обсуждали.

Соревновательность или взаимоподдержка?

Теперь, после двадцати стран, "Большой Вавилон" в российском прокате. Спешите, на большом экране имперское искусство выигрышнее. А если в вашем городе фильма нет, то в середине марта ловите его по Первому каналу - к дате: 18 марта балетную труппу Большого вместо Сергея Филина возглавит Махар Вазиев.

В петербургском кинотеатре "Родина" премьерой "Яна Карского – праведника мира" 27 января отметили Международный день памяти жертв Холокоста.

Почему обе эти картины, а с ними "Затерянный в Кантоне", встретились в афише? Адепты неигрового кино беспокоятся: лучше бы слегка раздвинуть фильмы, им придется делить не особо массовую "документальную" публику.

А что делать, - сказали мне в "Родине", – нам предложили – мы взяли. Игровое кино нынче пасует перед уровнем документального. А публика… раскусит, полюбит и еще попросит!

Новости по теме