"Духота и трупный запах": детские воспоминания о Сталинградской битве

  • 3 февраля 2018
битва за сталинград Правообладатель иллюстрации AFP

"Дышать там было трудно из-за строительной пыли и духоты, и я часто жаловался матери на удушливый и дурной запах гниющего тела", - вспоминает свое сталинградское детство Эдуард Очагавиа. "По дороге везде валялись окровавленные трупы красноармейцев и немецких солдат с оторванными ногами и руками", - рассказывает сестра Эдуарда Наталия (Тала).

Их отца, американского инженера испано-баскского происхождения Лоренса Очагавиа пригласили в Советскую Россию в 1923 году участвовать в индустриализации страны. Вплоть до начала войны он работал на первом заводе такого типа в СССР - Сталинградском тракторном заводе (СТЗ). В 30-е годы он был награжден званием "ударника производства" и грамотой "героя труда".

Сталинградская битва - одно из самых масштабных сражений Второй мировой - началась в июле 1942 года и завершилась 2 февраля 1943-го.


Эдуард Очагавиа более 20 лет вел программу "Ваше здоровье" на Русской службе Би-би-си под псевдонимом Эдди Лоренс. Мы приводим рассказ Эдуарда и его сестры о тех страшных днях.


Правообладатель иллюстрации Из архива Эдуарда Очагавиа
Image caption Отец Эдуарда Лоренс Очагавиа за работой на Сталинградском тракторном заводе

Несостоявшаяся эвакуация

Уже в июле 1942 года были спорадические налёты и бомбёжки города - в основном промышленных предприятий. Убаюканные советской пропагандой о могуществе Красной армии и "сталинских соколов" в небе, жители Сталинграда не верили, что немецкие фашисты смогут добраться до города на Волге. Организованной массовой эвакуации гражданского населения не было. Впопыхах начали прежде всего эвакуировать оборудование промышленных предприятий, а о людях забыли. Где-то в начале августа 1942 года спохватились и о людях и начали в спешке готовить эвакуацию семей сотрудников СТЗ, но было уже поздно.

Правообладатель иллюстрации Из архива Эдуарда Очагавиа
Image caption Конвейер Сталинградского тракторного завода, на котором работал отец Эдуарда

Мое первое личное знакомство с войной произошло в начале августа 1942 года.

Связано это было с провалившейся эвакуацией семей СТЗ из города. Немцы узнали о подготовленном на окраине Сталинграда железнодорожном составе для эвакуации наших семей и начали бомбить железнодорожные пути и поезд нашего состава. В панике люди стали выскакивать из вагонов и искать убежище в открытой степи.

Правообладатель иллюстрации Bundesarchiv Bild
Image caption Фотография из Федерального архива Германии: жители Сталинграда покидают город

Помню, как мы с отцом, матерью и бабушкой под обстрелом немецких самолетов искали в степи любое укрытие от пуль истребителей. Отец со знакомыми по заводу вскоре увидели небольшую балку и стали укрывать её какими-то досками, ветками растений и кустами "перекати-поле" - сухим степным кустарником шаровидной формы. Семья уселась в этом овраге, а меня поместили между ног матери.

Вдруг на бреющем полете к нам стал приближаться немецкий истребитель. Мать закричала: "Эдик, закрой глаза!" и рукой прикрыла мне лицо. Будучи ребёнком любопытным, я сквозь пальцы матери увидел летевший очень низко истребитель с пилотом в защитных очках. Над нами прогремел звук авиамотора и приглушенная трескотня пулемета истребителя. Пули просвистели мимо. Самолет сделал ещё несколько заходов на наше убежище, затем всё затихло. Мы вышли из балки и направились обратно в нашу квартиру в поселке СТЗ.

Правообладатель иллюстрации Keystone/Getty Images

Оглянувшись, мы увидели горящие вагоны эшелона, вывороченные рельсы и дымящийся разрушенный поезд.

В августе в Сталинграде обычно стоит солнечная теплая погода. Небо чистое и бледно-голубое. В спокойные от бомбёжек дни я любил сидеть у окна в нашей квартире на третьем этаже и наблюдать за воздушными боями нашей и немецкой авиации. Мне особенно запомнился один такой бой в августовском небе над Сталинградским тракторным заводом. С аэродрома близи города в воздух поднялись три биплана, по форме напоминавшие этажерки, - так мы тогда называли такие самолеты.

Они медленно приближались к трём блестящим точкам немецких самолетов. Вскоре из садика около нашего дома начали бухать зенитки, и в голубом небе в районе самолетов появляться "ватные шарики" - результаты разрыва зенитных снарядов, а до меня стали доноситься от этих взрывов звуки легких хлопков.

Во время одного из таких боёв в небе появилась тёмная дымящаяся точка. Она стала кружиться по спирали, оставляя длинный хвост дыма после себя, а затем скрылась в ближайшем лесу. Из нашего поселка выехали две машины скорой помощи - крытые полуторки зеленого цвета с красными крестами на борту. Машины со звуком колоколов направились в лес, откуда в небо вздымались клубы дыма от упавшего самолета.

Казалось, что горит Волга

Моя сестра Наталия (Тала), которой в 1942 году уже исполнилось 14 лет, прекрасно помнит, как с 23 августа почти ежедневно на город начали сыпаться бомбы, то есть фашистская авиация начала проводить так называемые ковровые бомбёжки с целью полного захвата города.

Тала в своих мемуарах вспоминает, как неподалёку от их дома немцы разбомбили нефтехранилища. Всё вокруг было охвачено огнём и черным дымом. Огонь распространился к Волге. Горящая нефть и мазут сползали с крутых берегов в реку, и казалось, что горит сама Волга.

Переправу через реку немцы ежедневно бомбили, а наши саперы ночью переправу восстанавливали и перевозили по ней артиллерийские орудия, военное снаряжение и боеприпасы. Ночью на баржах и через переправу на левый берег реки бегут люди из города. А наутро после очередной бомбёжки в реке плавают трупы солдат и гражданских, сумки, чемоданы и личные вещи людей.

Сестра мне позднее рассказывала, как одна из её соседок решила рискнуть и перебраться на другой берег Волги. Она ушла с сыном и захватила с собой красивую охотничью собаку. Что случилось с соседкой и её сыном - неизвестно, но собака прибежала обратно домой.

В конце лета 1942 года немцы захватили большую часть города, шли уличные бои, и лишь прибрежные районы Волги, где были расположены Сталинградский тракторный завод, завод "Баррикады" и металлургический завод "Красный Октябрь", оставались пока ещё не захваченными немецкой армией.

Правообладатель иллюстрации Keystone/Getty Images

В начале сентября большая часть города была в руинах из-за систематических "ковровых" и прочих бомбёжек, люди ютились в подвалах, в городе отсутствовало водоснабжение, электричество, газ и отопление. Наша семья с Лоренсом в спокойное от бомбёжек время сидела у примуса в спальне, где бабушка готовила какой-то суп, который она называла "затирка". Это была какая-то мутная водица, без запаха и вкуса, рецепт которой вы не найдёте ни в одной поваренной книге. По рассказам бабушки, ушлые люди за углом на улице иногда предлагали "говяжьи" котлеты, но она всегда делала странное лицо, когда говорила об этом, и намекала на мясо человеческих трупов. В городе к осени исчезли все виды домашних животных.

Не было соли, хлеба, сахара и спичек

В дни бомбёжек мы не вылезали из бомбоубежища - подвала в нашем доме, который всегда был битком набит детьми, ранеными военными и больными местными жителями. Среди раненых я часто видел знакомых мне детей по детскому саду. Они лежали на полках с забинтованными руками, ногами или окровавленными повязками на голове.

Дышать там было трудно из-за строительной пыли и духоты, и я часто жаловался матери на удушливый и дурной запах гниющего тела. Никаких антибиотиков в те времена не было и в помине.

Самыми дефицитными товарами в то время были соль, хлеб, сахар и… спички. Правда, народ быстро приспособился к получению огня методами каменного века: в металлическую трубочку малого диаметра вставлялся фитиль из хлопковой ткани или какой-нибудь иной сухой ткани. Эта трубочка прижималась к одному кремнёвому камню, а другим кремнем высекалась искра, которая разжигала фитиль.

В сентябре мы потеряли связь с Талой и её матерью. Как выяснилось позднее, немцы захватили их часть города, и мы не знали, что с ними случилось.

К нам в кухню стали залетать мины, и когда одна мина влетела в одно окно и взорвалась в противоположном углу кухни, Лоренс на ломаном русском языке заявил: "Кватит, немец нас будет сдес убиват, надо укодит, на друкой берек, в степ".

В середине сентября 1942 года мы покинули нашу квартиру, захватив с собой лишь самое необходимое, и по окопам начали пробираться к переправе на Волге.

У переправы было настоящее столпотворение: солдаты с оружием, какие-то пушки, пулеметы, раненые, больные, местные жители с чемоданами и котомками, дети.

Кругом взрывы, крики, ругань, запах пороха и гари. В реке время от времени вздымаются столбы воды от взрывов снарядов. В этой буче отцу как-то удалось уговорить шофера одной военной машины взять нас с собой на баржу, отправлявшуюся на левый берег. Несмотря на обстрелы немецкой артиллерии и авиации, нам посчастливилось живыми добраться до противоположного берега Волги и уйти в степь.

С этого момента мы окончательно утратили надежду на связь с Талой и её матерью и считали их погибшими или без вести пропавшими в ходе Сталинградской битвы.

Правообладатель иллюстрации Из архива Эдуарда Очагавиа
Image caption Рисунок Эдуарда на обрывке газеты

Добравшись до левого берега Волги, мы на двухколесной тачке, сооружённой отцом из досок и колёс, валявшихся в степи на левом берегу, совершили длинный переход по волжской степи на север. Сначала мы добрались до деревни Новая Полтавка, где и провели осень и всю зиму 1942 года.

Зима 1942-43 года в этих краях была очень холодной (-40 С), голодной и вшивой - в буквальном смысле слова. Местные жители в деревнях волжской степи с опаской относились к "сталинградским беженцам", утверждая, что "все они тифозные", распространяют всякие болезни, а иногда и грабят местное население.

Кровососущие вши и клопы действительно были чумой в ту зиму, и в свободное от работы время главным занятием в те дни было уничтожение нательных, головных и постельных паразитов. У моей матери той зимой обострился туберкулёз легких, подхваченный ещё в Сталинграде в начале войны. У меня в ту зиму развился страшный авитаминоз, и всё тело покрылось фурункулами, от которых меня "лечила" бабушка какими-то травяными отварами, в основном из полыни. Шрамы от карбункулов у меня сохранились до сих пор.

Положение несколько улучшилось лишь после того, когда семья перебралась из Новой Полтавки весной 1943 г. в Ней-Колонию - поселение волжских немцев, из которого НКВД изгнало всех жителей Указом Президиума Верховного Совета СССР ещё в сентябре-октябре 1941 года. Для нашей семьи эпопея "Сталинградской битвы" закончилась именно здесь, в поселении Ней-Колония в начале 1943 года.

"Пуф-пуф-капут!" Из воспоминаний сестры Талы

Судя по воспоминаниям моей сестры, её мучения в сентябре и последующей осенью и зимой 1942-43 года были еще более ужасными. В начале Сталинградской битвы она с матерью, как и мы, большую часть времени проводили в бомбоубежищах разных полуразрушенных домов в их районе города.

В одном из подвалов бомба пробила все этажи и упала на их кровать с пожитками, но не взорвалась. В подвале возникла паника: никто не знал, что делать, пришлось всю ночь провести в компании с мрачным сюрпризом.

Правообладатель иллюстрации Из архива Эдуарда Очагавиа
Image caption Сестра Эдуарда Тала в белом берете с подругой в Сталинграде

А наутро вдруг распахнулись металлические двери подвала и немецкие солдаты, как пишет она, с "засученными рукавами и с автоматами в руках" ворвались в бомбоубежище и начали кричать "Аус, Аус" и выгнали всех на улицу.

На улице шли бои, "кругом дым, крики и стоны раненых, взрывы мин и снарядов".

Растерянные, они побежали в сторону СТЗ, который, по слухам, немцы ещё не взяли.

Как пишет сестра, по дороге везде валялись окровавленные трупы красноармейцев и немецких солдат с оторванными ногами и руками.

Им удалось укрыться в подвале "дома профессуры" на западной окраине города, но вскоре немецкие солдаты их обнаружили и там, и выгнали всех на поверхность, организовали в колонну и под конвоем погнали их вместе с русскими военнопленными в сторону г. Калач-на-Дону.

До Калача они не дошли, а остановились на привал в местечке Гумрак, примерно в 10-12 км от Сталинграда. Здесь Тала с матерью и семья Шемберг прикорнули под деревом, а когда проснулись, увидели, что колонна уже ушла, а они остались одни, брошенные в донской степи около поселка Гумрак. В конце сентября в этих местах шли проливные дожди.

Через какое-то время к растерянной группе беженцев подошел появившийся из замаскированной балки-блиндажа немецкий офицер и предложил спуститься в балку, заявив, что иначе они здесь погибнут под миномётным огнём русской армии, мол, вас здесь "пуф-пуф, капут".

Беженки в землянке

Так моя сестра Тала с матерью оказалась вместе с русскими военнопленными и охранявшими их немецкими солдатами в землянке-блиндаже в районе поселка Гумрак. Там они провели страшную зиму 1942-43 года.

Как вспоминает Тала, морозы стояли жуткие, в землянке была единственная печка-буржуйка, в которой тлело бревно, найденное в степи. Вокруг неё грелись в основном немецкие солдаты. Воды не было, поэтому немцы заставляли Талу собирать снег сапёрной лопатой в разбитое корыто, а затем растапливать снег где-то в добытом ведре и таким образом получать "питьевую воду".

Правообладатель иллюстрации Из архива Эдуарда Очагавиа
Image caption Примерно в такой землянке жила сестра Эдуарда Тала

Позднее в землянку начали прибывать новые группы немецких солдат и предъявлять дополнительные требования к русским женщинам-беженкам: чистить землянку от мусора и грязи, "штопфен" (штопать и зашивать) их рваные носки, стирать их бельё, а чем и как - их не интересовало.

Часто свои требования они сопровождали угрозой, один немец даже грозился финкой наказать Талу, потому что она была слишком строптивой.

Дров в степи не было, иногда в окопах она находила доски, палки, этим и топила печку-буржуйку, чтобы выпарить их бельё. За работу немцы давали кусок хлеба.

И снова "Пух-пух-капут"

В декабре-январе 42-го был страшный холод и голод. Одолевали вши, обитавшие не только на белье, но даже и на верхней одежде. Вокруг непрерывно разрывались бомбы и мины и, судя по поведению немцев, чувствовалось, что они оказались в окружении. Кольцо окружения сжималось. Их землянка и все ближайшие были забиты отступавшими немецкими солдатами. Тала с матерью опасались, что немцы их выгонят из землянки, а это уже верная смерть под снарядами и на 40-градусном морозе.

Однажды в конце января один немец даже угрожал Тале своим пистолетом - прикладывал дуло пистолета к голове и кричал, что завтра придут русские и всех вас - указывая на беженцев - уничтожат: "пух-пух-капут".

В те январские дни голодали все: и беженцы, и немцы. Продуктов не было, немецкая авиация не долетала до района Гумрака, поставки продуктов прекратились. Ходили слухи, что в румынской армии, воевавшей на стороне немцев, были случаи каннибализма.

Правообладатель иллюстрации Из архива Эдуарда Очагавиа
Image caption Немецкую ложку оставила себе на память сестра Эдуарда Тала

В один из первых дней февраля все немцы, как по тревоге, выскочили из землянки. Остались только их ранцы. И вдруг наступила необычная тишина: затихли взрывы снарядов и даже замолкли "катюши". В этой тишине, как пишет Тала, послышались странные отдалённые звуки, напоминающие плач ребёнка: "у-у-а, у-у-а". Звуки приближались, и мы стали отчетливо различать протяжные крики: "Ура-Ура-Ура"! Мы сидели в землянке, притихнув, как мыши.

Вдруг в нашу землянку вбежал какой-то немецкий солдат с автоматом, повернулся к нам и воскликнул "метхен", бросил автомат у входа и лёг на землю. Минуту спустя снаружи раздался голос по-русски: "Кто там?" Мать Талы ответила: "Здесь русские и нерусские". В землянку ввалился красноармеец в белом маскировочном халате поверх тулупа с автоматом, увидел немца и приказал ему встать. Тот ответил: "Нихт ферштейн". "Ничего, сейчас поймёшь!" - ответил красноармеец, вывел его из землянки и тут же застрелил. Потом он вернулся к нам, дал нам буханку хлеба, выскочил из землянки и побежал дальше…

Бои в районе Сталинграда затихли примерно 2-го или 3-го февраля 1943 года.

Изредка еще слышалась отдалённая канонада, а Тала с матерью продолжали жить в теперь уже собственной землянке вплоть до апреля.

Некоторые фотографии предоставил Эндрю Шепард, редактор журнала East-West Review

Новости по теме