Фильм "Мой друг Борис Немцов": посмертно без маски

  • 8 марта 2016
  • kомментарии
Правообладатель иллюстрации AntIpode Sales and Distribution
Действующие политики и общественные деятели высшего ранга в документальном кино – тема для диссертации, в которой обширную главу составят фильмы про убитых, начиная с Джона Кеннеди.

В отечественном неигровом кинематографе точкой отсчета и непревзойденным образцом я считаю "Советскую элегию" (1989) и "Пример интонации" (1991) Александра Сокурова. В них Борис Ельцин портретирован со всем его "слишком человеческим" сомнением, но за мощной фигурой героя разверзаются две трагические бездны: одна, словно колодцем, назад, в глубины отечественной истории XX века, другая – вперед, в будущее; взгляд автора оказался провидческим.

В 2001-м Горбачева, Ельцина и Путина подряд документировал Виталий Манский; нынче президент России абсолютно закрыт, о нем множатся фильмы в жанре расследования.

"Анна Политковская: семь лет на линии фронта" Марии Новиковой (2008; Нидерланды) и "Горький вкус свободы. Анна Политковская" Марины Голдовской (2011; США/Швеция) посвящены, понятно, убитой журналистке и правозащитнице. Замечу, что и Маша Новикова, и признанный классик российского кино Марина Евсеевна Голдовская давно живут в Голландии и США, соответственно. Важно, что их фильмы показаны российскими кинофестивалями.

Почему не менее крупные личности в политике, чья жизнь закончилась трагически – скажем, Галина Старовойтова, - не стали героями фильмов? Не знаю. Следующим оказался Немцов.

Обстоятельства

Правообладатель иллюстрации Olga Sherwood
Image caption Огромная часть портрета Немцова высеклась из контраста политика федерального уровня и девочки с дредами

Зося Родкевич, автор недавно вышедшего фильма "Мой друг Борис Немцов" (Эстония/Россия, 2016), снимала политика не по велению души. Выпускница знаменитой Мастерской документального кино и театра Марины Разбежкиной и Михаила Угарова в 2010-м сделала 47-минутную картину "Временные дети", затем стала одним из восьми авторов громкого фильма "Зима, уходи!" (2012), посвященного протестному движению.

Родкевич также участвовала в проекте "Срок", который придумали и вели более чем авторитетные среди профессионалов, уважаемые прогрессивной общественностью документалисты Павел Костомаров и Александр Расторгуев вместе с тележурналистом Алексеем Пивоваровым. Небольшие видеосюжеты из жизни лидеров оппозиции выкладывались в сеть с мая 2012-го по январь 2014-го (ЖЖ; YouTube; Lenta.doc); через полгода вышел полнометражный фильм "Срок", смонтированный из отснятого разными авторами.

Благодаря участию в "Сроке", Зося, тогда уже разочарованная в оппозиционном движении, получила доступ к Немцову. Он был ей чужд. А теперь ее фильм начинается титром:

"Мне было 22. Я работала в новостях. Задание – снимать Бориса Немцова – восприняла как вызов: старый самовлюблённый буржуй, ну, что в нём интересного?

Ему было 53. Он уже был и аспирантом-физиком, и вице- премьером, и "наследником Бориса Ельцина". А оказался классным, добрым и искренним. И мы подружились.

А потом его убили".

Она снимала его три года; эпизоды периодически появлялись в сети; отдельный фильм манил, но не складывался – не хватало главного. В декабре 2014-го Расторгуев фактически провоцирует Зосю на монтаж. Трагедия 27 февраля 2015-го замыкает жизнь Немцова и "открывает" возможность картины о нем.

В названии заключена отсылка к фильму "Мой друг Иван Лапшин", и невозможно не вспомнить, что Алексей Герман на главную роль искал артиста с таким лицом, которое немедленно скажет зрителю про обреченность героя.

Портрет героя

Правообладатель иллюстрации AntIpod Sales and Distribution
Image caption С первого же появления Немцова в фильме забываешь о неминуемом финале

Я никогда не видела Немцова в жизни; мое впечатление было сложено телевидением двадцатилетней давности, теперь стало известно, когда, кто и почему обеспечил его нелестность. Трагическая, жертвенная и, поймите правильно, бессмысленная смерть ретроспективно облагораживает лицо человека, но ни тени обреченности, как и вождизма, не было в Немцове.

И в фильме Родкевич их нет. Настолько, что с первого же появления Немцова забываешь о неминуемом финале. В каждом отзыве о картине есть эпитет "очень живой". Верно. Немцов тут без маски. Он простак, он непосредствен, ничего из себя не строит больше того, что строит не скрывающий своей любвеобильности мужчина перед юной женщиной. Совсем не стесняется: ходит перед камерой в трусах и выражается матерком, запиканным впоследствии; публика смеется.

Но "живой" - это не о трусах, а о полнейшем доверии Немцова к кинокамере, а значит, к самой жизни. Как любой не дурак перед объективом, он вовсе не "вышел голый перед нами", однако степень и убедительность открытости Немцова просто фантастичны для политика. Кажется, этот человек был иного поля ягода.

Но и Родкевич не промах. Доверие между героем и автором установлено мгновенно – и передано зрителю. Немцов и Зося знакомятся перед посадкой на поезд, и тут же ночь, он уже под простыней на полке. В разговоре выясняется: родились оба – в один день с Джоном Ленноном. Немцов рассуждает (на радость любому журналисту) про баланс демократии, свободы и возможности выполнять свои же решения; почти засыпая, говорит главное: "Я добрый" и "Так ты уже снимаешь? Зачем?". Зося отвечает: "Интересно" - и мы ей верим.

Все, колеса фильма застучали по шпалам-эпизодам, один другого краше.

Ростов, звонница; Немцов: "Хочу быть звонарем. Я разбужу Россию" - всерьез, без внутренней отсылки к Герцену с его "Колоколом". Решает, куда поехать: в Вятку на суд с Навальным или в Лондон по приглашению Тэтчер, - выбирает Вятку. Говорит, посмеиваясь: "Когда я работал губернатором…" - а не "был" (сей глагол не позволяет иронизировать), - "Меня хотели женить на внучке Рокфеллера…".

Вот он во главе колонны у лозунга "Россия без Путина", вот большой и маленький полицейские ведут его в автозак. О нацлидере: "У меня философия тибетская почти: я его должен пережить". Раздает на улице "Горькую правду" и спорит с каким-то стариком, который валит на Немцова все грехи власти, начиная с 1917 года, - просто потому, что впервые в жизни получил такую возможность… В тренажерном зале рассказывает, как советовал Ельцину искать преемника по росту… еще формулирует: "Нас упрекают, что мы долго ходим, но это плата за мирный процесс". Как предвыборный агитатор рассказывает ярославским бабушкам на лавочке про Википедию, не замечая, что они не бельмеса…

Все это реальность, действительно живо, удачно, однако ж… на одной ноте. Качество не набирается. Но вдруг старушки спрашивают: "А где охрана?", и ответная реплика протыкает: "Мне бояться нечего, ничего такого не сделал…".

Еще пару эпизодов спустя опять ночь, Немцов спит. Ты не чувствуешь, что фильм кольцуется, лишь внезапно ощущаешь в поджилках огромное "Жаль, что убили!" вместо праведного гнева… Утро, вокзал; веселый наш политик напевает забытые уже строчки про старый мотив железных дорог. "Кажется, будто вся жизнь впереди, не ошибись, выбирая пути…" - и поезд с ним удаляется от камеры на перроне.

В следующем кадре гроб. Чья-то речь: было бы здорово всему миру увидеть Россию такой, каким был Боря, - умной, молодой, яркой, интересной… Гроб выносят, вдруг крупно заплаканная девушка.

Это Зося.

… и автора

Правообладатель иллюстрации Olga Sherwood
Image caption Сейчас у Зоси синие, как у Мальвины, волосы

Трагедия обеспечила - простите документалистике профессиональный цинизм - яркую драму, финал и масштаб повествования.

Но фильм из набора сюжетов мог сложить только талантливый человек. Огромная часть портрета высеклась из контраста политика федерального уровня – и девочки с дредами (сейчас у Зоси синие, как у Мальвины, волосы) и пирсингом, с взглядами панк-анархиста. Неважно, что зрителю невдомек эти личные качества режиссера: любой текст силен бэкграундом, а про общий день рождения и, полагаю, схожий рок-н-ролльный психотип вам рассказали.

Очень близкая камера (кроме Зосиных кадров, еще есть снятые Костомаровым, Марией Павловой, Ксенией Елян). Очень точное авторское поведение. Однако надо было придумать эту четкую структуру и композицию от вокзала до вокзала, чтобы сказать: есть люди, которые в поезде жизни не сиднем сидят, а дело делают. (Насколько труд Немцова исторически результативен – другой вопрос.)

Рассказ получился неглубоким, без прошлого и будущего, но занятным. Простым, но неглупым. Откровенным, но не пошлым. Искренним, но достаточно полным. Крупными мазками, буквально несколько деталей – вроде не снятой Немцовым наклейки с носка: то ли спешка, то ли простецкое пренебрежение… Без красот типа пейзаж. Без даже пауз. Без, как велит учитель Разбежкина, музыки – кроме финального исключения.

Там, в послесловии, Родкевич монтирует кадры с юным, поджарым, кудрявым Немцовым под бодрый и все равно щемящий "Старый мотив железных дорог…". Это Россия, думаешь ты, родина такая наша…

Перспективы

Правообладатель иллюстрации Olga Sherwood
Image caption После фестивалей фильм попадет в интернет

На "Артдокфесте в прошлом декабре показали рабочую сборку фильма – билеты раскупили не эмигрировавшие участники тех маршей протеста, многим не хватило. В годовщину убийства, 27 февраля 2016-го, фильм в рамках акции памяти Немцова проскочил в семи крупных городах - по сеансу, как фестивальный и зарубежный, благо вместе с Костомаровым и Расторгуевым (Realnost.doc) там продюсеры Мария Гаврилова и Макс Туула с эстонской компанией Marx Film. А зарубежным не нужно разрешительное удостоверение.

Однако волшебным образом оно выдано министерством культуры почти в срок, и в Петербурге Родкевич трижды на прошлой неделе представила свою работу. В Европе картиной занимается компания Antipode; впрочем, Зосе кажется, что фестивалям интереснее про мигрантов.

"Ну, мы все же покатаемся, - говорит, - а потом выложим фильм в интернет. На этом, думаю, закончится его судьба".

Новости по теме