Совместные учения России и Китая: пропаганда или маневры?

  • 12 сентября 2016
Ракета Правообладатель иллюстрации Wu Dengfeng
Image caption Экспертов интересует вопрос, не перерастет ли стратегическое партнерство России и Китая в какой-то военно-политический союз.

В Южно-Китайском море начались совместные российско-китайские морские учения, целью которых, если верить флотским чиновникам, станет укрепление обороны от силового воздействия на Россию и Китай.

Заместитель командующего ВМФ России вице-адмирал Александр Федотенков заявил: "Это взаимодействие по борьбе с пиратами и обеспечению судоходства. Это организация взаимодействия, прежде всего, с мирными целями".

Правда, в ходе учений будет отрабатываться высадка десанта на захваченные условным противником острова, что больше напоминает репетицию обороны искусственных островов в Южно-Китайском море, возводимых Китаем и являющихся предметом серьезных споров между Пекином и столицами других стран региона.

Для чего Москва вмешивается в региональное противостояние?

Ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседует с военным обозревателем Александром Гольцем и заместителем директора Института стран Азии и Африки Андреем Карнеевым.

Михаил Смотряев: Новость о маневрах вас не очень впечатлила и взволновала?

Александр Гольц: Это довольно регулярные маневры, они проводятся в пятый раз. Следует только обратить внимание на район их проведения. Отработка десантов в Южно-Китайском море наводит на размышления.

В ходе маневров россияне совместно с китайцами будут разворачивать зоны ПВО. В таких зонах не позволено летать и плавать никому. Появление американских зон ПВО в Тихом океане серьезно взволновало Китай. То есть эти маневры - своего рода ответ на намерения США.

М.С.: Сейчас речь идет о развертывании зон ПВО США в Южной Корее, в непосредственной близости от Китая, хотя это вроде бы не связано со спором вокруг искусственных островов. Летом было оглашено решение арбитражного суда, что Китай не имеет приоритетных прав на эти острова. Тогда американцы направили в тот район свой авианосец, что в Пекине вызвало резкий протест. Насколько вероятно, что сценарий маневров был резко переработан, чтобы они лучше вписались в нынешнюю политическую ситуацию?

А.Г.: Конечно, сценарий маневров учитывает существующую обстановку. Никого не смущает, что заявленная антитеррористическая направленность и обеспечение судоходства сопровождается морскими десантами и развертыванием средств ПВО.

М.С.: Не слишком ли это избыточно резкий ответ на происходящее со стороны Китая?

Андрей Карнеев:После решения арбитража были предположения, что Китай даже пойдет на объявление зоны распознавания военных самолетов над всем Южно-Китайским морем или что-то в этом роде.

А здесь я не вижу очень резкого шага. В Пекине продемонстрировали свою способность сдержанно реагировать.

Решение арбитража для Китая было пощечиной, в Китае шли демонстрации. А здесь продемонстрировано только стратегическое партнерство с Россией.

М.С.: В стратегическом партнерстве партнеры обладают равными возможностями и преследуют стратегические цели. Не слишком ли много чести?

А.К.: Говоря о стратегическом партнерстве, речь идет не только о военной сфере. Только межправительственных комиссий у нас несколько десятков. Да и в военной сфере, хотя китайская армия стремительно перевооружается, с точки зрения ядерного потенциала Китай далеко отстает от США и России.

Что касается чести, этим учениям предшествовали учения в Средиземном море, где Китай не имеет прямых интересов, но было важно продемонстрировать взаимодействие и сходные позиции России и Китая.

И эти учения, помимо прямого военного аспекта, имеют пропагандистский аспект - продемонстрировать США, что Россия и Китай готовы в ряде случаев вместе выступать, чтобы отстаивать суверенитет или какие-то позиции текущего миропорядка.

А.Г.: Россия осуществляет сотрудничество с Китаем в той сфере, где Китай несколько отстает. По сравнению с США, у России немного кораблей океанской зоны. В Китае их еще меньше. Эти большие противолодочные корабли - существенный довесок к китайскому потенциалу.

И любые маневры - это репетиция войны. Мы готовы бороться за суверенитет Китая в Южно-Китайском море? Кстати, Китай всячески избегает темы союзничества, в том числе в документах, об этом речь не идет. Такие же маневры были в 2005 году.

Они проводились недалеко от Тайваня, и было понимание, что Китай может использовать Россию, в том числе российские самолеты, которые могут наносить удары по авианосцам, в такого рода операциях. Хочет ли этого Россия?

В этом регионе оппонент Китая - Вьетнам, с которым у нас неплохие отношения. Я не уверен, что такое четкое определение позиции России как союзника Китая в интересах России. Да он об этом и не просит.

М.С.: Привычка полагаться на собственные силы в Китае ведет к созданию временных тактических союзов, особенно в военной сфере, но не стратегических?

А.К.: Идут разговоры о том, не перерастет ли стратегическое партнерство России и Китая в какой-то военно-политический союз. Как это было в 50-е годы прошлого века. Китай этого не хочет, но и Россия не собирается создавать военно-политический альянс.

Там, где позиции наших двух стран совпадают, имеется желание демонстрировать солидарность, взаимную поддержку. Не согласен, что, участвуя в этих маневрах, Россия навлечет на себя гнев Вашингтона. Наши отношения и так плохи, дальше некуда.

А при всей остроте китайско-американских разногласий их отношения представляются более спокойными. У нас были маневры похожего формата в Желтом море, Восточно-Китайском море. До этого были сухопутные маневры в зоне ответственности Шанхайской организации сотрудничества.

У России могут из-за этих маневров быть проблемы в отношениях с АСЕАН, но недавно был саммит Россия-АСЕАН, и российская дипломатия здесь достаточно активна. И все-таки внешнюю политику России определяют не генералы и адмиралы, а гражданское руководство.

При всей информационной шумихе, эти маневры - достаточно рутинная вещь, призванная продемонстрировать, что наше стратегическое партнерство выдерживает проверку временем в этой непростой кризисной обстановке.

М.С.: В конце прошлой недели была конференция в Москве с участием высших штабных чинов, где США откровенно назывались главным врагом, а наиболее скептически настроенные генералы предсказывали полномасштабную войну. Следует, конечно, надеяться, что откровенных безумцев среди генералов мало во всех странах. Понятно, что речь об открытой конфронтации не идет, а вот "проекция силы", пусть даже с помощью Китая, вроде бы может сработать?

А.К.: Согласен, что не генералы определяют в России стратегию. Но сегодня военная сила является важнейшим, если не единственным внешнеполитическим инструментом, который Россия использует.

В этой ситуации генералитет может предложить политическому руководству страны сценарий, который оно хочет увидеть, умолчав о возможных рисках. В сегодняшней ситуации отношения США и Китая куда более многоплановы, чем России с обеими странами.

Ситуация с вооружениями в китайской армии ставит Россию в положение младшего партнера. А сегодня вся внешняя политика нашей страны направлена на то, чтобы не позволить выкинуть себя из-за стола, где серьезные ребята решают судьбы мира, или получить более серьезное место за этим столом.

Но получается, что мы оказываемся в роли младшего партнера.

М.С.: Реалполитик по-китайски состоит в том, что ничего не может решаться без их участия. В этом отношении их позиция ближе к позиции России, чем США, хотя и с национальным колоритом. Хотя и в США, похоже, есть точка зрения, что вопросы разного уровня решаются игроками с разным весом. А в Китае?

А.К.: Как решаются вопросы создания союзов?

М.С.: Не столько союзов, сколько участия Китая в жизни планеты. Оно сейчас гораздо больше продиктовано экономическими возможностями. Все на свете делается в Китае. Нет смысла гонять огромные армии, чтобы с Китаем считались. Россия в этом плане находится совсем в другом положении.

А.К.: Повторюсь, наше стратегическое партнерство не проистекает из военной сферы, хотя она и важна. Но мы действительно многие вещи в мире видим с одинаковых позиций.

Не обязательно видеть здесь чрезмерно раздутое эго руководителей, которые хотят порулить миром. А глобальная роль Китая действительно объективно связана с увеличением доли Китая в глобальной экономике. Еще 10 лет назад этого нельзя было представить даже специалистам.

Во время кризиса 2008 года западные представители выклянчивали там кредиты, инвестиции и так далее.

Правда, это сопровождалось паранойей, в частности, в Америке, что китайцев нельзя допускать к приватизации объектов инфраструктуры, портов и других стратегических объектов. Даже при замедлении китайской экономики она будет развиваться дальше хотя бы силой инерции.

Китай впервые становится глобальной державой, которая стремится быть ответственной почти за все вопросы современного мира. Россия же имеет огромный опыт, как один из учредителей ООН. И обсуждения огромного круга вопросов объективно обусловлены интересами наших стран.

А риторика, кто чей младший брат, отражает наши европоцентристские комплексы, когда мы удивляемся, что азиаты богаче нас, и туда перемещается центр мировой экономики и даже центр инноваций.

Есть большие риски, огромная напряженность вокруг Южно-Китайского моря - результат непростых отношений между двумя главными моторами мировой экономики - американцами и китайцами. Но в то же время, мы увидим и нарастание сотрудничества тоже.

И взгляд, что это неизбежно приведет к большой войне, эксперты не совсем разделяют, надеясь, что крупных конфликтов удастся избежать.

________________________________________________________________

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

Похожие темы

Новости по теме