Экономика России в 2014-м: три невеселых сценария

  • 31 декабря 2013
Image caption Эксперт Яков Миркин рассказывает о трех сценариях развития российской экономики

Уходящий год стал одним из самых неблагоприятных для российской экономики в XXI веке: минэкономразвития несколько раз понижало прогноз роста ВВП, доведя его до отметки 1,4%. Промышленный рост балансировал на грани нуля, росли долги регионов перед федеральным бюджетом и долги частного бизнеса перед иностранными кредиторами.

Дошло до того, что власти вынуждены были признать: "майские указы" Владимира Путина выполнить при такой конъюнктуре не удастся.

Не помогли ни высокие цены на нефть, ни довольно высокие объемы внутреннего потребления, "разогретого" индексацией зарплат бюджетникам.

Что ждет россиян в 2014 году? Будет ли падать рубль, который недавно уже продемонстрировал отрицательную динамику? В какой валюте в 2014 году хранить сбережения, если они есть? Грозят ли мировой экономике новые потрясения - и если да, откуда их ждать?

Об этом и многом другом бизнес-корреспондент Русской службы Би-би-си Дмитрий Булин поговорил с главой комитета по финансовым рынкам Торгово-промышленной палаты России, заведующим отделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН Яковом Миркиным.

Би-би-си: Яков Моисеевич, для начала об итогах 2013 года в экономике. Что, на ваш взгляд, стало здесь главным событием?

Яков Миркин: Главное событие - это замедление роста в связи с холодными временами в Европейском союзе (на ЕС в 2012 году приходилось 50% товарооборота России), а за ним - и на постсоветском пространстве (14% товарооборота). Кроме того, произошло падение мировых цен на металлы, а ведь российская экономика - функция от внешнего спроса на сырье. Когда он сокращается или мировые цены уходят вниз, начинает ухудшаться и положение дел в России.

Еще одно событие - признание властями, или хотя бы частью властей, что сырьевая модель экономики себя исчерпала. Но этого недостаточно. Нужно еще признать, что исчерпала себя и экономика сверхконцентрированная по собственности, перегруженная налогами и административными издержками, экономика огосударствленная, экономика олигополий, с крайне слабой финансовой системой, экономика мегапроектов.

И еще события: банковский почти кризис, устроенный на ровном месте, отказ государства от ранее взятых обязательств по накопительной пенсионной системе, бюджет с огромными "расходными" ямами, куда закапываются деньги.

Би-би-си: Вы говорите, что власти признали факт сырьевой зависимости и того, что эта модель себя исчерпала. Но в бюджете на три предстоящих года фактически закрепляется сырьевая модель в очередной раз. В 2016 году зависимость федерального бюджета от нефти и газа прописана на уровне 43% - при нынешних 50%. Получается, власти всё понимают, но ничего исправить не могут?

Я.М.: От признания до действий, которые бы переворачивали сырьевую модель, может быть большое расстояние. Мой прогноз следующий: в 2014 году произойдет улучшение экономической ситуации в Европе (вероятность - 0,7, или, проще говоря - 70%) - и в краткосрочной перспективе те неблагоприятные прогнозы, которые делаются для России на следующий год, не сбудутся. МВФ прогнозирует, что по итогам 2013 года рост ВВП в Европейском союзе будет равен нулю, в 2014 году - уже 1,3%. Если это случится, то вслед за ЕС разгонятся страны СНГ, мы вновь выйдем на темпы 2,5-3% и попадем в мир победных реляций об ускорении и выходе из тупика.

Второй сценарий очень неблагоприятный (вероятность - 0,3): финансовый рынок США перегрет, а значит, в момент прекращения так называемых денежных облегчений, глобальным финансам грозят острые шоки. И эти шоки, финансовые инфекции - могут прийти в Россию уже в 2014 году. Это означает укрепление доллара США, снижение цен на энергоресурсы и металлы. В этом случае говорить о перестройке сырьевой модели будет уже поздно, надо будет просто выживать.

И есть третий сценарий, который находится уже на более длинных временных горизонтах. Это прогноз вытеснения России с рынка энергетического сырья в Европе, сланцевая революция, превращение США в экспортера энергоресурсов к 2020 году, рост энергоэффективности в Европе, диверсификация источников энергии в ЕС. Это очень серьезный вызов: то облегчение, которое мы можем получить в 2014 году, будет позже, год за годом все больше перекрываться негативными эффектами. Они могут усилиться еще и потому, что российскую экономику надо будет переключать на поставки сырья на азиатские рынки, где ценовые условия хуже. Денег станет меньше. Тогда с точки зрения экономики мы можем столкнуться с ситуацией нулевого роста, ухода в минус, потерянных лет, при том что будут нарастать регулятивные издержки: то есть попытки методами ручного управления затащить экономику в модернизацию, в инвестиции, в более устойчивый рост. Способна ли власть прийти к серьезным реформам, которые изменили бы модель экономики, финансовой системы, собственности, которые создали бы режим форсажа, но не методами только директивного управления, не только кнутом, но еще и большим пряником? Настоящее экономическое чудо? В ближайшее время увидим.

Би-би-си: Скорректированный прогноз российских властей по промышленному росту составил 0,1% в этом году. В чем причина того, что промышленность фактически стагнирует? В этом больше внешнеэкономических или внутриэкономических причин?

Я.М.: Повторюсь, что российская экономика и качество жизни в ней - функция цен на нефть, газ, металлы, удобрения. Нефтегазовые доходы устойчиво составляют 46-48% доходов федерального бюджета. Доля нефти и газа в экспорте товаров и услуг составляла в 1994 году 33%, в 2000 году - 46%, в 2007-м - 55%, а сегодня - примерно 60% (данные Центробанка). Если посчитать этот экспорт с металлами, лесоматериалами и удобрениями, то получится около 70%. Тем временем машины и оборудование составляют всего лишь до 4% экспорта.

Если вы наложите два графика - цен на нефть и промышленного производства в России - то их параллельная динамика завораживает. И знаете, это очень неприятное чувство: когда вы понимаете, что российская экономика настолько зависит от внешнего спроса и цен на сырье, складывающихся на биржах в Нью-Йорке и Лондоне, что ее болтает, как хвост за собакой.

Image caption Вопреки уверениям властей о неизменности курса рубля, он медленно, но верно дешевеет

Доллар начинает восхождение

Би-би-си: У меня нехитрый, но вечно акутальный вопрос: в какой валюте в 2014 году лучше хранить сбережения?

Я.М.: Стандартный вопрос - стандартный ответ. Первое правило: в спокойные времена лучше всего иметь диверсифицированный портфель. Хорошо, когда у вас есть и доллары, и евро. Движение курсов друг против друга хеджируют друг друга, то есть дают возможность хотя бы сохранить стоимость капитала. Второе правило: в сбережениях должна быть высокая доля той валюты, в которой вы осуществляете расходы. Например, если вы отдыхаете в зоне евро или у вас есть фиксированный расход в евро, то логично увеличить долю вложений в эту валюту.

Но совершенно другой ответ на ваш вопрос будет в те роковые минуты, когда происходят резкие курсовые движения. Мой прогноз такой: в ближайшие годы доля валютной компоненты, особенно доллара, в структуре сбережений несколько повысится. Глобальные финансы, даже если шок приходит с рынка США, пока работают одинаково: укрепляется доллар против других валют. Соответственно, происходит уход в доллары США при ожидании девальвации местных валют. Если мы вспомним осень 2008 года и последующую зиму, то именно так и работал финансовый рынок России: резко расширялись позиции в долларах США при ожидании девальвации рубля, которая действительно потом и произошла.

Би-би-си: То есть доллар будет постепенно укрепляться, а рубль - падать?

Я.М.: Логика здесь такая: курс рубля по отношению к доллару будет падать, если доллар начнет длительное укрепление по отношению к другим мировым валютам. Доллар имеет свои собственные 15-17-летние циклы, начиная с 1970-х. 1979-1984 - укрепление, 1984-1995 - ослабление и коридор, 1995-2001 - укрепление, 2001-2013 - ослабление и коридор. Поэтому сегодня, чисто логически рассуждая, если взглянуть на графики, - наступила очередь для длинного многолетнего укрепления доллара США.

Надо принимать во внимание и самостоятельную, "конъюнктурную", текущую динамику курса рубля. Она складывается во многом под воздействием мировых цен и спроса на российское сырье, динамики экспорта-импорта, ввоза-вывоза капиталов. И здесь - развилка. При благоприятном сценарии, о котором я говорил выше, эти "короткие" факторы могут приводить даже к усилению рубля, в негативных сценариях - будет однозначно ослабление, как это наблюдалось в этом году. Так что, куда кривая вывезет.

Наконец, нельзя забывать и о валютной политике властей. Она у нас долгие годы была устроена таким образом, что создала фундаментальную основу для серьезного снижения курса рубля в будущем. Дело в том, что она всегда была направлена на "крепкий рубль" как признак величия, какого-то превосходства. А в результате рубль оказался переоцененным, и его курс все равно снижался, только вспышками, в результате шоков, кризисов, как это было в 1998 и 2008 годах.

По моему прогнозу, Банк России будет, скорее всего, проводить новую валютную политику, а именно: медленно, осторожно, плавно (ни в коем случае не разовая девальвация!) ослаблять рубль, расширять валютный коридор (границ, за которыми начинаются валютные интервенции Банка России) и отпускать рубль в свободное плавание.

В тисках позорно дорогих кредитов

Би-би-си: Сейчас одна половина экспертов говорит, что Россия страшно закредитована с точки зрения бытового потребления, а другая половина считает, что, наоборот, надо развивать сферу кредитования. Кому верить?

Я.М.: Ключевой индикатор в этой сфере - отношение банковских кредитов к ВВП (он так и называется: "Банковские кредиты населению / ВВП"). В 2001 году он был равен 0,9%, в 2012 году - 12%, в 2013-м - 14-15%. Много это или мало? С одной стороны, очень мало - это свидетельствует о низкой монетизации российской экономики, о ее недостаточной насыщенности кредитами. В развитых странах этот индикатор (равно как и кредиты бизнесу) в 2-3 раза больше.

С другой стороны, это очень много, поскольку кредиты предоставляются не под 5-7%, хорошо нам знакомых по практике развитых стран или постсоветских экономик Восточной Европы, а под 13-14% и выше. То есть на самом деле происходит закабаление. Посмотрим на официальную банковскую статистику Центробанка. Процент по банковским кредитам населению на срок от 181 дней до 1 года, составлял в конце 2001 года 23,7%, а через 12 лет, в июне 2013 года, - 24,9%. Больше десяти потерянных лет.

Еще одна область, на которую страшновато смотреть, - это микрофинансовые организации. В 2012 году их число выросло до 2,4 тысяч, в 1,8 раз. К ноябрю 2013 году - еще в 1,7 раз, и теперь их более 4700. Пока это зона ростовщичества, полной непрозрачности, кредитов до "получки" под 1000% в месяц и обещаний инвесторам выплатить 20-25% годовых, по меньшей мере. Это мыльный пузырь, который обязательно лопнет с огромными скандалами.

Би-би-си: С темой кредитов населению тесно связана тема кредитов бизнесу. Сейчас, как говорят многие, кредиты в России стоят так дорого потому, что Центробанк всё никак не понизит ставку рефинансирования. Но Центробанк, несмотря на эти разговоры, стоит на своем и ничего менять не собирается. Насколько такая позиция, на ваш взгляд, адекватна?

Я.М.: Понижение ставки рефинансирования - не самоцель. Самоцелью является уровень процента конечному заемщику, от этого и надо плясать. Процент у нас сейчас - для нефтяной экономики, хорошо зарабатывающей на сырье - позорный. Обычно говорят, что, мол, такая высокая ставка - следствие рыночных факторов, в том числе инфляции. На эти аргументы есть очень простой ответ: в России рынок в банковском секторе подавлен, потому что пять банков формируют 50% активов банковской системы. А если взять первые 20 банков, то они "делают" уже более 70% активов. Кроме того, первые шесть банков - это полугосударственные банки. При таком уровне олигополизации возможности Центробанка по воздействию на процентную политику коммерческих банков очень высоки.

Кроме того, не надо забывать, что у нас высока доля ЦБ в активах банковской системы: то есть у нас не просто банковская система, которая сверхконцентрированна с точки зрения веса полугосударственных банков, но она еще и "сосредоточена" вокруг Банка России. Это значит, что воздействие Центробанка, как рыночное, так и административное - могло бы оказать глубокое понижающее давление на процентную ставку.

Image caption От Эльвиры Набиуллиной, возглавившей в 2013 году ЦБ, многие ожидали понижения ставки рефинансирования

Тогда вроде бы выход из ситуации, на первый взгляд, прост: давайте снижать ставку рефинансирования. Однако, она никакой роли в уровне процента не играет. Это чисто искусственный показатель, к которому привязано субсидирование государством банковского процента в сельском хозяйстве и других отраслях, налоговые платежи. Как только ЦБ признал недавно этот факт, так сразу же возникла идея создать еще один процентный инструмент, который был бы реальным, оказывающим физическое воздействие на цену денег в экономике. Им стала так называемая ключевая ставка Банка России. Именно на нее ориентируется ЦБ, когда кредитует коммерческие банки. Является ли она панацеей? Оправданны ли ожидания, что именно (и прежде всего) снижение ключевой ставки заставит двигаться вниз ссудный процент для конечного заемщика? Нет, не оправданны. Это заблуждение, миф. Ключевая ставка, по которой ЦБ передает деньги, - чуть больше 5%. А конечная ставка процента основной массе заемщиков - всё выше 10 - 14%, а населению - и до 18 - 24% . Что будет ЦБ делать с этим зазором, большой вопрос. Все равно придется прибегать к административным мерам - устанавливать "потолки", лимиты ссудного процента. Это уже началось. Такова природа развивающейся, полурыночной экономики.

"Эмиграция" капитала

Би-би-си: Высокая стоимость кредита - это одна из нескольких причин того, что российский бизнес предпочитает вести дела в офшорах, а капиталы по-прежнему убегают за границу. Насколько эта проблема была актуальна в 2013 году и каков прогноз на следующий год?

Я.М.: Мы много лет уже живем в ситуации чистого вывоза капитала, кроме двух лет: 2006 и 2007 годов. Но даже тогда это был, скорее, спекулятивный пузырь, когда пришло много горячих денег. Когда разразился кризис, то запас портфельных инвестиций в России сократился на 75%, а прямых инвестиций - почти на 60%. То есть даже прямые инвестиции повели себя как летучие, горячие деньги. Сколько бы мы ни говорили, что эти деньги возвращаются обратно, что мы создали уникальную офшорную экономику, где происходят чудеса, и главные пять инвесторов в страну - это офшорные зоны (равно как и главные пять резиденций, куда уходят от нас деньги, - тоже офшорные зоны), но деньги из России уходят. Всё положительное сальдо торгового баланса, которое зарабатывается, в основном, на экспорте сырья, вывозится, начиная с услуг.

Как бы мы ни пытались это изобразить в качестве экспансии российского бизнеса, это будет не экспансия, а перенос денежных потоков и имущества "за кордон". Поэтому здесь единственное, чем стоит заниматься, это возвратиться к этой идее о глубоких реформах в пользу среднего класса. И еще важно, конечно, восстановить чувство спокойствия, стабильности, уверенности бизнеса в завтрашнем дне. Пытаться перейти в режим длинных временных горизонтов, а не мыслить краткосрочными отрезками.

Вселенная разбегающихся галактик

Би-би-си: В эти дни, когда на Украине по-прежнему протестуют сторонники европейской интеграции, невозможно не задать такой вопрос: как вам кажется, насколько не политически, а именно экономически оправдано создание Евразийского экономического союза (он, по замыслу Москвы, должен быть создан 1 января 2015 года), куда Россия пытается вовлечь Киев? Попытка России создать вокруг себя такую торговую зону - это оправданный экономически ход, укладывающийся в вектор долгосрочного развития страны?

Я.М.: Вопрос сложный и ответ сложный. Никто не пытается разобраться в том, как сейчас устроены взаимосвязи наших экономик и за что, собственно, мы бьемся. А происходит сокращение связей не только по линии Россия-Украина, но и по линии внутри Евразийского экономического сообщества. Постсоветские экономики начали расходиться. Например, в экспортно-импортных потоках Казахстана увеличилась доля Китая. В экономике России, как Украины и Белоруссии, увеличилась доля потоков на Европейский союз. А в России активно сейчас увеличивается доля товарооборота с Азией, в первую очередь, с Китаем. Наши экономики расходятся, мы живем в мире разбегающихся галактик, разбегающихся экономик. Доля стран СНГ в общей структуре экспорта России - 2007 г. - 15,0%, 2013 (янв. - окт.) - 13,8%, Украины - 4,7 и 4,4%, соответственно, Казахстана - 3,4% и 3,2%, Беларуси - 4,9% и 3,8%. Интенсивность связей сокращается. Экономики расходятся, встают рядом на беговой дорожке, будучи обращены не друг к другу, а лицом, как отчаянные конкуренты - кто к ЕС (РФ, Украина, Беларусь, Китай), кто к Китаю (РФ, Казахстан).

Мне как экономисту кажется, что экономический сепаратизм, когда соседние экономики вдруг начинают минимизировать связи между собой, - это противоестественно. Мы находимся в ситуации гонки между силами интеграции и силами, подталкивающими к разобщению. С моей точки зрения, этично быть на стороне сил интеграции обществ, между которыми сильны исторические связи, традиции сотрудничества, и одновременной их глубокой интеграции с миром развитых стран.

Би-би-си: То есть вы имеете в виду сразу два интеграционных трека: Россия укрепляет связи с соседними экономиками - и все вместе они интегрируются в мировую экономику?

Я.М.: В идеале да. Но прогноз тут неопределенный. Если мы будем уходить во все более директивную экономику, если в России будет ослабевать рыночность, то неизбежно нарастание сил дезинтеграции. Какие бы декларации ни произносили и какие бы законы ни принимали. Думаю, предстоит пройти по острию ножа, отделяя реальные экономические интересы от политических лозунгов. Лучше всего ситуация, когда семья славянских, а точнее постсоветских народов, строя открытую рыночную экономику, интегрируясь друг с другом, сводя к минимуму конкуренцию между собой, усиливает интеграцию с еврозоной и другими развитыми экономиками, не подменяя это лозунгами и геополитической игрой.

Новости по теме