Эксперт: для Асада Алеппо важнее, чем Пальмира

  • 12 декабря 2016
Пальмира Правообладатель иллюстрации AP
Image caption Джихадисты вступили в Пальмиру после упорных боев

Повторное взятие джихадистами из группировки "Исламское государство" древнего сирийского города Пальмира стало неожиданностью для многих. Считалось, что в последнее время они отступают по всем фронтам.

Русская служба Би-би-си поговорила на эту тему с военным и дипломатическим обозревателем Би-би-си Джонатаном Маркусом.

Би-би-си: Как получилось, что ИГ отбила Пальмиру? Столько усилий было предпринято для того, чтобы ее освободить, столько говорилось, что ИГ отступает, и вдруг группировка опять перешла в наступление. Как так вышло?

Джонатан Маркус: Я думаю, что это произошло из-за того, что и российское командование, а, главное, сирийское командование отвлеклись от ситуации в Пальмире. Любопытно, что многие российские командующие признают, что они недосмотрели.

Понятно, что для россиян это очень неудобная ситуация, потому что они широко использовали взятие Пальмиры в пропагандистских целях. Один симфонический концерт в Пальмире чего стоил! А в результате город опять перешел в руки "Исламского государства".

Мы не знаем, сколько времени они в нем продержатся. Но я думаю, что, если посмотреть на ситуацию более широко, то мне кажется, что потеря Пальмиры демонстрирует принципиальную проблему, которая стоит перед режимом Асада: у него нет достаточной военной силы, и достаточного присутствия в разных районах страны, чтобы удержать все территории, которые ему удалось отбить.

Нынешняя сирийская армия - не более, чем тень от того, что она представляла собой в самом начале конфликта. Довольно большая часть армии выродилась в полувоенные формирования местного значения. В ее ряды попали люди, которые вообще не сирийцы, а вооруженные наемники из Пакистана, стран Персидского залива и так далее. Многие из них были рекрутированы Ираном - например, "Хезболла", - или боевиках-шиитах из Ливана.

Другими словами, сирийская армия сражается на пределе своих возможностей. И пока она была занята боями за Алеппо, у нее просто не хватило сил на то, чтобы контролировать ситуацию в Пальмире, которая находится на другом конце страны.

Многие группировки, выступающие на стороне Асада, хорошо вооружены: мы видели, например, что некоторые из них демонстрируют новейшие российские вооружения. Тем не менее факт остается фактом: сирийская армия может эффективно действовать только в каком-то одном месте.

Эта проблема только усугубится после того, как силы Асада возьмут весь восточный Алеппо. Потому что тогда все будут задавать один-единственный вопрос: а что Асад будет делать после Алеппо?

Сам Асад в целях пропаганды говорит, что он намерен вернуть все районы страны, которые он потерял, но мне кажется, что это не более, как похвальба. Я думаю, что сирийская армия просто не в силах перейти в наступление по всей стране.

Правообладатель иллюстрации AP
Image caption Джихадисты из ИГ вооружены самой современной техникой, включая противотанковые ракеты

Поэтому остается вопрос: собирается ли армия после Алеппо отбивать какой-то один район (многие полагают, что таким районом может стать Идлиб), - разумеется, при поддержке российской авиации, если она сможет оказать ей такую поддержку, - или же Асад смирится с тем, что будет править в сильно усеченной Сирии, куда будет входить западная часть страны, где сосредоточена основная часть населения страны, и средиземноморское побережье.

Би-би-си: Есть ли опасность того, что Россия, не удовлетворившись тем, что Асад будет президентом сильно усеченной Сирии, начнет наземную операцию?

ДМ: Перспектива того, что Россия захочет ввязываться в полномасштабную наземную операцию, я думаю, крайне маловероятна.

Мы уже видели действия российского спецназа в Сирии. Мы знаем, что он действует совместно с сирийской армией. Мы знаем, что он также воевал на стороне некоторых вооруженных формирований, чему есть документальные свидетельства, например, фотографии российских офицеров рядом с командирами вооруженных формирований, даже фотографии российских офицеров, раздающих медали боевикам.

И мы также считаем, что российский спецназ проводил и самостоятельные операции, мы знаем, что российская артиллерия принимала участие в основных боях, и так далее. Но что касается широкой российской наземной операции, то я все-таки думаю, что это маловероятно.

Конечно, Россия уже потеряла какое-то количество своих людей, но пока что масштаб потерь сравнительно невелик. Поэтому особого протеста по поводу вмешательства в сирийский конфликт пока в самой России нет, и, как мне кажется, Путин хотел бы, чтобы это так и было.

Вопрос в другом: не окажется ли после взятия Алеппо, что Кремль хочет добиться одного, а Асад - совершенно другого?

Асад может утверждать, что хочет вернуть под свой контроль всю страну, тогда как Россия захочет использовать свои успехи в Сирии в качестве рычага давления для установления отношений с новым президентом США Дональдом Трампом. Поэтому Москве совершенно ни к чему, чтобы ее военные гибли в попытке освободить какие-то другие части страны.

Би-би-си: А с точки зрения стратегии, что важнее для сил Асада: захватить Алеппо или вернуть Пальмиру?

ДМ: Вне всяких сомнений, Алеппо. Это был самый крупный город в Сирии, и до недавнего времени, крупнейший финансовый центр. Если повстанцы его потеряют, это будет мощным пропагандистским успехом для сирийского режима. Так что Алеппо гораздо важнее. Разумеется, мы не знаем, сколько времени ИГ сможет продержаться в Пальмире.

Вполне возможно, что Россия, учитывая, что она вложила немало усилий в то, чтобы освободить Пальмиру в первый раз, решит после падения Алеппо развернуться и еще раз освободить Пальмиру.

Однако Алеппо гораздо важнее, еще и потому, что город находится близко к территориям, контролируемым режимом Асада. Даже если посмотреть на карту, то видно, что после взятия Алеппо запад Сирии может стать таким мини-государством, которым Асад сможет управлять.

Новости по теме