Новая доктрина информационной безопасности РФ: борьба с вчерашними угрозами?

  • 7 декабря 2016
Протест активистов антимайдана Правообладатель иллюстрации Ria Novosti
Image caption Россия будет бороться с теми, кто "размывает" традиционные нравственно-духовные ценности

Президент Владимир Путин 6 декабря утвердил новую доктрину информационной безопасности. В документе, в частности, написано, что государство намерено бороться с "информационным воздействием, направленным на размывание традиционных российских нравственно-духовных ценностей".

Доктрина информационной безопасности - довольно абстрактный документ, как и все доктрины, которые обычно представляют систему взглядов по какому-либо вопросу. Есть еще два типа таких фундаментальных документов - стратегии и концепции.

Стратегия отличается от доктрины временными рамками - обычно в стратегии прописывают комплекс целей и задач на конкретный период. Концепция по своей сути ближе к доктрине. Обычно концепции и доктрины определяют стратегию действий по какому-либо вопросу.

В России в области национальной безопасности разработаны шесть доктрин (в том числе морская и военная), четыре концепции и восемь стратегий, указывается на сайте Совета безопасности.

Иногда системы взглядов разных государств на определенный вопрос выражаются в разных типах документов. Например, в России приоритетным документом в области обороны является военная доктрина, а в США - военная стратегия. Многие государства разрабатывают доктрину внешней политики, тогда как в России - концепция внешней политики.

Русская служба Би-би-си спросила у экспертов, чем различаются старая и новая редакции доктрины информационной безопасности - и как повлияют изменения на жизнь россиян.

Какие отличия между новой и старой доктринами?

Герман Клименко, советник президента России:

У нас с того момента, как была принята старая [доктрина], изменился принципиально мир. Мы уже другие, в интернете 50% поисковых запросов - мобильные. У каждого гражданина есть смартфончик. Банки - в интернете, всё в интернете.

Андрей Колесников, экс-директор Координационного центра доменов .ru и .рф:

Старая доктрина как-то совсем не отвечала вызовам времени. Новая получше, но все равно тоже устаревшая. По всему прошлись вроде - по технологиям, по культуре, по критической инфраструктуре. Но все равно не всем [вызовам] отвечает. А упоминание духовных ценностей - я технарь, я на такие вещи внимания не обращаю. Могли бы там про Бога написать. Ни хуже, ни лучше от этого не будет.

Олег Демидов, консультант ПИР-центра:

Прежде всего, они [отличия] связаны с тем, что пришлось "подтянуть" положения доктрины в части описания угроз, которые существуют в плане информационной безопасности. Теперь намного больше внимания уделяется конкретным военно-политическим рискам использования компьютерных технологий против России, целевым атакам на критическую информационную инфраструктуру.

Также появился четко выраженный мощный акцент на риски, связанные с распространением через информационные сети, включая интернет и социальные медиа, контента, который может угрожать политической и социальной стабильности. Это отражение событий "арабской весны".

Все эти "твиттер-революции" заставили российских специалистов в Совете безопасности, в спецслужбах и других госорганах очень серьезно озаботиться вопросами того, какое влияние оказывает передача контента через сети и онлайн-площадки вроде "Твиттера", "Фейсбука" и прочего.

В нашей российской трактовке, которая поставлена во главу угла в новой редакции доктрины, это шире, чем просто экстремистский контент. Это контент, способствующий проникновению идей, которые могут катализировать какие-то массовые действия и беспорядки.

Это такая трудноопределимая в плане границ категория информации, которая воспринимается как угроза политической и социальной стабильности России в широком смысле. Это из центральных вещей в новой доктрине в плане того, как мы видим угрозы.

На самом деле, это нестандартная история для подобных документов в международной практике, потому что технически и практически инструменты и меры по противодействию такой угрозе найти трудно, потому что сама угроза сформулирована как-то безбрежно широко. Что с этим делать - не очень понятно.

Принятие новой доктрины как-то отразится на жизни обычных людей?

Герман Клименко:

Доктрина - это не закон. Законы принимает Государственная дума, а исполнительная власть их исполняет. А доктрина - это обозначение целей. Если внимательно читать пункты 5 и 6 [первого раздела] - это как раз задачи для правительства и для исполнительной власти. Доктрина - это программа, она не может ни ухудшить, ни улучшить. Ухудшают и улучшают только законы.

Андрей Колесников:

Доктрина - это как в свое время были решения съездов КПСС. Сделать это, сделать то, в следующую пятилетку сделать это. Доктрина - она примерно такой же статус имеет. Она не является прямым указанием каким-то, она скорее обозначает некоторые области, по которым уже дальше будут [работать] либо законодатели, либо регуляторы. Это не есть закон прямого действия, это скорее фреймворк [от английского framework - каркас, структура].

Олег Демидов:

Скорее, не отразится. По двум причинам. Во-первых, потому что напрямую доктрина ничего менять не должна. Это документ, простите за тавтологию, доктринальный, который создает некий общий каркас, фундамент для разработки стратегических документов с конкретными временными горизонтами и задачами. И уже после стратегии разрабатывается законодательство с нормами прямого действия. Сама доктрина не является документом с нормами прямого действия.

Вторая причина не объективная, а субъективная. Несмотря на то, что доктрину сильно обновили, в нынешней редакции она все-таки решает задачи подготовки к прошедшей войне. Немножко прискорбно, но это так.

Две главные угрозы, которые нашли в ней отражение, - это угрозы, которые актуализировались уже лет пять назад. Во-первых, это целенаправленные атаки. Например, Stuxnet [компьютерный вирус, выявленный в 2010 году]. Тогда иранская ядерная программа была саботирована, и это произвело очень большое впечатление в том числе на специалистов в России.

Второй момент - "арабская весна" и похожие вещи уже произошли пять лет назад; это реальность вчерашнего и сегодняшнего дня. [Новая] доктрина не отвечает на вопрос, что будет завтра и к каким угрозам нужно готовиться.

Например, расширяется пространство рисков для так называемых киберфизических систем. Те же модели умного транспорта, автомобили, которые управляются автопилотом, - все это можно взламывать, что может привести к человеческим жертвам и материальному ущербу.

Похожие темы

Новости по теме