Как школьника из ГДР посадили за письмо, которое он написал на Би-би-си

  • 18 сентября 2017
mugshot Правообладатель иллюстрации BSTU

Тайная полиция ГДР - Штази - не останавливалась ни перед чем, чтобы обнаружить и изловить людей, которые во времена холодной войны осмеливались писать письма на Би-би-си. Одним из таких людей стал Карл-Хайнц Борхардт: он жаждал свободы самовыражения и заплатил за это арестом и тюрьмой.

Дело было в самом конце летних каникул. Тот день 18-летний Карл-Хайнц мог провести с девушкой на балтийском берегу или попробовать поймать последние популярные песенки на своем переносном приемнике.

Однако в тот день его отрочество резко закончилось.

Мать зашла к нему в комнату необычно рано и посоветовала поскорее одеться: внизу на лестнице уже ждали пятеро людей в форме.

Борхардт решил потянуть время. "Мне нужно было подумать, - говорит он, - ведь причин происходящего могло быть сразу несколько".

Он заявил, что ему нужно умыться, а сам стал выбрасывать из окна бумаги, которые могли его скомпрометировать. Он не знал, что тайная полиция уже собрала все нужные ей улики.

Двумя годами ранее, в сентябре 1968 года, Борхардт написал свое первое письмо.

Скрыть что-либо в крошечной двухкомнатной квартире в городке Грайфсвальде на северном побережье страны, где жили Борхардты, было весьма проблематично. Поэтому когда Карл-Хайнц садился за стол в гостиной, чтобы написать письмо, он каждый раз прикрывал листок домашним заданием на случай, если кто-то заглянет в комнату.

Слева стоял радиоприемник, и Борхардт был буквально приклеен к нему, слушая сквозь треск помех сообщения из Праги, где советские танки давили попытку либеральных реформ.

"Сотрудникам Немецкой службы Лондонского радио!", - писал он.

"Я только что начал слушать вашу программу "Письма без подписей", она мне очень нравится, поскольку в ней звучат мнения, которых не найдешь в наших средствах массовой информации. Мне 16 лет, и я буду регулярно писать вам, в основном о молодых людях и их взглядах на мировые события. На мой взгляд, Запад недостаточно жестко вмешался в события в Чехословакии. Неужели страна, которая так твердо сражалась за свою свободу, будет вынуждена и дальше плясать под советскую дудку?

С теплым приветом от Школьника".

Борхардт подписал письмо кодовым именем и адресовал его Рольфу Дегнеру по адресу Кантштрасе 45, Западный Берлин.

Правообладатель иллюстрации BSTU

Борхардт не знал никакого Рольфа Дегнера, возможно, такой человек вовсе не существовал. Но этот адрес был назван в конце недавно услышанной им программы Немецкой службы Би-би-си.

Даже слушать передачи зарубежных радиостанций было преступлением в коммунистической Восточной Германии, не говоря уже о том, чтобы писать туда письма.

И все же Борхардт не видел в этом особого личного риска. Он думал, что надежно скрыт покровом анонимности. В самом деле, ну как его можно обнаружить?

Он опустил письмо в ближайший почтовый ящик.

Кантштрассе 45 находилась в центре Берлина, но улица по-прежнему была в руинах после войны.

Би-би-си договорилась с почтой Западного Берлина о том, что все письма, направленные по этому адресу, будут поступать в частный почтовый ящик. Оттуда они попадали в офис Би-би-си в Западном Берлине, и уже оттуда - в Буш Хаус в Лондоне, где находилась Всемирная служба Би-би-си.

Правообладатель иллюстрации BSTU
Image caption Офис Би-би-си в Западном Берлине на Савиньи-плац

Ведущий программы "Письма без подписей" Остин Харрисон каждые несколько недель объявлял в конце передачи новый адрес, и ему писали тысячи жителей Восточной Германии, так что 20 минут программы, выходившей раз в неделю, всегда были заполнены анонимными историями без цензуры, которые рассказывали люди, живущие по ту сторону Берлинской стены.

Как бы это ни злило восточногерманские власти, программы Би-би-си более 25 лет блестяще раскрывали эмоциональные и бытовые подробности жизни общества в ГДР.

Image caption Остин Харрисон называл авторов писем своей семьей

"Было такое ощущение, будто всплываешь, чтобы вдохнуть свежего воздуха", - вспоминает Борхардт. Это была своего рода форма освобождения молодого и ищущего ума, задыхающегося в атмосфере коммунистического государства.

"В Восточной Германии не было свободы слова, так что приходилось идти в обход через Лондон", - объясняет Сюзанна Шэдлих, детство которой тоже прошло в ГДР. Сюзанна провела детальный анализ программы Би-би-си "Письма без подписей" в своей работе, имеющей такое же название, только по-немецки: Briefe ohne Unterschrift.

Правообладатель иллюстрации SCHÄDLICH
Image caption Сюзанна Шэдлих отлично представляет себе то, о чем пишет, ведь ее детство тоже прошло в ГДР

"Я поняла, что раскопала сокровище, - говорит Шэдлих. - Это подлинные письма без цензуры. Те, кто писал их, знали, что здесь ничего не будут вымарывать, и говорили от всего сердца".

Многие брались за перо от отчаяния, взывая к миру, чтобы он не забывал о них по мере того, как росла Берлинская стена.

Другие жаловались на нехватку масла, лука и мыла и предлагали оригинальные заменители.

Image caption Одно из писем из Восточной Германии, сохранившееся в архивах Би-би-си

Во многих посланиях звучали уныние и страх, что люди попали в такой виток истории, где все повторяется.

"Нас держат в огромном концлагере. Выхода нет. Мы голосуем за тех, за кого нам говорят. Мы - стадо, которое обязано подчиняться". (Из анонимного письма)

Писали учителя и фермеры, врачи и владельцы магазинов, даже солдаты. И еще - невообразимо много разочарованных детей.

"Нас учат лжи. Я уже не могу отличить ложь от правды. Весь мир нечестен. Политика - это всего лишь состязание во лжи. Так в чем же смысл такой жизни?" (Из анонимного письма)

Программа Би-би-си предлагала слушателям своеобразный небольшой урок демократии, устраивая дебаты между авторами писем, выражающими разные точки зрения.

Image caption Сотрудники Би-би-си работают в студии над программой "Письма без подписей"

"Некоторые люди писали почти каждую неделю", - вспоминает помощник ведущего Гюнтер Буркарт. По его словам, Остин Харрисон оставался единственным ведущим программы на протяжении всех 25 лет, и за это время у него возникли очень тесные отношения со слушателями.

"Он полагал, что очень важно, чтобы это всегда был он, чтобы писали именно Харрисону. Он говорил: "мы - семья". Он и его слушатели. И это было просто невероятно".

Все письма Буркарт держал под замком в лондонском офисе, опасаясь шпионов.

Image caption Гюнтер Буркарт держал все письма под замком

Штази не просто рассматривали Би-би-си как вражескую радиовещательную корпорацию, они считали эту конкретную передачу формой подрывной психологической деятельности, которая ведется с целью подорвать режим и побудить к сопротивлению. Они были уверены, что Харрисон - тайный шпион, вербующий агентов в Восточной Германии.

Но в конечном счете их задачей было прижать авторов писем, и Штази преследовали их с невероятной изощренностью.

К примеру, они брали образцы слюны с конвертов, чтобы определить группу крови, а затем сверялись с медицинскими картами. Они брали отпечатки пальцев с писем, искали чернила, которыми они были написаны, и сопоставляли все это с обширными архивами образцов почерка.

Правообладатель иллюстрации BSTU
Image caption Штази действовали весьма изощренно, к примеру, брали образцы слюны с конверта

На почерке и попался Борхардт.

"Это выглядело как обычное домашнее задание, - вспоминает он день, когда его классу задали написать сочинение о себе и тех целях, которые ребята перед собой ставят в жизни.

"Мой отец полагал, что у меня такой ужасный почерк, что хотел, чтобы это сочинение написала за меня моя сестра. И у него это почти получилось".

Получив распоряжение, школа передала сочинения агенту Штази. Из документов видно, какая скрупулезная работа была проведена, чтобы проанализировать каждую закорючку и штрих почерка Борхардта, сравнивая его с почерком в перехваченном письме от анонимного школьника.

Борхардт успел написать на Би-би-си еще три письма, в каждом из которых все тверже проявлял свои политические убеждения.

"Уважаемый господин Харрисон!

Мне 17 лет, я вырос в этой стране (..), но мне совсем не нравится каждый раз говорить противоположное тому, что я думаю на самом деле. (...)

Я искренне полагаю, что нам поможет только насилие. (...) Если бы Гитлера сверг сам народ, были бы спасены миллионы жизней.

С наилучшими пожеланиями, Школьник".

Через шесть месяцев он оказался в машине наедине с агентами Штази. При этом не было произнесено ни слова.

По прибытии в тюрьму тайной полиции в Ростоке его раздели, обыскали и посадили в одиночную камеру.

"Я все еще думал: завтра мне надо в школу, - вспоминает Карл-Хайнц. - Мне понадобилось время, чтобы понять, что же происходит".

В одиночке Борхардту пришлось провести нескончаемые часы. Он считал квадраты на своем одеяле, играл в шахматы в уме, вспоминал таблицу умножения и стихи. Вскоре он уже мечтал, чтобы его поскорее отправили на допрос.

Через 8 месяцев ему предъявили обвинение в "попытке ведения подрывной деятельности" совместно с вражеским радиовещанием.

Его приговорили к двум годам заключения в тюрьме для несовершеннолетних в Дессау.

"Ты должен быть счастлив, что живешь при социализме", - такими словами его встретил в тюрьме молодой офицер.

"При нацистах мы бы тебя давно уже стерли в порошок".

Эти слова запали ему в память. Еще бы, такое отождествление с нацистами.

"Штази ставили точку в биографии, - говорит Сюзанна Шэдлих, тоже проводя аналогию с методами и терминологией Третьего Рейха. - Они тоже охотились на людей и заставляли их умолкнуть".

Image caption Письмо из архива Би-би-си

Именно это и произошло с Борхардтом.

Вместо школы и университета он получил ежедневную порцию насилия и тяжелого физического труда, как это было принято в тюрьмах для несовершеннолетних в ГДР.

Его поставили на конвейер по сборке газовых приборов. О технике безопасности не было и речи, и никто из заключенных понятия не имел, как на самом деле работает оборудование.

"Я видел, как в воздухе со скоростью пули проносятся механизмы, - вспоминает Карл-Хайнц, - но мне везло, хотя там было много травм".

В конце срока Борхардту выпал счастливый билет: возможность попасть в Западную Германию. Правительство ФРГ при посредничестве Amnesty International согласилось выкупить его свободу.

Правообладатель иллюстрации Karl-Heinz Borchard
Image caption Карл-Хайнц Борхардт вскоре после освобождения из тюрьмы

Но он отказался.

Он так хотел вновь увидеть своих родных и друзей, что объявил голодовку. Власти разрешили ему остаться.

"Были моменты, когда я сожалел о принятом решении, - говорит он сегодня. - Я переоценивал многих из моих друзей. Когда я шел по городу, они смотрели сквозь меня. Они боялись за свое будущее, ведь многие из них уже учились в университетах".

Но семья приняла его, и он снова стал слушать западные радиостанции, по которым так скучал в тюрьме. Штази не смогли убить в нем бунтаря.

А затем, совершенно неожиданно, в 1974 году "Письма без подписей" были сняты с эфира Би-би-си.

По словам бывшего продюсера Би-би-си Гюнтера Буркарта, поток писем сильно сократился. Быть может, дело было в том, что Штази стала перехватывать больше корреспонденции, но Буркарт склонен винить в этом британский МИД.

"Возможно, было принято решение, что дипломатические отношения восстанавливаются, страна признает ГДР, и пора закрывать передачу", - говорит он.

Многие слушатели были горько разочарованы. Письма продолжали идти.

"Хочется плакать. Где та Англия, которая совсем недавно так благородно и храбро сражалась с угнетением, рабством и несправедливостью? Доброй вам ночи. Такое чувство, что на дворе вновь 1939 год. И свет потушен на многие годы". (Из анонимного письма)

После того, как программа была снята с эфира, Борхардт вообще прекратил слушать Би-би-си.

Следующие 15 лет он работал инженером-электронщиком и, несмотря на все, получил степень доктора по литературе Восточной Германии.

Однако ему по-прежнему не светило ничего, кроме малопрестижной работы в университете.

И лишь после падения коммунизма и объединения Германии в 1989 году он смог заняться научной работой в университете Грайфсвальда. Сегодня он читает там лекции по немецкой литературе.

Новости по теме