"Я не враг вам!": нелегальные письма заключенных сталинской эпохи

  • 30 октября 2016
Фотографии репрессированных на Бутовском полигоне в Москве Правообладатель иллюстрации RIA Novosti
Image caption Жертвы сталинских репрессий вынуждены были посылать нелегальные письма, чтобы известить близких о своей судьбе

30 октября в России вспоминают жертв политических репрессий. Русская служба Би-би-си публикует фрагменты писем и посланий, которые заключенные сталинской эпохи нелегально отправляли своим близким с этапов и из тюрем.

Материалы для публикации предоставлены архивом международного историко-просветительского общества "Мемориал".

Директор архива международного "Мемориала"Алена Козлова:

Пока человек не был осужден, пока он был в статусе подследственного, он не имел права на переписку. И даже после вынесения приговора, уже на этапе, возможность написать письмо была только из пересыльной тюрьмы или пересыльного лагеря.

У людей, которые ехали по этапу, не было точных сведений о том, куда их везут. Но они все равно стремились сообщить родственникам, что живы, что направляются к месту отбытия наказания.

Поэтому они писали "эшелонные весточки". Для этого использовались подручные материалы - как правило, курительная бумага. Она, хотя и являлась дефицитом, все же была разрешена официально для передачи заключенным.

Такие весточки заключенные выбрасывали на железнодорожное полотно через сливное отверстие вагонного туалета или в форточку, просовывали между досками вагонов. Чаще всего это делали, когда поезд проезжал крупные станции. Так была больше вероятность, что их послание подберут. Но никаких гарантий того, что кто-то не только заметит, но и отправит весточку по указанному адресу, конечно, не было.

Большинство "эшелонных весточек", которые есть у нас в архиве, - это доставленные адресатам послания, переданные "Мемориалу" родственниками авторов. Например, мы знаем случай, когда женщина-заключенная выбросила из вагона пудреницу с номером телефона внутри. Подобравший пудреницу человек позвонил по этому номеру ее близким, встретился с ними и передал им "посылку".

Мы знаем, что нелегальную переписку с родственниками вели и те, кто находился под следствием в тюрьмах. Поскольку передачи пищи и белья были разрешены, подследственные зашивали письма в швы одежды или в тканевые мешочки, в которых им передавали еду. При этом с одной стороны решетки арестанты учили друг друга, как прятать письма, а с другой стороны их близкие в очередях учили друг друга, как эти письма найти.

Впрочем, обойти запрет на переписку получалось далеко не всегда. Нам известен достоверно случай, когда содержавшийся в тюрьме арестант вышил письмо своим близким на носовом платке и отдал сокамернику, который выходил на свободу. Тот оказался провокатором и передал послание в НКВД. Автор этого уникального письма пережил репрессии и много лет спустя получил доступ к своему следственному делу, где и обнаружил платок в качестве улики.

Письма приводятся с некоторыми сокращениями. Орфография и пунктуация оригиналов сохранена.В квадратные скобкипомещены примечания расшифровщиков.

Иван Руденко: "Требовали подписать на себя ложь"

Родился в 1904 году, на момент ареста в 1937 году - начальник службы движения Калининской железной дороги. Письмо, отправленное Иваном Руденко семье из тюрьмы, было спрятано в пуговицу кителя, который он отдал жене на стирку.

Правообладатель иллюстрации Архив "Международного Мемориала"
Image caption Служебное удостоверение железнодорожника Ивана Руденко

"[Край оборван]… милая… дорогая уже 12,5 месяца разлуки. Как вы там живы. Что было с тобой. Не … ли [вы] называть меня отцом?

[…]

23/3-37 я возвращался из НКПС [Народный комиссариат путей сообщения - Би-би-си]… у ворот дома брюнетка… отвезли на Лубянку… сразу в одиночку 95 суток… допросы… 5 суток без сна и еды следователь… 3 человека… а я один [потом] десять суток карцера угрозы издевательства… требовали подписать на себя ложь. Я отказался. Потом показали подложные показания на меня Головина, Фурмана, [Кармазина], [Валиса] и других. Я всему верил, плакал… доведенный до сумасшествия, измученный в июне подписал. Тогда перевели в общую камеру, перестали мучить.

Правообладатель иллюстрации Архив "Международного Мемориала"
Image caption Письмо, отправленное Иваном Руденко из тюрьмы, было спрятано в пуговицу кителя, который он отдал жене на стирку

В июле в тюрьме я узнал, что все это провокация и таких показаний на меня не было. Не давали... писать протест и не вызывали на допросы… Сентябре... добился написал следователю большой протест. Просил приложить к делу. Следователь [это читал] потребовал отказаться. Я настоял. [Били] издевались, посадили в карцер на 26 суток темный холодный сырой… раздетого.

480 грамм хлеба и кружка воды. Думал умру - выдержал. за мой отказ предъявили мне обвинение по пункту 1-а т.е. измена родине. Это обвинение следователь снимал если откажусь от протеста. Я согласился. Следствие закончено 18.12.38. ожидаю [суда]" [...]

Иван Руденко 9 мая 1939 года был приговорен с расстрелу военной коллегией Верховного суда. Приговор приведен в исполнение в тот же день.

Алекпер Алиев: "Путь по Сибири мне был знаком..."

Родился в 1900 году, на момент ареста в 1939 году - заместительначальника Наркомата земледелия СССР. Письмо выброшено на этапе Ташкент - Владивосток.

Правообладатель иллюстрации Архив "Международного Мемориала"
Image caption Алекпер Алиев был заместителем начальника Наркомата земледелия

"Здравствуй, дорогая моя, родная Варюша!

Подходит к концу наше пребывание в вагоне, скоро будем во Владивостоке, до него по железной дороге от Баку 12 000 км. Этот путь от Ташкента мы проделали за сорок дней. Завтра конец. Выйдем из вагона, наконец, разомнем ноги, ужасно надоело быть без движения. Видимо, сумеем купить продукты.

[…]

Возможно, дорогая, это письмо будет последним на некоторое время, т.к. возможно из Колымы разрешат писать только в начале б/года. Прошу тебя, не безпокоиться за перерыв в поступлении писем, когда разрешат, сразу напишу и укажу точный адрес.

Письма будут проходить контроль, в них ничего по существу хода своего дела и лагерной жизни, видимо писать не разрешат. Но что же - главное получать от вас ответ, а о себе я подробно буду писать и ты, дорогая, не забывай обо всем, что мне должна писать как о себе, доченьке, так насчет родных и обо всем понемногу.

Правообладатель иллюстрации Архив "Международного Мемориала"
Image caption Алиев выбросил свое письмо летом 1939 года, когда его эшелон подъезжал к Владивостоку

Я тебе писал, что по пути мы встречали прекрасную природу. Надо сказать, что только теперь, в условиях, когда едешь заключенным, под замком в вагоне, гораздо крепче - во много раз чувствуешь и переживаешь все, что проходит перед глазами. Путь до Сибири мне был знаком и все же подъехав к Байкалу и в течение суток, когда поезд делал круг по его берегам, мы не отрывались от люков вагона. Чистая прозрачная вода как море, кругом горы, покрытые густым хвойным лесом. И вдруг поезд въезжает в туннель - темнота, ничего не видно, а затем свет и снова такая же красота.

Когда вступили в полосу Дальнего Востока, то увидели, что здесь, помимо всех мест, которые вошли в историю как места, где шла гражданская война, также интересно. Много новых достопримечательных мест, поселков и даже городов. Много народу. Идет широкое освоение природы, до сих пор не тронутой людьми.

Все это оставляет внушительное впечатление. Край очень богатый, жить тут можно хорошо.

Вчера вечером письмо не закончил - вечер помешал. Сейчас стоим на какой-то станции. Как проснулся, умылся и продолжаю писать. Остается всего несколько часов езды - надо кончать и бросать письмо во Владивостоке".

Алекпер Алиев бы приговорен к восьми годам исправительно-трудовых лагерей по статье об организации контрреволюционной деятельности. Умер в 1942 году в лагере на Магадане.

Сагдулла Халмурадов: "Мы не знаем, куда нас везут"

Родился в 1894 году, на момент ареста в 1938 году - главный редактор издательства "Учпедгиз" Узбекской ССР. Письмо выброшено на этапе Ташкент - Владивосток.

Правообладатель иллюстрации Архив "Международного Мемориала"
Image caption Письма, отправленные Сагдуллой Халмурадовым, написаны арабской вязью на узбекском языке. Адрес на самодельном конверте - на русском.

"Не удивляйся, если не будет известий. Возможно, [нас] увезут в Дальний Восток. Напишу когда размещусь. Я не писал [тебе] писем после того письма, которое написал 25/V.

Моя любимая Махи Афтаб! Пребываете ли вы в благополучии? Нас … забрали из тюрьмы и [везут] в сторону Дальнего Востока. Нас везут [с ночлегами]. Мы не знаем, куда нас везут. Нас всех отправили 30 мая.

Возможно, мы будем помещены в какой-нибудь лагерь или тюрьму. Когда будет известен адрес, я сообщу о нем в письме. Возможно, месяцами писем [не будет]".

Сагдулла Халмурадов в октябре 1938 года был осужден на 10 лет заключения за контрреволюционную деятельность (более точных сведений нет).Предположительное время и дата смерти - Колыма, 1939 год.

Анатолий Козловский: "Берегите Маму! Прощайте!"

Родился в 1897году, на момент ареста в 1937 году - старший лейтенант госбезопасности, начальник отдела контрразведки на участке советско-польской границы. Находясь под следствиемв заключении в тюрьме в Минске, вышил рыбьей костью на носовом платке письмо семье. Освободившийся сокамерник вынес послание, спрятав платок в воротнике рубашки, и передал дочери Козловского.

Правообладатель иллюстрации Архив "Международного Мемориала"
Image caption Вышитую Козловским рыбьей костью на платке записку его освобожденный сокамерник спрятал в воротнике рубашки и передал его дочери

"Бети!

К тебе одной все мои думы и мечты. Как я любил тебя, как тяжело - потеряв тебя. Не надо слез. Я вечно с тобой. Добрым словом меня вспоминай.

Нина, Эня!

Я не враг вам! Я был в 29 боях, в битве под Варшавой, за Родину - счастье Ваше - дважды пролил кровь. Ближе к Комсомолу, к Партии! Я вечно с вами.

Правообладатель иллюстрации Архив "Международного Мемориала"
Image caption Анатолий Козловский с женой Бетти

Никогда не сомневайтесь в моей честности перед партией, Родиной и Вами. Свято храните обо мне память. Любил вас - больше жизни. Берегите Маму! Прощайте!

Папа. 1 X 1939. Козловский".

Анатолий Козловский в 1940 году был приговорен к 15 годам заключения по статье о шпионаже. 8 сентября 1941 года заочно осужден и приговорен к расстрелу за антисоветскую агитацию. Приговор приведен в исполнение через три дня в тюрьме города Орла.

Новости по теме