Балерина Наталья Осипова: шаг в современный танец

  • 7 июля 2016
Natalia Osipova Правообладатель иллюстрации Nikolai Gulakov
Image caption Наталья Осипова показала в лондонском театре Sadler's Wells спектакль современного балета

На сцене лондонского театра Sadler's Wells прошла мировая премьера спектакля из трех одноактных балетов, в которых известная российская балерина Наталья Осипова выступила в жанре современного танца.

Между классикой и современностью

Артисты классического балета вступают на путь современного танца, как правило, тогда, когда их путь в академическом театре подходит к концу. При всей заманчивости сольных антреприз с твоим именем крупными буквами на афишах, такой шаг все же считается некоторым отступлением, на который звезда идет лишь в случае невозможности по тем или иным причинам успешно продолжать свою классическую карьеру.

В применении к Наталье Осиповой все эти соображения кажутся совершенно неуместными. Ей только что исполнилось 30 - возраст в балете не юный, но никоим образом не предполагающий завершения академической карьеры. Она постоянно появляется в ведущих партиях на сцене Большого театра в Москве, Михайловского в Санкт-Петербурге, Гранд Опера в Париже, Американского балетного театра в Нью-Йорке.

В 2012 году она стала приглашенной солисткой Лондонского Королевского балета (Ковент-Гарден), а в 2013 была принята в труппу в качестве прима-балерины. Она танцевала "Лебединое озеро", свою любимую "Жизель", Татьяну в "Онегине", Джульетту в "Ромео и Джульетте" и многие другие партии.

Однако, как Наталья Осипова признавалась в недавнем интервью газете Sunday Times, преследовавшие ее травмы, в том числе и крайне болезненный вывих бедра, привели к отмене множества спектаклей и к длительному перерыву.

Поворот к современному танцу стал способом выйти - пусть и временно - из жесткой, временами беспощадной репетиционной рутины классического балета.

Этот поворот, впрочем, ни в коем случае нельзя назвать внезапным или неожиданным. Еще в Большом она танцевала в спектакле "В комнате наверху" современного американского хореографа Твайлы Тарп, в Ковент-Гардене специально для нее создавали партии ведущие британские хореографы Кристофер Уилдон, Уэйн Макгрегор и Алистер Марриотт.

Два года назад три современных хореографа - бельгиец Сиди Ларби Шеркауи, израильтянин Охад Нахарин и португалец Артур Пита создали для нее и для ее тогдашнего партнера и на сцене, и в жизни Ивана Васильева спектакль из трех одноактных балетов "Соло для двоих", премьера которого прошла на сцене лондонского театра "Колизей" в августе 2014 года.

Союз с Полуниным

Правообладатель иллюстрации Bill Cooper
Image caption Полунина британская пресса не без оснований называет enfant terrible классического балета

Нынешний спектакль, который театр современного танца Sadler's Wells заказал трем хореографам специально для российской балерины, в немалом смысле идет по пути, проторенному двухлетней давности "Соло для двоих". И не только потому, что двое из трех постановщиков - Шеркауи и Пита - вновь работают с Осиповой. В двух из трех постановок она вновь на сцене только со своим партнером - и по сцене, и по жизни. Партнер этот, правда, теперь другой - Сергей Полунин.

Полунина британская пресса не без оснований называет enfant terrible классического балета. В 2003 году 13-летний подросток, уроженец украинского Херсона, благодаря стипендии Фонда Рудольфа Нуриева перешел из Киевского хореографического училища в Школу Королевского балета. В июне 2010-го он стал самым молодым премьером в истории лондонского Королевского балета.

Однако уже в 2012 году он ушел из знаменитого театра. Ушел со скандалом, сопровождаемый слухами о злоупотреблении кокаином, сетуя, что балет не дал ему в полной мере насладиться свободой юности и заявив, что в академическом балете "художник внутри меня умирает".

Первое, что он сделал после ухода, - основал в Лондоне салон татуировки. Потом, уже в качестве фрилансера, он исчез за несколько дней до назначенной премьеры спектакля "Полуночный экспресс", сорвав таким образом премьеру.

С тех пор он мигрирует между российскими академическими театрами - Станиславского и Немеровича-Данченко в Москве и Новосибирским театром оперы и балета и престижными и коммерчески выгодными ангажементами на Западе - от Ла Скала до видео-клипов, снятых американским фотографом и постановщиком клипов в стиле "сюрреалистического гламура" Дэвидом Лашапелем.

"Когда мы объединились, многие считали, что я сошла с ума", - признается Осипова. - Мне немедленно стали давать самые разнообразные советы. Но я всегда делала, что я хочу. И если сердце подсказывает мне, что я должна поступать именно так, то так я и буду делать".

Полунин отвечает ей взаимностью: "Танцевать с Натальей просто великолепно. Я погружаюсь в работу с головой, для меня это новая полноценная реальность, и я хотел бы танцевать с нею всегда".

Спектакль в Sadler's Wells

Впрочем, в первой из трех постановок нового спектакля Осипова на сцене не с Полуниным, а с двумя другими танцовщиками. Спектакль называется Qutb: в переводе с арабского это слово означает "ось, стержень". Но это также и духовный символ, которым в суфизме обозначают совершенного, универсального человека.

Сиди Ларби Шеркауи родился в Антверпене. Его мать - бельгийка, но отец - иммигрант из Марокко. Он учился в медресе и, культура Востока для него такая же родная, как и культура Запада.

Правообладатель иллюстрации Alastair Muir
Image caption В спектакле Qutb тела трех танцовщиков сплетены в единый клубок

Тела трех танцовщиков сплетены в единый клубок, в котором не поймешь, где мужчины, где женщина, где чья рука, нога или голова. В этом сплетении тел, впрочем, нет ничего эротического - по замыслу хореографа, Наталья Осипова олицетворяет Венеру, Джеймс О'Хара - Землю, а Джейсон Киттельбергер - Марс. Они вращаются вместе и вокруг друг друга в сопровождении суфистской музыки, олицетворяя - с некоторой, впрочем, претенциозностью - ни много, ни мало как процесс мироздания.

Второй спектакль - "Молчаливое эхо" в постановке британского хореографа Рассела Малифанта - самый абстрактный, самый авангардный, и, как это ни парадоксально звучит, самый традиционный. Осипова и Полунин возникают из полной темноты, по одному, выхваченные лучами прожектора в самых неожиданных местах сцены, то отдаляясь, то приближаясь к друг другу. Большую часть спектакля они не соприкасаются. В этой отстраненности, усиленной колючей, холодной электронной музыкой британского музыканта Робина Римбо, известного под артистическим именем Scanner, есть что-то потустороннее, максимально отдаленное от классического балета.

Механистические движения под механистическую музыку вызвали у меня ассоциации со сдержанной экспрессией классика хореографического авангарда Мерса Каннингема, как вдруг, в своей заключительной части, после двух сольных номеров танец обрел неожиданную классичность.

В этом признается и сам хореограф: "Я хотел создать форму, близкую к классическому па-де-де - дуэт, два соло, и опять дуэт".

Правообладатель иллюстрации Bill Cooper
Image caption Балет "Беги, Мэри, беги" отличается игривостью, заставляющей вспомнить легендарную "Вестсайдскую историю" Джерома Роббинса

После эмоциональной скупости и сдержанной философской отрешенности двух первых частей спектакля в третьем эта самая эмоциональность бьет через край. Даже само название - "Беги, Мэри, беги!" - подразумевает историю, сюжет, что нечасто встречается в современном танце. У героев даже есть имена: Осипова - Мэри, Полунин - Джимми. Яркие, красочные, даже нарочито вульгарные костюмы; твист, рок-н-ролл, секс и наркотики; характер танца и движений заставил вспомнить классическую "Вестсайдскую историю" Леонарда Бернстайна и Джерома Роббинса.

Даже музыка относит к той же эпохе - началу 60-х. Девичья группа The Shangri-Las сегодня почти забыта, но их эмоциональные, часто разыгрываемые как театральные сценки песни вдохновляли Эми Уайнхаус, и, по замыслу хореографа Артура Питы, Осипова в своем внешнем облике и движениях призвана была повторить безудержное отчаяние безвременно ушедшей певицы. А жесткое, придуманное автором концепции "стена звука" Филом Спектором инструментальное звучание The Shangri-Las придает всему шоу характерный отзвук "дисков смерти" - именно так называли музыку группы.

Жесткий приговор прессы

Столь разношерстный, пестрый и лишенный единого стилистического стержня спектакль вызвал у британской критики весьма нелицеприятные оценки.

"Русская балерина потерялась в пространстве" - так озаглавила свою статью рецензент Guardian. Отдавая должность решимости Натальи Осиповой двинуться в сторону современного танца, газета пишет, что это долгий и трудный путь, и Осипова пока еще не достигла той свободы и раскованности, которой, в отличие от жестко регламентированного академического балета, требует это искусство.

Financial Times, впрочем, возлагает вину за неудачу не столько на самих танцовщиков, сколько на театр и хореографов: "Артисты оказались в ловушке жуткой неадекватности и чудовищной претенциозности Sadler's Wells. Спектакль искажает и не дает проявиться их дару и их подлинному лицу.

Не менее жестко звучит и вынесенный в заголовок рецензии приговор Daily Telegraph: "Звездная пара Осипова и Полунин дают осечку в неэротичном триптихе".

"Где огонь, где страсть? - задается риторическим вопросом критик. - Планка задрана высоко, но в целом спектакль оставляет впечатление напрасно растраченного таланта". Впрочем, рецензент не считает, что в этой области шансов у танцовщиков нет: "Будем надеяться, что Осипова и Полунин "долго запрягают", и лучшее у них все еще впереди".

У спектакля есть возможность для совершенствования: после короткого премьерного показа он отправится в августе на Эдинбургский театральный фестиваль, затем в сентябре вернется в Sadler's Wells, а в ноябре будет показан в New York City Centre. Планов гастролей в России пока нет.

Правообладатель иллюстрации Bill Cooper
Image caption По мнению британской прессы, Осипова и Полунин пока еще не достигла той свободы и раскованности, которой, в отличие от жестко регламентированного академического балета, требует современный танец

Новости по теме