Миррен: я сыграла Толстую как противоположность королеве

  • 29 ноября 2010
Хелен Миррен
Image caption При рождении Хелен Миррен дали имя Елена Миронова

Британская актриса Хелен Миррен получила в Москве медаль имени Михаила Чехова за выдающиеся достижения в области кинематографии и актерского искусства.

Церемония награждения прошла в резиденции посла Великобритании в присутствии потомков графа Льва Толстого.

В Москву британская актриса приехала представить выход на DVD фильма "Последнее воскресенье" о последнем годе жизни Льва Толстого, где Миррен сыграла роль жены великого писателя.

Русская служба Би-би-си публикует отрывки с пресс-конференции Хелен Миррен.

Мы все знаем о Ваших особых отношениях с Россией. У Вас русские корни, Вы сыграли Софью Андреевну Толстую, в этом году Вы также сыграли командира советского космического корабля, - скажите, это Вам мешало или помогало? И что Вы чувствовали, когда играли русских женщин?

Хелен Миррен: Мой отец был русским, а мать - англичанка из рабочей семьи. И я росла с ощущением того, что называется "не пришей кобыле хвост". Во мне и в моей семье было что-то странное. И, мне кажется, эта странность как раз и была тем русским, что было во мне. Я, безусловно, это осознавала. И это ощущение трансформировалось в мое актерское мастерство.

Я не играла много в пьесах Чехова, хотя должна была бы, наверно. И я очень люблю Тургенева. Но в любой моей роли я прежде всего смотрю на общечеловеческие аспекты. Меня не волнует, русская ли это женщина, из Венгрии ли она, или из Британии, из рабочего класса или из аристократии, королева или уборщица. Я всегда стараюсь найти человека, универсальность человеческой природы. Ведь в конце концов, мы все похожи, и неважно, каков уровень нашего благосостояния, какое у нас происхождение или какой мы расы. Я всегда ищу то общее, что есть у людей.

Что касается Софьи Толстой, она была очень религиозна. Она была православной, а Толстой нет. И, возможно, это и стало причиной того, что в поздние годы у них возникло столько проблем. Ведь очень часто происходит, что с возрастом люди становятся религиозными догматиками. И возможно, это и случилось с Софьей, и она чувствовала, что ее муж теряет свою душу.

Я, пожалуй, с ней не совсем согласна в этом вопросе. Мне кажется, что у Льва Толстого была душа, которую с радостью принял бы любой Бог, если, конечно, Бог есть.

Каким Вам видится персонаж Софьи Толстой? И как Вы толкуете роль Вашего мужа по фильму?

Хелен Миррен: Моего мужа - никак. Я его вообще не понимаю. А что касается Льва Толстого, его я, по-моему, понимаю все-таки лучше.

Знаете, когда я стала думать о роли Софьи Толстой, о моих русских корнях, ирония заключалась в том, что мой отец был русским и родился всего в трехстах километрах от Москвы, в местечке Курьяново, а моя мать родилась в Лондоне, в английской рабочей семье. Так вот, у моей матери было гораздо больше общего с Софьей, чем у моего русского отца. Он был больше похож на Толстого, такой вдумчивый, очень спокойный и умиротворенный. А мать была шумной, любительницей сцен. И я обращалась к ней в поисках вдохновения.

Софья Толстая - прекрасная героиня. И прекрасно то, что она существовала в реальности, хотя было бы не менее интересно, если бы она была литературной героиней.

Наш режиссер Майкл Хоффман был автором сценария. У него очень смешной, легкий текст, а не серьезный глубокий анализ жизни Толстого. Это история любви и жизни в браке, полная очень тонкого юмора. И я надеюсь, это видно и в дублированной версии фильма.

Говоря о Вашей карьере, что было для Вас главнее: школа актерского мастерства или непосредственно работа?

Хелен Миррен: Вообще-то я не училась в театральном вузе. У меня педагогическое образование, так что я все еще дилетантка. После колледжа я пошла в организацию, которая называлась Молодежный Театр, и тогда я стала играть. Но, конечно, же главную роль сыграла практика.

Мне очень повезло, что в молодости я работала в Королевском шекспировском театре. Мы даже приезжали в конце шестидесятых годов в Москву и играли здесь "Макбета" и "Много шума из ничего". Я много играла в шекспировских пьесах, и это было моей главной школой.

И потом, я работала со многими великими режиссерами, каждый из которых меня многому научил. Но самое сильное влияние на меня оказал Питер Брук. Я проработала с ним год, и это был очень важный опыт.

В этом году в России отмечают столетие со дня смерти Льва Толстого. Однако правительство предпочло умолчать об этой дате, и не было никаких официальных мероприятий. Почему, как Вам кажется, это произошло?

Хелен Миррен: Мне думается, этот вопрос в первую очередь надо задавать правительству. Но я должна признаться, что не до конца осознавала то глубокое значение, которое имеет личность Льва Толстого для русских людей, пока не начала работать над фильмом. В процессе работы над картиной я поняла, сколь много он значил при жизни.

Я не думаю, что сам Толстой захотел бы, чтобы эта дата, или дата его рождения отмечалась на правительственном уровне. Ему бы хотелось, чтобы ее отмечали люди в душе, в своих сердцах. И я надеюсь, что именно так в России и произошло, хотя я, конечно, не знаю.

Мне кажется, это и было главное в характере Толстого. Ведь в конечном счете, он был плоть от плоти русского народа, хотя он был и граф. Его очень любили простые люди, а не власть.

Один из критиков написал, что если бы Софья Андреевна была такой, как ее показала Хелен Миррен, то Толстой бы от нее не ушел. Что Вы думаете по этому поводу?

Хелен Миррен: Я не думаю, что Толстой уходил от Софьи. Он уходил вообще, отправлялся в свой путь, у него было много своих причин. Хотя она, безусловно, была удивительной и очень страстной женщиной.

Не могли бы Вы рассказать о Вашей работе с Кристофером Пламмером. Как Вам кажется, насколько ему удалась роль Льва Толстого?

Хелен Миррен: Надо признаться, что сначала перспектива работы с Кристофером Пламмером меня устрашала. Я считаю, что он один из величайших ныне живущих актеров. Он великолепный киноактер и великий актер театра. И я начинала работать с огромным к нему уважением.

Но мы оба очень быстро поняли, что если наши отношения сложатся на экране, они должны сложиться и вне его. Так что мы проводили все наше свободное время вместе, болтали, сплетничали, шутили и узнавали друг друга. И это было очень важно. Я считаю, что он прекрасный Толстой. У Криса есть способность играть очень сильно, но не слишком сильно это показывать.

Мне кажется, что это одна из особенностей старения в работе актера, - и я сама отношу себя к этой категории актеров. Если Вам дано стареть, то Вы делаете это легко. Вы перестаете прилагать усилия. И это не значит, что все становится проще. Вы перестаете напрягаться и спокойнее относитесь к работе. И мне кажется, работа Криса как раз тому пример. Он просто играл, не прилагая усилий. Он не пытался изо всех сил изображать Толстого. Он просто впустил эту роль и характер Толстого в себя, а не бегал за образом. И, я думаю, это великолепно.

Вы снялись в роли английской королевы Елизаветы Второй и сейчас в роли Софьи Толстой. Какая из ролей была сложнее?

Хелен Миррен: Я рассматривала Софью Толстую и Королеву как две противоположности. И одна из причин, по которой мне хотелось сыграть роль Софьи, - это то, что она принципиально иной персонаж, нежели королева.

Королеву я называю Елизавета Виндзор. Она очень сдержанная, скупая на эмоции и очень дисциплинированная женщина, которая никогда бы даже не подумала прилюдно продемонстрировать свои чувства, или даже делать это в кругу своей семьи. Она очень глубоко все чувствует, но считает, что эмоции необходимо сдерживать, и показывать их просто безвкусно.

Софья - прямая противоположность. С ее точки зрения, если что-то чувствуешь, надо немедленно это показать. И поэтому я и хотела сыграть эту роль. Как актриса, я всегда ищу в работе что-то, что было бы противоположно предыдущему опыту.

Когда я играла Елизавету Виндзор, было очень сложно. Надо было, что называется, не обжечься. Она ведь жива, и надо было показать ее такой, какая она есть, надо выглядеть и говорить, как она, иначе, будет полный провал. И нельзя создавать карикатуру, врать о ней и ее семье.

Я так и не услышала никакой реакции со стороны членов королевской семьи, но я и не ждала. Правда, я получила приглашение на обед и на чай, уже после работы над фильмом. И я думаю, это был такой намек. Я бы никогда не получила приглашения, если бы им не понравилась моя работа. Так что я восприняла это как большую честь и знак того, что мою игру одобрили.

Вы были в России в шестидесятых годах, и сейчас Вы приехали в Москву. Как Вы находите город? Как он изменился?

Хелен Миррен: Вообще-то я с тех пор была в Москве раза два или три. И в 1984 году ездила в тогдашний Ленинград, так что я видела процесс в развитии. Это, безусловно, полностью изменившийся город. Но мне всегда кажется, что подлинная, глубинная сущность города не меняется. Меняется политика, экономика города, но не его сердце, которое так или иначе выражают его жители. Я считаю что это так и в моем родном городе, в Лондоне. Можно называть это душой, или жизненной энергией города, его характером. Я думаю, что это не меняется.

Конечно, сейчас в Москве есть дорогие автомобили и модные бутики, Gucci, Prada и тому подобное. Но это просто глазурь, внешняя оболочка, а мне интересно, что происходит внутри. Хотя, конечно, приятно, что теперь можно выпить чашку капуччино.

Новости по теме