"100 женщин": как живется женщинам с ограниченными возможностями в Грузии

  • 3 декабря 2016
Инга Илуридзе
Image caption Многие женщины с ограниченными возможностями в Грузии могут и хотят жить полноценной жизнью, но для этого им нужна помощь

Согласно ООН, более миллиарда человек, а это каждый седьмой в мире, имеет ту или иную форму инвалидности. Половина из них не может позволить себе медицинские услуги.

Многие люди с ограниченными возможностями сталкиваются с дискриминацией, но женщины и девочки могут оказаться в еще более тяжелом положении и подвергаться двойной дискриминации, отмечают правозащитники.

В Грузии, по данным Агентства социального обслуживания, около 128 тыс. инвалидов получают социальный пакет - ежемесячную финансовую поддержку или государственную компенсацию. Из них около 50,5 тыс. - женщины. Но их редко можно встретить на улицах грузинских городов.

Грузия подписала конвенцию ООН о правах людей с ограниченными возможностями в 2009 году, а три года назад парламент ратифицировал этот документ. Правительство разработало и утвердило план действий на 2014-2016 годы для обеспечения равных возможностей таким людям.

Однако неадаптированная инфраструктура многих зданий и улиц, проблемы с трудоустройством и отношение общества по-прежнему превращают для многих статус "лица с ограниченными возможностями" фактически в приговор жизни в изоляции.

Инга Илуридзе, 44 года

Image caption Инга Илуридзе: "Я хочу сделать что-то полезное в жизни, не хочу только просить всю жизнь"

Я с детства инвалидид первой группы, у меня ДЦП, но в детские годы, в школе или семье, я не чувствовала и даже не осознавала этого. Я родилась и окончила школу в Чиатуре, семья у нас была обеспеченная, и у меня было очень хорошее детство.

Все изменилось, когда умерла мама. Мне тогда было пятнадцать лет. У нее был рак. О ее смерти я узнала только через год, потому что от меня это скрывали. Я в больнице лежала, когда она умерла, а до этого она мне сказала, что едет в Москву на лечение, вот я и верила, что она лечится и скоро приедет ко мне.

После того как мамы не стало, закончилось и мое детство, да и, фактически, моя жизнь. Я хотела стать врачом. Мне хотелось лечить людей, но возможности продолжить образование после школы у меня не было. Я переехала в Тбилиси. Мне помогали, конечно, мои две сестры, но у них тоже не было возможности дать мне соответствующее образование, помочь с поступлением в университет. Это были 1990-е, экономически было очень трудно, газа, света не было.

Я никогда не работала. Есть у меня друзья. Иногда они ко мне приходят, но я сама не выхожу никуда. И в личной жизни ничего серьезного у меня не было. Когда ты сидишь дома, никуда не выходишь, ты по-иному на это смотреть начинаешь, закрываешься в себе и стараешься даже не думать об этом.

Вы представляете, каково это - всегда сидеть дома? С годами становится все тяжелее. Но однажды по телевизору я посмотрела передачу о лечении в Турции, которое может помочь таким, как я. Надежда у меня тогда появилась, и я постаралась выучиться мастерству, чтобы хоть как-то найти себя, деньги собрать на лечение. Занялась вышиванием и гобеленами, участвовала в одной выставке неправительственной организации "Ия", которая помогает лицам с ограниченными возможностями, но продать мои работы пока не получилось.

Всегда хотела сделать персональную выставку, может, это помогло бы мне найти какую-то работу, выйти наконец-то, а не сидеть дома. К кому я только не обращалась в госструктурах, но никто мне не помог, а у меня нет даже возможности поместить эти работы в рамки, чтобы организовать выставку.

Я получаю пенсию около 70 долларов в связи с инвалидностью, но этого, конечно, ни на что не хватает. На квартиру, где я живу, я не могу оформить собственность в течение четырнадцати лет, до сих пор я в ней лишь с правом на проживание. Раньше во времена коммунистов - вот их все ругают - этой пенсии хватало на то, чтобы в кино хотя бы сходить, в театр. Я так люблю театр, раньше ни одной премьеры не пропускала, а теперь и этой возможности нет. Лет десять-пятнадцать в театре и кино я не была.

Обидно, ведь столько всего вокруг происходит, так развивается техника, медицина. Может, это лечение бы мне помогло, может, я бы не бегала после него, но хоть независимо с одним костылем смогла бы ходить. Но для этого нужны финансы.

Я так хочу общаться, хочу что-то сделать полезное в жизни, не хочу только просить всю жизнь. Ведь у нас всех какая-то миссия в жизни. Таким, как я, общество тоже должно дать возможность чувствовать себя личностями, чувствовать, что и у нас есть какие-то обязанности в этой жизни. Но это государство и это общество не дает тебе такого шанса. Есть люди, которые стараются помочь, но их пока единицы.

Саломе Микадзе, 24 года

Image caption Саломе Микадзе: "В конечном итоге я знаю, что самую большую поддержку все равно я найду только в самой себе, в своей стойкости"

Родители говорят, что проблемы у меня начались с пяти-шести лет из-за опухолевого нароста на позвоночнике. Первая операция мне немного помогла, но после второй операции улучшений не было, и к 11 годам я уже пользовалась коляской.

Сама я не помню периода, когда ходила, поэтому вначале особо я не переживала. Но когда я не смогла сама спускаться во двор, чтобы поиграть с другими детьми, так как мы жили на втором этаже, это стало для меня проблемой. Помню, первый раз, когда на улице женщина, увидев меня, начала причитать: "Что с тобой произошло, бедненькая!", было очень неприятно, тем более я была с родителями. Но потом к этому привыкаешь, тем более такие случаи сегодня бывают реже.

Я закончила девять классов в обычной школе, а в этом году уже закончила экстерном и получила полное среднее образование. Вначале даже не надеялась найти работу с моим статусом и неполным образованием, думала, это невозможно, но потом абсолютно случайно попала в неправительственную организацию и работала там в течение четырех лет. Вообще, мечтала быть психологом или биологом, но пока не знаю, буду ли поступать.

Сейчас тоже, конечно, бывают периоды, когда становится тяжело, так как какой бы адаптированной ни была среда, ты все равно ограничен, не все можешь делать. Но я стараюсь об этом особо не думать и концентрироваться на том, что у меня есть.

Жалость - это, как правило, первая реакция на людей с ограниченными возможностями. К таким людям в целом у нас в обществе иное отношение. Но мне кажется, что мужчины все-таки более активные, у них шире круг друзей, и, в конечном итоге, социализация им легче дается, чем девочкам и женщинам.

У меня есть узкий круг друзей, но выхожу я с ними куда-то очень редко. Для меня главным барьером и самой большой проблемой является инфраструктура. Когда ты куда-то идешь, а там лестница, и нет другой альтернативы для того, чтобы добраться туда, куда ты шел - вот это проблема. Остальное меня мало интересует. Жалостливые взгляды и мелочь, которую пытаются подкинуть прохожие, как-нибудь можно пережить.

Часто думаю, кто в трудной ситуации будет рядом со мной. Родители все это время надеялись, что я встану на ноги и пойду, они и сейчас на это надеются, хотя и стараются не показывать это. Так что опять же мне приходится их успокаивать. Конечно, в целом есть у меня поддержка семьи, родителей, но, в конечном итоге, я знаю, что самую большую поддержку все равно я найду только в самой себе, в своей стойкости.

Сколько себя помню, больше всего хотела путешествовать. Вот так взять и отправиться путешествовать, неважно, в какую страну. Не знаю, получится ли осуществить эту мечту, но вообще, стараюсь не мечтать, а концентрироваться на реальности, потому что труднее всего в этой жизни пережить разочарование.

Маико Куция, 21 год

Image caption Маико Куция: "Тем, у кого какие-то ограниченные возможности, я хочу сказать, что они должны быть оптимистами несмотря ни на что, не должны закрываться в себе, должны поставить себе цель и добиваться этой цели. Тогда у них все получится"

Я родилась пятимесячной, 29 сантиметров и килограмм веса. Не вижу я с рождения, но у меня никогда не было особых переживаний и комплексов в связи с этим.

Музыку я с детства любила. Моя бабушка вспоминает, что ей приходилось до четырех часов утра мне петь, я по-другому не засыпала. Я еще говорить не умела, и напевала ей мелодию, так я ей объясняла, какую песню она должна мне спеть.

С четырех лет я пошла к педагогу по эстрадному пению, а с пяти уже начала ходить на фортепьяно. Теперь я учусь в консерватории, и параллельно поступила на оперный вокал в музыкальной школе. Мечтаю петь в опере. Надеюсь, у меня получится осуществить эту мечту.

Сейчас я учусь на третьем курсе консерватории по классу фортепьяно. В школе для незрячих детей, где я училась, у нас были адаптированные учебники, напечатанные шрифтом Брайля, правда, не по всем предметам. В консерватории таких учебников нет, поэтому училась и учусь на слух. Но в консерватории мне очень нравится. Однокурсники у меня хорошие. Я их очень люблю, и они меня очень любят, я думаю. Во всяком случае, они так говорят. Мы и в кафе вместе ходили. Друзей у меня много, но вот очень близкой подруги у меня пока нет. Парня тоже нет, да и серьезно мне пока никто не нравился. Однажды бабушка меня спросила, нравится ли мне хоть кто-то в консерватории, а потом сама говорит: "Ну, конечно, с тобой мама везде ходит, кто же к тебе подойдет".

В школе мы передвигались независимо, в консерватории это тоже возможно, но я для этого должна изучить все здание консерватории, поэтому сейчас меня мама сопровождает.

Ездим в консерваторию на машине, автобусы не выношу из-за комментариев и реакции незнакомцев. Вот нет у меня комплексов из-за того, что я не вижу, а там, в этом автобусе, стоят, о тебе ничего не знают и причитают: "Ой, деточка, что с тобой случилось! Ой-ой-ой!" Потом одна женщина перешептывается с другой, а я слышу: "Она сама причесывается?" В конце одна девочка вскочила и как закричит на них: "Замолчите вы наконец!"

Я понимаю, что они хотят выразить сочувствие, но это не сочувствие, наоборот, вы не представляете, что происходит в этот момент в душе у человека, насколько это трудно. Права моя учительница, мне надо очки надевать и так ходить, хоть вопросов таких и комментариев меньше будет.

Конечно, иногда я тоже задумывалась о том, что хорошо бы, чтобы я видела. Я бы тогда с книгой не расставалась, всегда бы читала, да и пойти смогла бы куда хочу и когда хочу, ведь мама иногда уставшей бывает, не всегда может со мной ходить.

Очень большое значение имеет семья, ее поддержка. Это в первую очередь. Ведь есть семьи, где даже стыдятся таких детей, прячут их. У меня, слава богу, не такая семья. А общество, государство, вообще все не должны относиться к таким людям с жалостью или, того хуже, агрессией, а наоборот, должны максимально способствовать их адаптации и включению в общество.

А тем, у кого какие-то ограниченные возможности, я хочу сказать, что они должны быть оптимистами несмотря ни на что, не должны закрываться в себе, должны поставить себе цель и добиваться этой цели. Тогда у них все получится.

Кети Джиоева, 32 года

Image caption Кети Джиоева: "Если ты женщина, да еще и которая пользуется коляской, тебя вообще могут не услышать, и твое мнение ни во что не ставят"

Мы жили в Гори, потом где-то в 1996-м переехали в деревню Дзагину [в Южной Осетии], а потом уже в Восточную Грузию, в Кахети.

Вышла замуж я в 17 лет. Сперва все было хорошо, но спустя три месяца после рождения второго ребенка у меня начались головные боли, стали подкашиваться колени, неметь ноги. Мне было тогда 22 года. Вначале думали, что пройдет, но потом, когда я уже ходить не смогла, и серьезно обратили на это внимание, оказалось, что это полирадикулонейропатия (форма Ландри). Это заболевание сперва прогрессирует в организме, а потом останавливается.

Все это время, с 2006 года, моя семья, и особенно мой муж, всячески меня поддерживали. Я думала, конечно, о том, что муж не выдержит. Это нелегко -ухаживать за человеком, который в течение трех лет не встает с постели. Иногда я думаю, если бы мы поменялись местами, я, может, и не смогла бы перенести то, что он перенес. А он смог, и благодаря ему наша семья сохранилась, и мои дети сейчас рядом со мной.

Было очень тяжело, конечно. Я и сейчас ясно помню тот день, когда я попыталась встать, у меня не получилось, и пришлось вызывать врача. Он тогда мне сказал, что у меня такая болезнь, что я не смогу уже ходить. Я не могу даже описать мои чувства в тот момент, я никого не хотела видеть.

Перенести этот период мне помогли мои дети. Они были источником той силы, которая мне помогала бороться за жизнь. Для них, наверное, тяжелее всего были три года, когда я лежала. Они всегда переживали, когда на утренники я не могла пойти, как другие мамы. Им было все равно, приду я туда своими ногами или на коляске, им главное было, чтобы я пришла. Сейчас, когда я пользуюсь коляской, им легче, они знают, что я всегда рядом.

Я сейчас не работаю, но хожу в Кавказский дом на лекции и подала на работу оператора в Доме юстиции. Параллельно учусь в университете Грузии.

Раньше я подавалась на вакансии оператора, потому что там отвечаешь по телефону, и тебя не видно. Когда звонила, сперва приглашали на собеседование, но как только я говорила, что пользуюсь коляской, тут же отказывались. После нескольких таких попыток и ответов я перестала даже пытаться устроиться на работу.

Сейчас мы живем в Тбилиси, в Сололаки. Передвигаться независимо, конечно, очень трудно. Пандусы, если где и есть, на том месте обязательно стоят автомобили. Транспорт, ну вот этот новый автобус, там вроде есть специальное место для людей, которые пользуются коляской. Но там полно людей, и никто даже не сдвинется с места. Наверное, само общество не готово и не хочет принимать этого, видеть таких, как я, рядом.

Есть всегда пара человек, которые понимают, хотят помочь, но большинство смотрит на тебя так, как будто ты им мешаешь.

Женщинам еще трудней, я думаю, в нашем обществе. Если ты женщина, да еще и которая пользуется коляской, тебя вообще могут не услышать, и твое мнение ни во что не ставят.

Для того, чтобы изменить это, нужно адаптировать инфраструктуру, чтобы такие, как мы, не сидели дома, а выходили на улицу, тогда и общество постепенно привыкнет видеть таких, как мы, и будет по-другому на нас реагировать.


Спецпроект "100 женщин"

В рамках ежегодного спецпроекта Би-би-си "100 женщин" мы рассказываем о жизни женщин в XXI веке в разных странах: о проблемах, с которыми они ежедневно сталкиваются, и возможностях, которые открываются перед ними.

На протяжении трех недель мы будем рассказывать о вдохновляющих примерах женщин, которые стали лидерами в спорте, музыке, политике и других областях жизни, а также вести дискуссии о феминизме и других вопросах.


Проект Би-би-си "100 женщин" продлится до 9 декабря.

Похожие темы

Новости по теме