Тереза Мэй и "чистый брексит": что дальше?

  • 17 января 2017
Тереза Мэй Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Мэй исключила возможность дальнейшего пребывания Британии в рамках единого европейского рынка после выхода из ЕС

Премьер-министр Британии Тереза Мэй подтвердила, что договор с ЕС об условиях выхода страны из Евросоюза должны будут одобрить члены парламента.

В переговорах о "брексите" необходимо будет идти на компромиссы, а парламент должен помочь выбрать правильное решение. Однако, по словам премьера, Британия не будет пытаться сохранить частичное членство в Евросоюзе после "брексита", а те страны-члены ЕС, которые попытаются "покарать" Великобританию, совершат пагубную ошибку и пострадают сами.

Риторика Мэй, которая до референдума поддерживала сторонников членства страны в ЕС, после голосования и вступления ее в должность премьер-министра изменилась радикальным образом - теперь она выступает за самый жесткий сценарий расставания с Евросоюзом.

Почему?

Ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседует с британским политологом Эдрианом Кэмпбеллом и экономистом Питером Оппенгеймером.

Михаил Смотряев: Главные положения ее [Терезы Мэй] речи были известны заранее. В сегодняшних газетах уже отписались основные бывшие чиновники как от лейбористов, так и от консерваторов. За прошедшие полгода после референдума по поводу выхода из ЕС, на котором ни одна из сторон не одержала оглушительной победы и поражение тоже не было сокрушительным…

Питер Оппенгеймер: Не сокрушительной, но определенной. Все-таки 4-5% всего населения - это значительно.

М.С.: Давайте сравним, с каким отрывом Владимир Путин бьет своих оппонентов, не говоря уже о Рамзане Кадырове. Для демократии западного образца 4% - цифра, с которой нельзя не считаться.

Можно бесконечно говорить о том, как был организован референдум, как были организованы кампании, какое количество писем экзотического содержания получали газеты на следующий день - меня обманули, мой голос украден.

Госпожа Мэй поступила честно, заняв пост премьер-министра и согласившись с выбором народа. Но внезапное, резкое, хорошо заметное (потому что полгода - не такой большой срок) изменение риторики меня заинтриговало. Раньше говорилось, что мы не против Европы, мы хотим себе больше прав, а европейская бюрократия нас достала, а на самом деле это просто польские водопроводчики, которые не дают вздохнуть спокойно. Теперь говорится о том, что страны, которые помешают нам двигаться по пути к светлому будущему, немедленно будут наказаны. Откуда такая смена риторики, выбор слов?

П.О.: Я бы не перебарщивал элемент угрозы, это занимало не очень большую часть ее речи. Она должна была сказать под конец что-нибудь в этом духе. Личная враждебность, если она существует, будет мешать эффективным переговорам. И она дала знать, что мы к этому готовы и что такого не произойдет.

Главный акцент содержания сегодняшней речи был, наоборот, признание, что Британия не может ожидать искусственного компромисса, сохранения своего положения внутри рынка одновременно с ограничением иммиграции рабочей силы из Европы в Британию. Она прямо сказала, что мы настаиваем на контроле иммиграционных потоков. И в таком случае мы не можем оставаться членами единого европейского рынка. Это было честное признание.

Мы ожидаем взаимные дружеские отношения с европейскими партнерами, когда мы начнем переговоры, но это было вторым пунктом, а не первым.

Эдриан Кэмпбелл: Тон ее речи в первой части, о Европе, был положительным. Мы покидаем ЕС, но не Европу, мы - европейская страна и так далее. По сравнению с некоторыми ее коллегами, ее тон был дружеским, хотя и твердым.

Есть уже какой-то неформальный договор с европейской стороной, что "твердый брексит" лучше для всех, чем "мягкий брексит". Потому что "мягкий брексит" дает пример другим членам ЕС. А "твердый брексит" - четкий выход. Другие члены ЕС вряд ли посмеют это сделать, потому что это несет возможность несмягченных рисков.

С другой стороны, Мишель Барни, который ведет переговоры с европейской стороны, несколько дней назад намекнул, что может быть какой-то договор с Британией, что лондонский Сити все-таки будет иметь доступ к европейскому рынку. Если будут такие условия, то "твердый брексит" может быть реальностью, и хуже, чем был бы "мягкий брексит".

"Мягкий брексит" - это размазня, никто не будет знать, остались мы внутри или вышли наружу. ЕС торгует со всякими странами, которые не являются членами ЕС - США, Канадой, Южной Америкой и так далее. Давайте скажем ясно, что через несколько лет мы уже не будем членами ЕС, мы не будем признавать решения Европейского Суда в вопросах экономической политики, но это не значит, что мы отменим географию, не будем торговать - на другой основе, но все-таки торговать будем с нашими друзьями на Европейском материке.

М.С.: Господин Трамп, без пяти минут президент США, также обещает Британии немедленное взаимовыгодное сотрудничество. Если брать за основу его всевозможные заявления за прошедший год предвыборной кампании, то верится в это с трудом. Но это вопрос будущего.

Можно не сомневаться, что Европа подводит госпожу Мэй к подобного рода твердости, хотя бы потому, как, Эдриен, вы справедливо заметили, надо думать о том, кто следующий. Подобного рода протестные движения уже заметны не только в маленьких государствах ЕС, но и в больших тоже. Если за Британией последует, условно говоря, Хорватия, то это небольшая потеря. А если Франция, что обещает сделать Марин Ле Пен, то тогда не останется ЕС.

П.О.: Но это уже не британская проблема, это проблема остальной Европы.

М.С.: Позвольте здесь с вами не согласиться. Британия должна быть представлена остальным членам ЕС, которые подумывают о выходе, публично выпоротой, как следует наказанной. Для это нужно сделать не так много.

Я никогда не относился к ЕС как прекрасно функционирующей организации, всегда считал, что там довольно много надо подкрутить, но свои главные функции - установление достаточно твердого мира после Второй мировой войны на основе твердых экономических отношений, а не слов - с этой функцией ЕС справлялся и справляется до сих пор. И развалить его только потому, что кому-то не нравится решение ЕСПЧ о том, что заключенные тоже имеют право голосовать, мне представляется не самой лучшей идеей. Но это тема для другого разговора.

Возвращаясь к ЕС. Ожидать сочувствия от Европы уходящей из ЕС стране не приходится, госпожа Мэй это тоже имеет в виду.

Э.К.: Риторика с обеих сторон стала решительнее, но мягче. Сначала мы боялись, что после "брексита" мы будем оторваны от Европы и они будут нас наказывать за то, что мы отказались быть участниками ЕС. А теперь проявляется уже более практичный подход.

Европа хочет уменьшить у себя дестабилизацию с выходом Британии. Парадоксально получается, что "твердый брексит" не так страшен, как мы думали 3-4 месяца назад. А "мягкий брексит" вообще терял политическое и экономическое значение.

П.О.: Я думаю, что речь госпожи Мэй сделала полезный вклад в атмосферу спокойствия и дружбы накануне этих переговоров. Никакой истерики…

М.С.: Абсолютно никакой, кроме того, что в какой-то момент британский фунт стоил меньше, чем евро. Чего не бывало с момента появления единой валюты.

П.О.: Может быть. Но это необходимо. Наши промышленные издержки слишком высоки, мы недостаточно конкурентоспособны для сегодняшнего мира. Это у нас давно. У нас чрезмерный дефицит торгового баланса, и снижение курса фунта, конечно, имеет значение, но в общем это полезное явление, если оно не зайдет слишком далеко.

У нас в Италии есть семейная "дача", и там ужин в ресторане стоил на 40% дешевле, чем в Британии. Сегодня, благодаря снижению курса фунта, это дешевле не на 40, а где-то на 15%. То есть там все-таки дешевле. Так что я нисколько не жалею.

М.С.: Я привел снижение курса в качестве примера, когда вы говорите о "спокойном" отношении. Ориентироваться по рынку вообще вряд ли стоит. Рыночные брокеры и спекулянты - люди с тонкой нервной организацией, и они впадают в истерику по поводу любого слуха.

Но позвольте зацепиться за ваши слова о кошмарном дефиците торгового баланса в Британии. В этих условиях отправляться в свободное плавание, при том, что речь идет о том, что мы заключим двусторонние торговые договора с Брюсселем, с Вашингтоном, с Токио, Канберрой и так далее - чтобы их заключить, должно пройти время.

Лорд Мандельсон, человек с неоднозначной репутацией, но тем не менее бывший крупный чиновник лейбористской партии, когда она была у власти, и до сих пор заметный человек в Британии, пишет сегодня в газете, что на это уйдет лет 10 и переходный период будет очень сложным. Если он и не утопит британскую экономику окончательно, то во всяком случае нанесет ей очень серьезные повреждения?

П.О.: Это один возможный сценарий. Есть пессимисты, есть оптимисты в этом отношении. По-моему, никакой катастрофы не будет. Даже умеренные изменения в уровне конкурентоспособности могут произвести значительные изменения в равновесии торгового баланса. Не стоит возбуждать истерику, что возможна катастрофа.

Бизнесменам трудно представить себе, как они будут вести себя года через три. Они видят, может быть, месяца через три. Я не стал бы принимать такие прогнозы слишком всерьез.

Э.К.: Ожидалось, что после голосования за "брексит" будут серьезные экономические последствия почти сразу. Кроме курса фунта, экономика стала даже лучше. Может быть, не из-за голосования, но однозначного негативного эффекта не произошло. Так что эти прогнозы несколько пессимистические.

С другой стороны, торговые договоры с другими странами - более сложный процесс, чем думают некоторые наши политики.

М.С.: Рост британской экономики за последние несколько лет - некое циклическое явление, которое соответствует тому, что происходит с мировой экономикой.

Результаты голосования по "брекситу" вызвали панику на бирже, как мы только что говорили. Эта паника - явление краткосрочное, но говорить о том, что экономика в Британии стала лучше, потому что референдум закончился так, а не иначе, совершенно неверно. И Питер правильно говорит, что бизнесмены думают на три месяца вперед, но государственным чиновникам надо думать вперед хотя бы на годы, если не десятилетия.

И поднятый на щит "твердый", или, как говорит госпожа Мэй, "чистый" - в смысле начисто отрезанный хирургическим инструментом, "брексит" в немалой степени вместе с ее риторикой, с которой мы начали, - дань общественному мнению. Это не осознанное решение внутри кабинета, внутри парламента, которому еще придется голосовать за или против этого, а это - в кабинете не думают, что будет с британской экономикой через 20 лет, а думают, что будет с партией консерваторов на следующих выборах через четыре года.

П.О.: Я ожидал немного другое решение, что она на каком-то этапе скажет, что "брексит" невозможен, что это решение надо пересмотреть. Такая возможность была, но она, наверное, решила, что "мягкий брексит" как компромисс невозможен.

Э.К.: Позвольте прибавить одну вещь, связанную с историей британской экономики. Сейчас говорят, что мы не знаем, что будет, что положение может ухудшиться.

Я уже 10 лет смотрю с некоторой тревогой на так называемый рост британской экономики. За последние 10-20 лет у нас сократилась перерабатывающая промышленность до очень низкого уровня. Вряд ли больше 10% от всей экономики. Мы стали чрезмерно зависимы от сектора услуг, в том числе финансовых. Это меня беспокоило не меньше, чем теперь неизвестность, боязнь, что мы можем попасть в трудное положение из-за выхода из ЕС.

По-моему, здоровье британской экономики уже давно было неудовлетворительным. Иногда нужно смотреть не только вперед, но и немного назад, чтобы понять, в каком мы экономическом положении.

М.С.: Речь не об экономическом положении, которое в постиндустриальный период, который оценить в развитых странах не так просто. Посмотрите на самые крупные компании мира по капитализации - это не нефть и газ, как было еще 10 лет назад, это высокотехнологические компании - Facebook, Amazon, Apple. Если завтра прекратится выработка электричества, чего эти компании будут стоить? Но это тема для отдельного разговора.

Так почему вместо того, чтобы смотреть на десятилетия вперед - как именно развернется ситуация с британской экономикой и что в этой связи нужнее - остаться в Европе, пытаться реформировать Европу или не оставаться в Европе - возникает впечатление, что это было одномоментное решение - мы проиграли референдум, делать нечего. Если мы не уйдем из ЕС, мы проиграем следующие выборы, и это выглядит как сила, довлеющая надо всем британским политическим истеблишментом.

Понятно, что любой политический лидер, который сейчас скажет, что "брексит" невозможен, и как-то это решение проведет, больше никогда никуда не изберется. Почему победа на следующих выборах важнее, чем судьба страны?

Э.К.: Позиция лейбористов в отношении брексита сейчас тоже непонятна. Они не представляют политической угрозы для консерваторов, но сейчас нет сильной оппозиционной партии, которая выступала бы за то, чтобы остаться в ЕС. Было бы лучше, если бы либералы были бы сильнее.

Выступавшие за то, чтобы остаться в ЕС, были недостаточно организованы. Возможно, в связи с этим госпожа Мэй оказалась в лагере сторонников твердого "брексита".

М.С.: Но еще не все потеряно. Она могла бы каким-то образом… Осталась лазейка - голосование парламента. Ходили слухи, что большинство парламентариев за то, чтобы остаться, и при прохожении они это решение заблокируют. Теперь в этом уже никто не уверен. Такое впечатление, что весь парламент состоит из "брекситеров", потому что всем через три года идти на выборы.

П.О.: Большинство членов парламента и до, и после референдума были против "брексита". Но население Британии проголосовало за выход. Никто не смеет теперь говорить, что они против, потому что они рискуют проиграть на следующих выборах.

Это особенно проблема у лейбористов. Ведущие фигуры хотели бы сказать, что они против выхода, но тогда они рискуют получить крупные потери на выборах.

Так что пока не пройдут переговоры с ЕС, никакой политик не посмеет защищать идею сохранения отношений с Европой из-за риска проиграть на выборах. Это нездоровое положение, это значит, что аргументы за мягкий подход не станут достоянием широкой публики, не будут озвучены.

Э.К.: Я согласен, потому что у лейбористов много округов, где они могли бы проиграть, если бы жестко выступили против "брексита". Среди сторонников консерваторов тоже многие не хотели бы "брексита", но они все равно будут голосовать за консерваторов.

Единственная партия, которая выступила резко против консерваторов, это либерал-демократы, но у них нет собственных округов, и у них нет шансов стать мажоритарной партией. Единственное, что они могут сделать в парламенте, это прокомментировать, что на референдуме было принято решение о "брексите", но выход может быть "мягким", а за "твердый брексит" народ не голосовал. На этой основе может быть организован новый референдум.

Такой аргумент, я думаю, будет озвучен, хотя не знаю, насколько успешно. Это логично, такая возможность есть. Народ голосовал за "брексит" в общих чертах. Общественность вряд ли понимает разницу между "мягким" и "твердым брекситом". Они думают, что, если будет очень плохо и я потеряю 20% своих доходов, то я буду против, а если не так неприятно - я не очень люблю европейцев и буду доволен.

М.С.: К сожалению, в этом и есть главная беда происходящего. Прямая демократия - идеал, которым на Западе традиционно гордились, - вот здесь в действии. Людям разрешили, доверили голосовать по поводу будущего страны, не потрудившись им объяснить, что остаться в ЕС - не обязательно сидеть под игом евробюрократии, а уйти из ЕС - не обязательно немедленно выслать всех иностранцев "философскими пароходами". Люди проголосовали в меру своего понимания, а вы как политики не имеете даже смелости им объяснить, что они были неправы. Прискорбно.


Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

Похожие темы

Новости по теме