Сева Новгородцев: на старом "мерседесе" по древней Европе (ч.21)

  • 29 апреля 2016
  • kомментарии
Правообладатель иллюстрации Seva Novgorodsev
Image caption Кто-то вспомнил про мое морское прошлое, попросили шкипера, и я встал за штурвал
Рулевой и кормчий

Черногория. Скадарское озеро, заповедник, точнее - водно-болотное угодье международного значения (по Рамсарской конвенциb 1995 года). Мы - на открытой моторной лодке, за накрытым столом. Какие люди! (см. предыдущий блог)

Доложу вам, однако, что лодка – это не профсоюзное собрание и не оперный зал. Отсюда не улизнешь незаметно, когда надоест. Кругом вода, и, если стало скучно, развлечение приходится искать на борту.

Люди творческие и много знают друг о друге. Кто-то вспомнил про мое морское прошлое, попросили шкипера, и я встал за штурвал.

Главное в работе рулевого – не вилять, вести судно прямо, как по ниточке. Для нашего катера это не столь важно, но когда вы ведете морское судно водоизмещением в несколько тысяч тонн, то всякое вихляние по курсу увеличивает пройденный путь и, соответственно, расход топлива.

В советские времена, когда боролись за звание передовиков и за премии к зарплате, казенную солярку берегли и экономили. Помню, штурман, на вахте у которого я стоял на руле, регулярно выходил на мостик и глядел на след, оставленный за кормой.

Тогда мне только исполнилось 16, отец устроил меня плавать в каботаже (без выхода в загранводы) учеником матроса второго класса. Все знали, что я – сын замначальника пароходства, но поблажек никаких не давали. В те далекие наивные времена еще не знали понятие "стресс" и ставили меня, хрупкого интеллигентного юношу, рулевым на четыре часа без подмены.

Во-первых, попробуйте постоять четыре часа подряд на одном месте. И не просто стоять, а постоянно двигать влево-вправо подпружиненный рычаг управления рулем. Эта палка замыкала электрический контакт, и система двигателей меняла положение руля. Пружины были тугие, к концу вахты руки болели.

Но главное было не в этом. Все эти четыре часа надо было внимательно смотреть на картушку гирокомпаса и чутко реагировать на любое ее перемещение, удерживая судно точно на курсе. Вахта была с 8 вечера да 12 ночи. С наступлением темноты неудержимо хотелось спать, тем более, что на мостике от электроприборов всегда было жарко.

В ясную погоду ночью можно было отвлечься от компаса и править по звездам.

Эту суровую школу я потом вспомнил лет 30 спустя, когда, уже работая на Би-би-си, в отпуск отправился в море на зафрахтованной в Греции яхте. Суденышко в 27 футов, никакой механизации, все вручную. Управление не штурвалом, а румпелем, это такой рычаг на оси руля. Все Эгейское море пересек, не выпуская из рук этого румпеля. Сидел с засученными рукавами, получил солнечные ожоги рук.

Прелесть яхтенного плавания в том, что при благоприятном ветре ты идешь под парусом. Не тарахтит двигатель, за бортом только плеск волны да шум ветра. Помню, к нам подошла стайка дельфинов и довольно долго нас сопровождала прямо рядом с яхтой.

Мы были в водах, где более 2000 лет назад во время Пунических войн ходили боевые греческие биремы и триремы. На триремах гребцы размещались в три яруса. Самые сильные – траниты – на верхней палубе, на средней ярусе гребли зигиты, а на нижнем – таламиты. Управлял судном кормчий, орудовавший большим укрепленным веслом.

От кормчего зависело очень много, особенно в битве. Его способность правильно вести корабль означала победу или поражение, славу или смерть.

Эта понятие перекочевало и в наш век. Не случайно в Китае Мао Дзе Дуна метафорически называли "Великим Кормчим", да и в СССР, помнится, была песня "Партия – наш рулевой!" композитора Вано Мурадели на стихи Сергея Михалкова.

Но вернемся к труду рулевого. Через года два или три после моих мучений на четырехчасовой вахте, рулевых стали подменять каждый час, понимая, что сосредотачивать внимание человек долго не может. Потом технический прогресс подарил нам автопилот, систему управления, которая держит курс лучше самого старательного матроса.

Эти устройства становились все компактнее, и в конце 90-х они появились даже на прокатных яхтах. Я всегда выбирал такой вариант. Выбрал курс, нажал кнопку и сиди, поражайся старательному труду авторулевого, который ведет, как по ниточке.

Правообладатель иллюстрации Thinkstock
Image caption Профессия шофера-дальнобойщика постепенно уходит в прошлое

Автопилоты, как известно, давно применяются в авиации, а сейчас они выходят на автотрассы. Совсем недавно закончился пробег в 1200 километров по дорогам Китая. Колонна больших грузовиков для дальних перевозок совершенно автономно, без водителей, прошла весь путь без аварий и происшествий.

С точки зрения Лелика, главное, что такие фуры не будут обгонять друг друга и создавать опасность для нас, автолюбителей.

Грузовики с автопилотом шли ровно, без превышения скорости, безошибочно ориентируясь на местности, не требуя отдыха или остановки по нужде.

Это значит, господа, что профессия шофера-дальнобойщика постепенно уходит в прошлое, а с ней уходят в прошлое все сопутствующие заведения и услуги – от придорожных закусочных до подруги на час.

В сфере общественной мы также видим, что партия – уже не наш рулевой. Конечно, есть по-прежнему Кормчий, который ни днем ни ночью не выпускает из рук штурвала.

Кормчий видит, что общественный автопилот уже появился, что он ширится и крепнет, что нужда в нем самом тоже понемногу уходит, что люди начали саморганизовываться через социальные сети и процесс этот, видимо, уже не остановить.

Разные мысли приходят, когда стоишь за рулем.

*Исправили ошибку: Цифра 20 в названии была заменена на 21, так как это 21 часть блога Севы (ред.)

Новости по теме