Музыка Боуи на Proms - канонизация продолжается

  • 1 августа 2016
Дэвид Боуи Правообладатель иллюстрации Sothebys/PA Wire
Image caption Внезапная, ставшая последним творческим актом артиста смерть Боуи в январе этого года стала поводом для включения его в канон британской культуры

Концерт музыки Дэвида Боуи, прошедший в минувшую пятницу на традиционном летнем фестивале классической музыки Proms в Лондоне, стал очередным шагом на пути канонизации артиста в британской культуре. А начался этот процесс задолго до смерти музыканта.

Канон Боуи

Первым шагом на этом пути стал вышедший еще в 1998 году фильм американского режиссера Тодда Хейнса "Бархатная золотая жила". И хотя герой картины - фигура вымышленная, взятое у песни Боуи Velvet Goldmine название, восходящие еще к Оскару Уайльду культурные и имиджевые ассоциации и перекликающиеся с реальной жизнью Боуи сюжетные коллизии не оставляли сомнений в том, кто является прототипом героя фильма, звезды глэм-рока Брайана Слейда.

Правообладатель иллюстрации EPA
Image caption Созданная в лондонском Музее Виктории и Альберта выставка David Bowie Is... вот уже почти три года путешествует по миру. Сейчас она в итальянском городе Болонья

Потом была грандиозная, великолепно сделанная выставка David Bowie Is… в Музее Виктории и Альберта весной и летом 2013 года. Ее главная тема и главное содержание - скрупулезное и вместе с тем невероятно яркое и зрелищное исследование влияния артиста на мир кино, медиа, моды, изобразительного искусства, перформанса, даже танца.

Только что в свет вышла книга известного журналиста и критика Пола Морли "Век Боуи" - обстоятельный, очень личностный и очень проникновенный анализ тех радикальных эстетических трансформаций, которые за почти полвека своей творческой активности претерпевал сам артист, и в которые вслед за ним, сломя голову, устремлялись его многочисленные последователи и подражатели.

А имя им легион: в подверженности влияниям Боуи охотно и даже с гордостью признаются самые крупные имена в современной популярной и не только популярной культуре.

В эти дни в залах лондонского Sotheby's выставлена отражающая незаурядный вкус и тонкое чутье коллекция произведений живописи, скульптуры и дизайна из личного собрания Боуи. Из Лондона она отправится в Лос-Анджелес, Нью-Йорк и Гонконг, а затем вернется в британскую столицу, где и будет предложена на торги в ноябре. Торги эти - одно из главных событий аукционной жизни 2016 года.

Правообладатель иллюстрации EPA
Image caption Свыше 200 работ из личного собрания Боуи выставлены на предпродажное обозрение в залах лондонского аукционного дома Sotheby's

А в октябре мюзикл Боуи "Лазарь", премьера которого прошла в ноябре прошлого года в Нью-Йорке, приедет в Лондон.

За всеми общекультурными и эстетическими революциями, которые одна за другой на протяжении десятилетий неустанно творил Боуи, как-то в тени оказалась собственно музыкальная составляющая его творчества. На первый план выходила личность.

Более того, широко распространенной стала точка зрения, что Боуи - не столько музыкант, сколько современный художник в самом широком смысле этого слова, и именно в этом широком общекультурном ключе и следует рассматривать эту фигуру.

И музыкант тоже…

Справедливости ради, впрочем, стоит вспомнить, что еще в 90-е годы один из основателей минимализма американский композитор Филипп Гласс написал две симфонии, основанные на знаменитых альбомах Боуи его так называемого "берлинского периода", - Первая симфония Low (1992) и Четвертая симфония Heroes (1996).

В июне этого года - уже после смерти музыканта - симфония Heroes звучала в программе рок-фестиваля Гластонбери.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Композитор Филип Гласс еще в 90-е годы написал две симфонии на мотивы песен Боуи

Эксперименту Гласса по приобщению музыки Боуи к миру классики уже, однако, больше 20 лет, и прошедший 29 июля в лондонском Royal Albert Hall в рамках традиционного летнего фестиваля классической музыки Proms грандиозный концерт музыки Дэвида Боуи - существенный вклад в укреплении канона Боуи, теперь уже собственно композитора.

Proms, основанный более ста лет тому назад как фестиваль сугубо классической музыки, в последние годы активно внедряется в сферу популярной музыки: вкрапления джаза, госпела, соул, киномузыки становятся все более регулярными.

Proms Боуи, однако, несмотря на обилие имен участников из мира популярной музыки, был задуман и осуществлен по иному принципу.

Главная его движущая сила и главный участник - общеевропейский оркестр современной классической музыки s t a r g a z e, основанный и руководимый живущим в Берлине дирижером, композитором и аранжировщиком Андре де Риддером.

Риддер - фан Боуи и классически образованный музыкант - видит в музыке своего любимого артиста "инструментальные резонансы и элементы, которые указывают на интерес Боуи к современной классической музыке".

Именно в таком ключе - современной классической музыки - и строился весь концерт. Начался он строго классической, даже в оригинале монументально-меланхоличной инструментальной пьесой Боуи-Ино Warszawa из уже упоминавшегося альбома Low, навеянной увиденной Боуи в 1973 году очень мрачной тогда столицей социалистической Польши.

(В скобках, к вопросу о влияниях: можно вспомнить, что группа Joy Division поначалу называла себя в честь этой пьесы Warsaw).

А заканчивался концерт исполненной на бис, веселой, ритмически зажигательной, главным образом перкуссионной версии самого коммерчески успешного хита Боуи Let's Dance.

Аранжировка и оркестровка

Image caption Пятитысячный Royal Albert Hall в день концерта был заполнен до отказа

Андре де Риддер сказал в какой-то момент со сцены, что аранжировщиков и авторов оркестровок в этом концерте не меньше чем солистов-исполнителей. И в этом, мне кажется, главная находка и главное достижение посвященного Боуи концерта Proms.

Принципиальный отказ от традиционной рок-формулы с гитарами и барабанами, использование самой широкой палитры не-роковых инструментов: от бас-флейты и флейты-пикколо до арфы и большого органа максимально расширило звуковую палитру мелодий Боуи и позволило выявить скрытые в ней возможно и от самого автора неожиданные гармонические и ритмические находки.

Главная заслуга в этом - именно авторов аранжировок.

Все они - Джозефин Стивенсон, Анна Мередит, Джерик Бишоф, Грег Сонье и один из лидеров всего направления Дэвид Ланг из американской композиторской группы Bang on a Can - принадлежат к поколению, для которого нет принципиальной разницы между серьезным роком и классикой. Они любят, понимают и умеют играть и ту, и другую музыку, а полученное классическое образование позволяет им легко оперировать всей широтой как симфонического, так и рок-звучания.

Не все звезды блистали

Image caption Выступление Марка Алмонда было очень эмоциональным, но приблизиться к экпрессивности вокала Боуи он не сумел

Если оркестровки и аранжировки были как на подбор - одна другой лучше, то с вокалом неожиданно дело обстояло далеко не самым лучшим образом. Сам Боуи никогда не проходил по числу выдающихся вокалистов, но ни известный и заслуженный Марк Алмонд, взявший себе самые что ни на есть громкие хиты (Life on Mars и Starman), ни всячески раскручиваемая британской прессой в качестве восходящей звезды чернокожая Лора Мвула (Fame), ни вокалист группы Divine Comedy Нил Хеннан (This Is Not America), ни Конор О'Бриен из ирландской фолк-группы Villagers (The Man Who Sold the World) не смогли ни приблизиться к вокальной экспрессии Боуи, ни внести свой собственный индивидуальный окрас в известные мелодии.

Заметно лучше выглядел Пол Бьюкеннен из группы The Blue Nile - непоказное, очень мягкое и сдержанное исполнение отличало и известный хит как Ashes to Ashes, и еще не успевшую примелькаться I Can't Give Everything Away из последнего альбома Blackstar.

Блеснул единственный классический вокалист - французский контр-тенор Филип Яруски. Его версия почти забытой Always Crashing in the Same Car поразила совершенно необычным, неожиданным классическим звуком.

В целом менее известные песни звучали куда лучше, свежее и интереснее, чем хорошо раскрученные и оттого заезженные хиты. Одним из самых ярких моментов концерта для меня стало исполнение Анной Калви вместе с Джереком Бишофом песни Lady Grinning Soul из альбома Aladdin Sane.

Image caption Кульминацией концерта стала монументальная версия заглавной композиции последнего альбома Боуи Blackstar. Слева направо: руководитель оркестра s t a r g a z e Андре де Риддер, Анна Калви, Аманда Палмер, аранжировщик Джерик Бишоф

Ну а кульминацией концерта стала монументальная Blackstar из одноименного последнего альбома Боуи - его завещания и, как сказала вокалистка Аманда Палмер, его предсмертного подарка всем нам.

Отдельного упоминания заслуживает появление Джона Кейла. В отсутствие Брайана Ино, Игги Попа, Роберта Фриппа и других еще живых соратников и друзей Боуи Кейл оказался единственным, кто представлял на концерте поколение самого музыканта.

Тем более, что он и вовсе один из немногих действующих музыкантов, кто самым решительным образом повлиял на самого Боуи - хорошо известно, с каким почтением Дэвид относился к группе Velvet Underground, в которой Кейл играл в 60-е годы.

Более того, Кейл как раз из тех музыкантов, кто еще на заре рок-эпохи умел соединить свою классическую музыкальную школу с новой экспрессией. Его квалификации, умений и чутья должно было с лихвой хватить на то, чтобы найти нестандартную оригинальную "упаковку" для песен Боуи.

Image caption Джон Кейл - один из немногих живущих музыкантов, кто оказал серьезное влияние на самого Боуи

Однако, отнесенный почти в самый конец двухчасового концерта короткий, из трех песен (Sorrow, Valentine's Day, Space Oddity) сет Кейла в сопровождении не столько элегантного оркестра, сколько традиционной рок-группы звучал и выглядел натужным весельем, особенно на фоне того невероятного эмоционального подъема, который продемонстрировали в Blackstar Аманда Палмер, Анна Калви и Джерик Бишоф.

А появление ближе к концу госпел-хора и выход на сцену всех участников концерта и вовсе выглядел как будто "из другой оперы" - из мира поп-музыки, оторваться от которого была призвана вся затея.

Смешанное ощущение и светлое чувство

Видимо столь грандиозная задача, решавшаяся столь разношерстным составом, не могла не оставить смешанного впечатления.

И все же, задорный ритмичный Let's Dance, которым оркестр s t a r g a z e сумел поднять в пляс практически весь пятитысячный Royal Albert Hall, оставил после себя радостное светлое чувство. Именно с таким чувством я шел домой, по теплому, летнему, полуночному Лондону.

Шел, думая о музыке Дэвида Боуи.

Image caption Качество двухчасового концерта было неровным, но завершился он на оптимистичной ноте

Новости по теме