10 лет Косово. "Беспрецедентный прецедент" в зеркале политики России

  • 16 февраля 2018
Косово, флаги Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Албанский национальный флаг (красный с чёрным) в Косово можно увидеть как минимум не реже, чем флаг Косова (синий с жёлтым). Но в состав Албании государство косовских албанцев не вошло

10 лет назад, когда Косово в одностороннем порядке провозгласило независимость, а Запад ее признал, Москва настойчивее всех предупреждала о страшных последствиях этого шага для мирового порядка. В последующие годы Россия оказалась единственной, кто на деле использовал "косовский прецедент".

17 февраля 2008 года албанские власти Косова объявили свой край независимым государством, отдельным от Сербии, в состав которой Косово де факто входило до 1999 года. Сербия была и остается резко против отделения Косова, но, несмотря на это, новое государство на следующий же день признали США, Британия, Франция, Турция, Албания, в течение 2008 года - более полусотни стран, а к настоящему времени Косово признают 110 из 193 стран-членов ООН.

Не признают Косово, помимо Сербии, такие страны как, например, Россия, Китай, Индия, а также Грузия, Молдова и Украина. Кроме того, Косово не признали и несколько стран Евросоюза, а именно Греция, Испания, Кипр, Румыния и Словакия.

До одностороннего объявления независимости Косова был кровавый албанско-сербский конфликт 1998-1999 гг., интервенция НАТО весной 1999-го, несколько лет жизни под контролем НАТО, ООН и ЕС, свержение Слободана Милошевича и приход к власти проевропейских сил в Сербии и безуспешные попытки ЕС и ООН уговорить стороны, главным образом албанцев, и урегулировать статус края в рамках одного государства с Сербией.

Москва считала себя союзницей и защитницей славянской православной Сербии, а провозглашение нового государства в обход Совета безопасности ООН (решение которого сама же и блокировала) воспринимала как (очередное) покушение на ее статус мировой державы, и российские официальные лица в выступлении за выступлением говорили об угрозе мировому порядку.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Демонстрация в Белграде в 2008 г. На транспаранте - Путин и тогдашний премьер Сербии Воислав Коштуница

"Прецедент Косова - это страшный прецедент. Он, по сути дела, взламывает всю систему международных отношений, сложившуюся даже не за десятилетия, а за столетия. И он, без всяких сомнений, может повлечь за собой целую цепочку непредсказуемых последствий", - говорил президент России Владимир Путин через пять дней после провозглашения косовскими албанцами независимости.

"Поощрять сепаратистские тенденции, я считаю, аморально", - предостерег министр иностранных дел России Сергей Лавров в марте того года в интервью "Российской газете" и добавил, что "косовский прецедент" уже воодушевил сепаратистов в других регионах мира, и что "мы видим только начало крайне взрывоопасного процесса".

При этом глава российского МИД заверял, что сама Россия, конечно же, ни в коем случае не будет поощрять сепаратистские тенденции - даже в тех конфликтах, в которые сама тем или иным образом вовлечена.

"Нет и проекции этой ситуации на Абхазию, Южную Осетию, Приднестровье. Повторяю, что здесь нет никакой увязки. Мы не ждем, "потирая руки", что сейчас Косово отломят от Сербии, и мы начнем то же самое делать в отношении этих республик. Это совсем не так", - заверял Лавров, выступая в Госдуме в марте 2007 года.

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption В столкновениях в Косове уже после провозглашения независимости серьезно страдали и солдаты из миротворческих сил ООН

"Мне кажется, у многих как-то укоренилось в умах, что Россия так твердо выступает по Косово, предостерегает, что это будет прецедент, а сама в душе только и ждет, чтобы это произошло, и потом начнет признавать всех подряд вокруг себя. Нет ничего более ложного в отношении понимания российской позиции. Мы прекрасно понимаем дестабилизирующий эффект любых сепаратистских процессов", - повторял министр на пресс-конференции в начале 2008 года.

Россияне и другие противники независимости Косова говорили о прецеденте, условный "коллективный Запад" на это возражал, что что косовский конфликт, как и все другие конфликты, уникален, и в международно-правовом смысле случай с Косово не должен воприниматься как прецедент для других сепаратистских регионов.

Зафиксированные в документах ООН право государств на охрану территориальной целостности и право народов на самоопределение находятся в нерразрешимом противоречии, во всяком провести межди ними линию очень трудно, и для обоснования независимости Косова эксперты по международному праву использовали концепцию "возмещающего права на отделение".

Согласно этой концепции, народ имеет право на отделение от государства, если оно допустило в его отношении жестокость и несправедливость, то есть отделение компенсировало бы понесенные народом ущерб и утраты.

При этом должны быть соблюдены несколько важных условий. Во-первых, это действительно должен быть народ, компактно населяющий определенную территорию.

Должны быть зафиксированы и признаны массовые и постоянные нарушения основных прав человека, совершаемые в отношении этого народа. Государство должно систематически отказывать этому народу в реализации права на самоопределение в менее радикальных, чем отделение, формах - то есть в автономии.

Наконец, что очень важно, отделение должно считаться крайней мерой и применяться лишь после того, как исчерпаны все остальные способы примирить этот народ с метрополией и сохранить государство в прежних границах.

Концепция "возмещающего отделения" не была разработана под Косово - один из ее авторов, американский эксперт по международному праву Аллен Бьюкенен публиковал работы на эту и смежные темы в течение 90-х годов, а вышеизложенные принципы сформулировал в 1997 году. Но случай Косово с определенными натяжками подошел под описание.

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Косовские албанцы очень благодарны США. Биллу Клинтону в Приштине при жизни поставили памятник

Правда, соответствие критериям оказалось несколько разнесенным во времени: лишение Косова статуса автономии и затем жестокое подавление сепаратизма были в конце восьмидесятых и в девяностых, а после смены власти в Белграде в 2003 году Сербия уже была готова дать краю автономию. Но на меньшее, чем независимость, не соглашались уже албанцы.

В том, как западные политики, обосновывая необходимость вмешательства, описывали события 1998-1999 гг., тоже были сильные натяжки. Конечно, за время войн в Хорватии и Боснии Сербия заработала определенную репутацию, но все же в кровавых конфликтах редко бывают исключительно злая и исключительно добрая стороны. Политики сильно упрощали, и очень многим это не нравится.

"Интервенция в Косово - это предостережение от гуманитарных интервенций в разгар жестокой гражданской войны. Сторонники интервенции изображали власти Сербии во главе со Слободаном Милошевичем как олицетворение зла, а косовских повстанцев во главе с Армией освобождения Косова - как отважных благородных демократов, - писал уже в 2013 году эксперт по международным отношениям, научный сотрудник американского Института Катона Тед Гэлен Карпентер. - В реальности все было иначе. АОК была мутным конгломератом настоящих демократов, радикальных албанских националистов, исламских радикалов и откровенных социопатов. Есть достоверные свидетельства того, что эти силы виновны в многочисленных зверствах, включая убийство сербских гражданских лиц и военнопленных и продажу их органов на международном черном рынке".

Но, в конце концов, интервенция все-таки остановила большую резню, будь она односторонней, как изображали дело некоторые политики, или взаимной. Хотя менее масштабные, локальные столкновения между албанцами и сербами время от времени вспыхивали еще несколько лет.

У России же через полгода после провозглашения независимости Косова случились Южная Осетия и Абхазия.

Воспользовавшись попыткой прозападного правительства Грузии во главе с Михаилом Саакашвили восстановить военным путем контроль над Южной Осетией, Россия вторглась и в Южную Осетию, и заодно в Абхазию, и тут же признала независимыми государствами эти две бывшие грузинские автономии, которые и до того были клиентами Москвы.

Москва только что говорила об "аморальности поощрения сепаратистских тенденций", и здесь, чтобы не выглядеть непоследовательными, российские официальные лица заверили, что не изменили своего отношения к сепаратизму, просто сепаратисты в Грузии - это совсем другое дело, нежели косовский случай.

"Нельзя говорить об изменении позиций России в отношении базисных принципов международного права. Исходим из того, что в Косово, которое некоторые западные страны признали в качестве субъекта международного права, не существовало таких юридических, исторических и иных факторов для самоопределения по сравнению с теми, которые были и есть у Южной Осетии и Абхазии", - объяснял в интервью польской "Газете Выборчей" Сергей Лавров в сентябре 2008-го.

Но международное сообщество ясно читало между строк российских заявлений: "Вот вам за Косово!"

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Во время конфликта 1998-1999 года мирных жителей убивали обе стороны. На фото - гробы с останками албанцев, найденными и эксгумированными через несколько лет

"Косовский прецедент" поминали и в связи с Приднестровьем - тогдашний президент Игорь Смирнов говорил, что у его непризнанной республики еще больше оснований быть признанной, и в связи с Нагорным Карабахом - руководство Армении, наоборот, заявляло, что Косово не может быть примером для Карабаха.

За пределами бывшего СССР Косово упоминали, например, в связи с Северным Кипром, Квебеком, Каталонией. Но нигде пример или "прецедент" Косово не был в действительности использован для изменения статус-кво. В частности, потому что, как и говорилось при провозглашении независимости Косова, этот случай, как и все другие, уникален.

В том же сентябре 2008 в интервью польскому телевидению Сергей Лавров всячески подчеркивал, что Южная Осетия и Абхазия - это особый случай, Россия была вынуждена сделать то, что сделала, и больше ничего подобного не предвидится.

"Слышал, что некоторые деятели в Европе стали «кликушествовать», что вот теперь после Южной Осетии следующей будет Украина, потом Молдова, но это вызвано больным воображением", - заверил глава МИД России.

Через пять с половиной лет "больное воображение" оказалось здоровым предвидением: Россия аннексировала Крым. При этом концепция у российского руководства зримо изменилась: оно стало прямо ссылаться на косовский пример.

"Крымские власти опирались и на известный косовский прецедент, прецедент, который наши западные партнёры создали сами, что называется, своими собственными руками, в ситуации, абсолютно аналогичной крымской, признали отделение Косово от Сербии легитимным", - заявил президент Путин 18 марта 2014 года в торжественной речи по поводу принятия Крыма в состав России.

Дальше Путин посвятил несколько минут доказательствам того, что отторжение Крыма от Украины полностью соответствует решению Международного суда ООН и прочим доводам, которые западные страны приводили в пользу независимости Косова, а затем перешел к обвинениям в адрес "западных партнеров", которые, по его мнению, руководствуются не международным правом, а правом сильного, и организуют "цветные революции".

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Косовская армия называется "Силы безопасности"

Если во время провозглашения независимости Косова Москва твердо стояла за приоритет территориальной целостности над правом на самоопределение, то после Крыма приоритетным в глазах российской дипломатии стало последенее.

"Вхождение Крыма в состав Российской Федерации, воссоединение Крыма с Россией произошло в полном соответствии с международным правом. Есть статья 1 Устава ООН, среди главных принципов которой перечисляется право народов на самоопределение. Чуть ниже там упоминается необходимость уважать территориальную целостность государств, но в контексте уважения права на самоопределение", - разъяснял Сергей Лавров в традиционной ежегодной речи перед студентами МГИМО 1 сентября 2016 года.

Россия обосновывала захват Крыма, кроме прочего, доводами о будто бы возникшей после Майдана угрозе безопасности русского населения полуострова, а также о том, что украинские власти отказывали Крыму в самоопределении (в 1992 и 1995 гг. Крым пытался провести референдумы сначала о независимости, а затем - об автономии, но оба раза референдумы отменяли сначала Верховная рада Украины, а затем и парламент самого Крыма; статус автономии, однако, полуострову был предоставлен).

Эти аргументы вполне ложатся в схему того самого "возмещающего права на отделение" - если, конечно, воспринимать их всерьез.

Но за пределами России и Крыма эти аргументы мало кого убедили.

"Мне трудно найти возражения против того, что Косово было очевидно законным, а Крым очевидно незаконен", - писал в марте 2014 года видный американский юрист, специалист в области международного права Джек Голдсмит, разбирая доводы России и ее оппонентов, а также использование понятий "легальность" и "легитимность" в аргументации всех сторон.

"Международное право здесь отпадает, поскольку оба случая были иллегальны, и остается лишь битва вокруг легитимности, оценка которой в еще большей мере зависит от точки зрения смотрящего, чем оценка легальности, - продолжал гарвардский профессор Голдсмит. - Можно добавить, что в вопросе независимости большее значение, чем спор о легальности и легитимности заявки на независимость, имеют интересы государств, которые решают, признавать ли эту независимость".