Какой будет российская политика на Балканах?

  • 15 января 2015
  • kомментарии
Путин в Сербии Правообладатель иллюстрации AP

Financial Times сегодня публикует статью болгарского политолога Ивана Крастева, в которой в качестве одного из возможных сценариев развития событий в Европе в этом году называется активизация России на Балканах.

"Контролируемый кризис на Балканах может дать России серьезные козыри в политической игре, - полагает политолог. - Он вынудит правительства многих европейских стран забыть об Украине".

Второй сценарий предусматривает нормализацию отношений России с Западом.

Ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседовал с автором статьи, председателем правления Центра либеральных стратегий Иваном Крастевым.

(Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.)

М.С. Ваша статья в соавторстве с Марком Леонардом в журнале "Россия в глобальной политике" в декабре прошлого года – ЕС после Крыма. Это две составляющие одной большой проблемы – что Европе делать с Россией? На протяжении прошедшего года высказывались предположения, что следующая мишень – прибалтийские страны, много было разговоров, вступится или не вступится НАТО, но сейчас, в свете того, что происходит на Украине, они отошли на второй план. Вы высказываете предположение, что Украиной дело не ограничится. Надо быть готовым к тому, что некие недружественные для Европы действия Россия будет предпринимать. Почему?

И.К. Это один из возможных сценариев. Не может случиться то, что случилось после российско-грузинской войны в 2008 году, когда был финансовый кризис, и стороны забыли, что у них был конфликт. Теперь много других кризисов, есть проблема терроризма, общая для России и Европы, но просто забыть о кризисе на Украине невозможно.

Существуют две модели развития событий. По одной Россия будет интересоваться нормализацией отношений с Европой. Это значит, что территориальная целостность Украины кроме Крыма не будет оспорена и российское военное присутствие на Восточной Украине будет исчезать. Такому сценарию ЕС будет рад, у них будет возможность пересмотреть санкции, которые для европейцев тоже представляют немалую проблему.

По второй, кризис будет длиться, но не на территории бывшего СССР, поскольку там у России много ограничений. Когда все ожидают, что что-то случится, можно быть уверенным, что этого не произойдет, как с Прибалтикой, о чем вы говорили. Я сомневаюсь и по поводу большого российского военного присутствия на восточной Украине, поскольку это означает появление ряда проблем – нового типа санкции, российское общество не готово терять солдат, а поддержка Крыма была вызвана еще и тем, что не было жертв.

Третье, очень важное, позиция Казахстана и Белоруссии. Обе страны выступили противниками изменения границ. Так что, если российское руководство решит вызвать сильную дестабилизацию на территории бывшего СССР, это подвергнет риску Евразийский союз, который только что родился. Поэтому важный вопрос в том, что если Россия захочет оказать давление на ЕС, нарушить единство, возникшее после конфликта с Украиной, где можно это будет сделать? На Балканах очень нестабильная политическая и экономическая ситуация, и есть большой риск, что российское руководство может ее использовать. Немецкий канцлер Ангела Меркель несколько раз об этом говорила.

М.С. Это так. С другой стороны, из другого вашего труда, который я назвал в начале, следует вывод, что санкции – обоюдоострое оружие, и вреда от них почти столько же, сколько и пользы. Поэтому не очень понятно, что ЕС, Запад может противопоставить России даже в нынешних обстоятельствах, не говоря уже о том, что будет, если произойдет усиление российского влияния на Балканах, и отвечать надо будет еще более жестко.

И.К. Проблема с санкциями в том, что это очень сильный инструмент. Конечно, российская экономика не в самом хорошем состоянии. Дело не только в санкциях, российское правительство во многом само довело экономику до этого состояния. Самое главное не то, как санкции отражаются на России или европейских странах. Самая большая проблема в том, как на это смотрят из Китая, Бразилии. Они видят, что в ситуации кризиса Запад использует глобальную финансовую инфраструктуру, чтобы давить на своего политического оппонента. Если верить, что эта инфраструктура может быть использована против тебя, тогда появляется сильное желание деглобализировать, чтобы был запасной выход, и в этом главная проблема. У европейцев после Крыма не было так уж много возможностей. В Европе никто серьезно не думал о военном ответе. Но и вести себя так, будто ничего не произошло, было бы очень опасно, так что санкции оказались единственным возможным ответом.

М.С. Вы говорите, что Запад воспользовался глобализированными финансовыми инструментами для ответа политическому оппоненту. То, что произошло на Украине, не является политическим оппонированием. В этом случае ответ Запада мог бы быть гораздо более консолидированным и гораздо более стремительным.

И.К. То, что произошло в Крыму и на Украине, было самым большим кризисом европейского порядка. Европейцам понадобилось 2-3 месяца, чтобы понять, что дело не в Украине. Россия - мощное ядерное государство, так что применение военных мер – легко сказать, но трудно выполнить.

М.С. Я ни в коем случае не предлагал военные меры. Я не сомневаюсь, что в Европе никто не захочет.

И.К. Не захочет. В начале ситуации все говорили – может быть, это не так, может быть, все пойдет по-другому. За последние 4-5 лет в результате экономического кризиса Европа сосредоточилась на себе. Когда стало понятно, что нельзя вести страусиную политику, тогда санкции и появились. То, что президент Путин сделал в Крыму, было неожиданно, но, с другой стороны, единство ЕС по вопросу санкций тоже было неожиданно для Москвы. Мы думали, что какие-то вещи невозможны, а они оказались возможны. Но и российская внешняя политика ошиблась, когда просчитывала настроения на Украине и реакцию Германии.

М.С. Ну, теперь в Европе мало кто не понимает, как устроена внешняя политика России, как будут развиваться события на Украине. Может быть, предпринять дальнейшие шаги? Или вред от дальнейшей изоляции России перевесит возможный позитив?

И.К. Российская политика на Украине – политика агрессивного изоляционизма. Россия хотела отгородиться от мира таким образом, что как будто мир закрыл дверь для России. С точки зрения стратегической, отношений России и ЕС, это тоже довольно опасно. Россия будет существовать и после Путина. Для Европы очень важно понять, что не надо думать, что она всем нравится. Оказалось, что это не так. Это своеобразный момент истины, а это не самое лучшее время для людей, которые в нем живут.

М.С. Насильно мил не будешь. Может быть, не надо пытаться понравиться всем, а заставить себя уважать больше, чем сейчас. Например, потому, что там более осмысленная и консолидированная внешняя политика.

И.К. Честно говоря, внешнеполитические успехи в России как-то очень быстро пришли, и все думали, что за них ничего не будет. Если посмотреть, что происходит в Крыму, как там живут люди, то люди, которые восхищались решительностью президента Путина, спрашивают, что мы выиграли. Еще 2-3 месяца назад многие люди в Европе восхищались решительностью российского руководства, теперь же появляется вопрос, кто выиграл, кто проиграл. Я читал доклад Евгения Примакова, которого нельзя обвинить в мягкости, и он тоже этот вопрос себе задает.

М.С. А еще через полгода, если за это время не начнется большой войны, задавать этот вопрос будет еще больше людей. Если же боевые действия начнутся, а исключать этого нельзя, все встанет с ног на голову.

Media playback is unsupported on your device

Новости по теме