Права животных и деонтологическая этика

  • 25 ноября 2017
Активистки РЕТА в Париже Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Активисты РЕТА требуют этичного отношения к животным. Впрочем, этику все понимают по-разному

24 ноября отмечается международный День без меха.

Нельзя сказать, чтобы отмечался он с большой помпой или хотя бы массово - большинство граждан, скорее всего, вообще не знает о его существовании. Главным образом, это повод борцов за права животных устроить очередную "акцию прямого действия", коими изобилует история движения.

Между тем, вопросы прав животных отнюдь не праздные - ими интересуются серьезные философы и правоведы. Собственно, даже сама постановка вопроса о правах братьев наших меньших позволяет сформулировать его более широко: неужели нам удалось решить все проблемы, связанные с правами человека, раз мы считаем необходимым заниматься правами зверей?

Не обижать маленьких

Сам тезис о наличии у животных прав обнаруживает явные признаки антропоцентризма, столь свойственные человеческой природе, а главное - системе познания.

Себя, любимого, человек помещал в центр мира издавна. Животным же долгое время отказывалось в наличии простых и фундаментальных навыков и способностей: предполагалось, что они не в состоянии чувствовать, мыслить, и уж тем более демонстрировать "человеческие" эмоции - страх, приязнь, печаль или радость. Поведение животных описывалось в терминах инстинктов - само слово, кстати, появилось еще в трудах ранних философов-стоиков.

Правообладатель иллюстрации Hulton Archive
Image caption Британские законы еще в XIX веке предписывали относиться к животным бережно

Примерно в то же время отношение к животным проникло и в человеческую этику. О недопустимости мучений живых существ писали Плутарх, Диоген и Пифагор. При этом никто из древних о правах животных не задумывался: в их глазах животные были лишены индивидуальности, свойственной человеку, и истязать их без нужды запрещала моральная парадигма, суть которой оставалась неизменной - нельзя обижать слабого только потому, что ты сильнее. Никаких прав в современном понимании слова эта концепция не предусматривала.

Правда, и у людей в то время с правами не всегда складывалось удачно: у одних они были, у других не было, а смена власти, вражеское вторжение или голод могли все перевернуть с ног на голову.

Неотчуждаемое право

Стоики первыми заговорили о "естественных", неотчуждаемых правах, хотя к полноценному пониманию этой идеи человечество пришло много позже. Но и философская мысль Возрождения не обременяла себя размышлениями о естественных правах животных - предполагалось, что обижать младших братьев по разуму человеку постыдно, да и детям дурной пример. "Под влиянием привычки мучить и убивать животных душа детей будет постепенно грубеть также по отношению к людям", - писал в конце XVII века английский философ Джон Локк.

Со временем, однако, человек признал за животными способность чувствовать (в первую очередь, страдать), в европейских странах начали принимать законы о жестоком обращении с животными - SPCA. Первыми здесь оказались британцы, принявшие в 1822 году закон о правильном обращении с лошадьми, а еще через два года возникло и общество предотвращения жестокого обращения с животными, ставшего после получения грамоты от королевы Виктории Королевским обществом.

Примерно в это же время появились и первые экстремисты: молодые члены SPCA уничтожали охотничьи ружья. Чужие, разумеется.

Всерьез о правах животных стали дискутировать лишь в конце XIX века. Основатель "Гуманитарной лиги" Генри Солт предложил рассматривать животных в категориях человеческой морали и признать, что их жизнь равноценна человеческой. Примечательно, что примерно в то же время в естественных науках возобладало критическое отношение к антропоморфизму и, как следствие, отношение к животным как к физиологическим объектам.

Знаменитый физиолог Иван Павлов писал о попытках поставить его вивисекционную деятельность под контроль: "Нет, это - не высокое и благородное чувство жалости к страданиям всего живого и чувствующего; это - одно из плохо замаскированных проявлений вечной вражды и борьбы невежества против науки, тьмы против света!" Хотя и признавал при этом, что мучение животных не доставляет ему ни малейшей радости, и ему приходится переносить это ради стремления помочь людям.

Законодательство в защиту животных во многих странах продолжало расширяться, однако речь о правах в человеческом понимании по-прежнему не шла - только о благополучии, причем в том виде, в каком его понимает человек. Собственно, и сейчас о правах как таковых рассуждают или ученые-академики, или молодые люди в закрывающих лица повязках, громящие лаборатории и зоопарки.

"Прямое действие"

В 2004 году, выступая перед сенатским комитетом по юриспруденции, заместитель директора ФБР Джон Льюис отметил, что среди внутренних угроз безопасности Соединенным Штатам наибольшую опасность представляют не доморощенные ультраправые или ультралевые, а так называемые "террористы с особыми интересами" (то есть те, чья повестка дня включает небольшое число или всего один конкретный пункт).

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Протесты против меховых изделий не всегда носят мирный характер

В первую очередь Льюис вспомнил активистов "Фронта освобождения животных" и "Фронта освобождения Земли". В арсенале эко-террористов, объявляющих себя убежденными противниками насилия против и людей, и животных, появились даже взрывные устройства, хотя наиболее опасным методом "прямого действия" остается поджог, отметил он.

В качестве мишеней эко-террористы частенько выбирают исследовательские лаборатории, где животных используют в качестве подопытных. Первой на память приходит исследовательская компания Huntingdon Life Science в Великобритании, проводящая по заказу других организаций опыты над животными. Активисты, объединившиеся под флагом общественного движения Stop Huntingdon Animal Cruelty, с 1999 года регулярно протестовали у ворот компании, рассылали ее сотрудникам письма с угрозами, а время от времени переходили от слов к делу. Причем под удар попали не только сотрудники самой HLS, но и компаний, пользующихся ее услугами.

В какой-то момент терпение британской полиции закончилось, и после массового рейда в 2007 году более тридцати активистов оказались за решеткой, причем не только в Англии, но еще в Голландии и Бельгии. Тем не менее, HLS практически разорилась, британские банки не хотели даже открывать ей счет, ее акции рухнули. В итоге остатки HLS купила другая компания.

В результате расследований активистов против сотрудников HLS было заведено несколько уголовных дел по фактам жестокого обращения с животными. Хотя даже в этом случае компания вряд ли заслуживала такой травли.

В 2002 году одна из основателей крупнейшей организации по защите прав животных РЕТА Ингрид Ньюкирк заявила журналу US News & World Report: "Наши акции без применения насилия не так эффективны. Мы просим чего-то годами - и не получаем ничего. Кто-то начинает угрожать - и все начинает работать".

Система ценностей

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Не все в научном мире считают, что без подопытных животных можно обойтись

Действия наиболее рьяных защитников животных в немалой степени бросают тень на все движение в глазах рядовых граждан, которым проблемы неотчуждаемых прав коров, свиней и насекомых представляются чем-то если и не надуманным, то уж точно не первостепенным. Мол, с правами человека в мире еще не все в порядке, чтобы еще о мышах лабораторных беспокоиться.

Этот подход недальновиден, считает глава российского Центра защиты прав животных "Вита" Ирина Новожилова. "Вся система ценностей общества начинает выстраиваться от его отношения к слабейшему звену. Наверно, никто не будет спорить, что это животные. Даже социально незащищенные граждане, инвалиды, пенсионеры все равно имеют какие-то права, - считает она. - Если мы не научились сопереживать и гуманно относиться к слабейшему звену, то вся система ценностей будет рушиться. Провозгласив человека венцом творения, и животных определив в виде сырья, мы тем самым утвердили право сильного, а оно не может действовать узконаправленно, оно будет проецироваться на все сферы жизни".

Этот тезис гораздо проще концепций, которые обсуждают сегодня философы и теоретики права. Одни, например, австралийский философ, профессор биоэтики в Принстоне Питер Сингер, считают, что об этичности поступка надо судить по его последствиям - если он приносит страдания, не надо его совершать. При этом Сингер не наделяет животных неотчуждаемыми правами.

Сторонники деонтологической этики полагают, что в той или иной форме естественные права есть у всех "субъектов жизни", и их надо признавать так же, как права человека, независимо от степени разумности (в людских категориях) той или иной зверушки.

Другие философы полагают, что главным в определении прав должны быть... правильно, обязательства. Не обладая моралью и не имея возможности заключать общественный договор, животные, таким образом, исключаются из правового поля. Следовательно, их можно убивать и употреблять в пищу, но, разумеется, не причиняя им страданий.

Вмешалась и наука. В 2012 году группа ученых подписала так называемую "Кембриджскую декларацию", в которой говорится: "Массив доказательств свидетельствует, что обладание нейронными субстратами, лежащими в основе сознания, не является уникальной особенностью людей. Другие животные, включая всех млекопитающих и птиц, а также многие другие, например осьминоги, тоже обладают нейронными субстратами".

Иначе говоря, современная нейробиология допускает наличие у животных сознания и эмоций, близких к человеческим.

Эволюция сознания

Как видим, недостатка во мнениях не наблюдается. Если вам охота заниматься онтологией - милости просим. Но можно поступить проще - постепенно отказываться от использования животных в разных сферах человеческой жизни.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Защитники прав животных умеют привлечь внимание и без порчи чужой собственности

"Когда у человека не было выбора, это была одна нравственная ситуация, - говорит Ирина Новожилова. - А сейчас изобилие выбора по всем фронтам. Все сферы использования человеком животных (животноводство, пушное звероводство, эксперименты, индустрия развлечений и животные-компаньоны) сейчас располагают альтернативой системной жестокости".

Вегетарианство более не является уделом избранных, напоминает она. Искусственный мех греет лучше, чем настоящий. В тестировании препаратов есть проблема непереносимости данных, в силу разности метаболизма человека и животных. (Новожилова напоминает, что пенициллин широко распространился как раз потому, что тестировать его на животных не было времени. Морские свинки, наиболее часто применявшиеся в то время в качестве лабораторных животных, не переносят пенициллин. Тестировали бы на них - и не видать нам антибиотиков.) А развлечься можно и без помощи зоопарков.

Все это мы знали и раньше. Однако вегетарианство не шествует по планете победной поступью, люди продолжат покупать меховые шубы и водить детей в зоопарки. "Я считаю, что форсировать этический прогресс невозможно, - говорит Ирина Новожилова. - Это не будет революцией, это эволюционный процесс, где очень важно, чтобы уровень сознания людей до этого поднялся сам. Форсировать, навязывать в агрессивной форме свою точку зрения нельзя. Общество должно понимать, для чего нужны эти шаги этического прогресса".

"Фронт освобождения животных", возьмите на заметку.

Новости по теме