Варшава, Прага, Будапешт: линия разлома Eвросоюза

  • 22 февраля 2018
Премьер-министры стран Вышеградской группы Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Страны Вышеградской группы сегодня противостоят Брюсселю сразу на нескольких направлениях

У Польши есть право защитить историческую правду, сказал польский президент Анджей Дуда, подписывая в начале февраля закон, запрещающий обвинять поляков в пособничестве Холокосту.

Закон также запрещает называть развернутые на территории Польши нацистские лагеря смерти польскими и отрицать преступления украинских националистов, сотрудничавших с Третьим рейхом.

За это можно поплатиться солидным штрафом или сесть в тюрьму сроком до трех лет.

В ответ на обвинения со стороны Израиля, США, а затем и Франции Дуда ответил, что Польша не будет пересматривать свое решение.

Разногласия по существенным вопросам между Польшей и Евросоюзом накапливались не один день. Брюссель уже довольно давно обвиняет Варшаву в отступлении от демократических принципов, следование которым и привело ее в ЕС в 2004 году.

В соседней Венгрии президент Виктор Орбан и его партия "Фидес" также находится в состоянии боевых действий с Европейским союзом и обвиняется последним в похожих грехах.

Как и его польский коллега, Орбан утверждает, что такова воля избирателей, приведших его к власти. И с этим не поспоришь: выборы в Польше и Венгрии были вполне демократическими по европейским стандартам.

Баталия Восточной и Западной Европы угрожает затормозить, а то и вовсе обнулить полтора десятилетия интеграционных процессов, а в более широком смысле ставит вопрос: ЕС - это объединение по принципу общих экономических интересов или общих ценностей?

Скупка активов

В том, что касается экономических интересов, не все просто и однозначно.

За годы, прошедшие с падения коммунистических режимов в странах Восточной Европы их экономический рост во многом обусловливался западными инвестициями.

А инвесторов, в свою очередь, привлекала сравнительно дешевая рабочая сила и близость новой производственной базы к своим внутренним рынкам.

Сегодня ситуация такова, что некоторые экономисты, например, Филип Новокмет и Томас Пикетти из Парижской школы экономики и Габриэль Цукман с факультета экономики Университета Калифорнии, открыто говорят о том, что странами Восточной Европы владеют иностранцы.

В основном это германские компании: например, Audi построила в городе Дьёр на западе Венгрии огромный завод по производству двигателей.

Это обошлось компании в восемь миллиардов евро, зато сегодня завод производит 90% всех двигателей для Audi и немалое количество моторов для машин других марок концерна Volkswagen.

Завод дает работу 12 тысячам человек. За это концерн получает налоговые льготы и имеет доступ к государственным субсидиям.

Восточноевропейские страны по-прежнему привлекательны для инвесторов: так, прямые инвестиции в польскую экономику составляют около 40% ее ВВП. Для Венгрии этот показатель выше в полтора раза - почти 64%.

Это, конечно, очень хорошо, но у такой инвестиционной привлекательности есть и обратная сторона.

Например, в Польше 60% активов банковской системы принадлежит иностранцам. В Венгрии - 80%, в Словакии - 98%.

Треть всей рабочей силы в Польше занята работой на иностранные компании, которые генерируют две трети всего экспорта страны.

Если страна с таким участием иностранного капитала в экономике по каким-то причинам вдруг теряет инвестиционную привлекательность, эта инвестиционная "подушка" изымается.

С большой вероятностью правительство этой страны остается один на один с миллионами безработных, глубокой рецессией, нефункционирующей банковской системой и нехорошей перспективой социального взрыва.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Завод в венгерском Дьёре обеспечивает двигателями практически все автомобили Audi

"Сейчас муссируется точка зрения, что нам невыгодно было вступать в Евросоюз, - говорит польский политолог Петр Козаржевский. - Дескать, пришедшие оттуда огромные средства - ничто по сравнению с тем, что иностранный капитал захватил всю экономику и репатриирует все полученные средства обратно за границу. Но это создание угрозы и видимости потерь, которых на самом деле нет".

Помимо частных инвестиций, экономики восточно-европейских стран получают еще и субсидии ЕС. В связи с "брекситом" в бюджете Евросоюза образуется дыра глубиной в 10 миллиардов евро в год.

Богатые члены ЕС готовятся урезать дотации более бедным странам, что предвещает еще одно столкновение востока и запада Европы.

Тем более, что в качестве обоснования сокращения субсидий некоторым странам уже открыто называется неприятие ими либеральных ценностей.

В то же время недавно переизбранный президент Чехии Милош Земан недавно высказался в том духе, что, возможно, лучше лишиться европейских субсидий, чем принимать иммигрантов-мусульман. Польша и Венгрия тоже недвусмысленно говорят Брюсселю: мы - не ваши колонии.

Сказать легко. Удержать показатели экономического роста, которым нынешние восточно-европейские лидеры во многом обязаны своей популярностью, в отсутствие финансовой помощи ЕС и иностранных инвестиций гораздо сложнее.

Правда, в той же Польше, например, заметный экономический рост начался еще в 90-х, и с тех пор практически не прекращался.

И вообще страны "новой Европы" сравнительно легко пережили финансовый кризис 2008 года, в отличие от своих западноевропейских партнеров.

Да и "старой Европе", привыкшей к сытости за послевоенные годы, нелегко будет отказаться от выгод и возможностей, которые предоставляют растущие экономики "новой Европы".

Поэтому сценарий с полным прекращением инвестиций в страны Восточной Европы можно считать академическим упражнением.

Однако деловые отношения между востоком и западом континента могут испортиться вслед за политическими, и полностью игнорировать эту перспективу не стоит.

Право и популизм

В конце декабря Еврокомиссия ввела беспрецедентные дисциплинарные меры в отношении Польши, мотивируя это тем, что запланированные в стране реформы судебной системы ставят под угрозу существование правового государства и подрывают общие ценности ЕС.

Правящая партия "Право и справедливость", возглавляемая Ярославом Качиньским, которого многие обозреватели считают негласным главой государства, имея большинство в парламенте, без особого напряжения провела через сейм законопроект, наделяющий депутатов и министра юстиции правом назначать судей без консультаций с представителями судебной системы.

Польское правительство утверждает, что новое законодательство необходимо для борьбы с коррупцией, а давление со стороны ЕС называет политическим. Президент Польши Анджей Дуда сообщил, что подпишет спорные законы о судебной реформе, несмотря на начало санкционной процедуры со стороны Еврокомиссии.

Правообладатель иллюстрации EPA
Image caption Президент Польши Анджей Дуда обещал подписать закон о судебной реформе

К слову, необходимость судебной реформы признают большинство поляков. Однако многие из них также поддерживают и мысль о том, что механизмы этой реформы должны решаться в Варшаве, а не в Брюсселе.

И это вторая проблема, набирающая вес в отношениях "старой" и "новой" Европы.

"В процессе присоединения (который был довольно продолжительным - около десяти лет) Брюссель попытался учить Центральную Европу, как ей жить. Мол, вы маленькие, отсталые, и должны радоваться, что вас пригласили к большому столу", - так характеризует ее политолог, профессор университета Корвинус в Будапеште Павел Томаш.

Похожие настроения наблюдаются и в Польше, и в Чехии. Работающий в Праге независимый аналитик Юрий Федоров объясняет это таким образом: "Старая Европа в 60-70-е годы пережила всплеск левых настроений. Тут и 1968 год во Франции, и левацкие организации в Германии, и "Красные бригады" в Италии. Люди, которые в Париже устраивали баррикады и громили полицейские участки, никуда не делись. Они в значительной мере сохранили свои взгляды. "Новая Европа" процессов такого рода не переживала. Политическая жизнь там возникла в конце 80-х годов, когда начали рушиться скрепы тоталитарных режимов. Политической сознание в "новой" и "старой" Европе отличается в силу исторических процессов. Конечно, в странах "новой" Европы много людей, разделяющих то, что называется "европейскими ценностями", но это не большинство".

Водоразделом стал миграционный кризис 2015 года. Некоторые страны, например, Венгрия, открыто отказались принимать нелегальных мигрантов по установленным ЕС квотам.

Не особо утруждая себя принятым в Брюсселе политесом, чиновники прямо говорили, что в христианской Европе мусульманам (в массе своей молодым, не обремененным семьей мужчинам) нечего делать, тем более в таких количествах.

Граждане такой подход, в общем, приветствуют - если судить по результатам недавних выборов в странах Восточной Европы и прогнозам на выборы грядущие.

Правда, политики популистского толка сегодня на подъеме не только на востоке континента.

"Изучая статистику, мы видим, что популизм в последние 20 лет заметно вырос в популярности. В 2000 году в среднем доля голосовавших за популистов составляла 8%, сейчас - примерно 25%. Рост популярности популистов продолжается", - утверждает Яша Мунк, автор книги "Народ против демократии".

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Австрия часто следовала в кильватере немецкой политики, но новый канцлер Себастиан Курц может нарушить эту традицию

Но в странах Западной Европы откровенные популисты к власти прийти пока не сумели. Ни британская Партия независимости, ни Национальный фронт Марин Ле Пен, ни "Альтернатива для Германии" не определяют повестку дня в парламентах своих стран.

"Какая-то часть общества поддерживает популистские лозунги. Такие силы есть в любой стране. Это вопрос уровня поддержки, - считает Петр Козаржевский. - Только в странах "новой" Европы национальный, эгоистический популизм поднимает голову настолько, чтобы серьезно влиять на политику государств".

Несколько особняком стоит Австрия и ее новый канцлер Себастиан Курц. Аналитики указывают на заметно ускорившееся в последнее время сближение Вены и Будапешта, что наводит на интересные исторические параллели.

Особый путь в Европу

В "новой" Европе ситуация другая. И Фидес, и "Право и справедливость" пришли к власти, обогнав соперников из "атлантического" лагеря - сторонников демократии в ее западноевропейском прочтении.

"В истории Венгрии атлантического либерализма не было, - напоминает Павел Томаш. - Когда венграм объясняли, что это единственное спасение, что, если они хотят быть современными, западными, богатыми, они должны иметь этот западный либерализм, то многие чувствовали, что их приглашают к обеду, где подают не их рацион".

Член польского сейма от правящей партии "Право и справедливость" Доминик Тарчиньский объясняет: "Мы - часть демократической системы в Польше. Мы уважаем демократию. Демократия означает большинство. Поддержка нашей партии была столь высока, что нам впервые в истории не нужно формировать коалицию. Это означает, что мы - голос нации, ее голос надо уважать. Мы обещали реформы, и мы стараемся воплотить их в жизнь".

Такое понимание демократии заметно отличается от "евроатлантического", где избранный парламент должен представлять интересы не только победившего на выборах большинства, но и меньшинства. Собственно, именно с ним и не соглашаются в Брюсселе.

"Популизм - это одно, но структурные изменения конституции, которые невозможно отыграть назад - это совсем другое, - говорит глава Комиссии Европарламента по гражданским свободам, юстиции и внутренним делам Клод Морэ. - Когда исполнительная власть назначает судей - где здесь разделение властей? И главное, это означает, что в таких условиях применение законодательства ЕС будет невозможным. Можно ли в таком случае быть членом Евросоюза?"

Можно, отвечают восточноевропейские политики новой волны. Просто смиритесь с мыслью, что страны "новой Европы" - это полноправные члены союза, имеющие право на свою точку зрения, а их правительства несут ответственность в первую очередь перед своими избирателями, а не безымянными брюссельскими бюрократами.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Венгерские власти построили на границе с Сербией забор, чтобы не пускать в страну нелегалов

"Эти общества только вступают в первую фазу нормального потребления, нормальной жизни, с нормальными социальными благами - здравоохранение, образование и так далее. Это очень ценится, люди считают, что они это заработали и заслужили, они платят налоги, и совершенно не склонны принимать людей, которых они воспринимают как нахлебников. Это разница в стадиях исторического развития двух частей Европы", - продолжает свою мысль Юрий Федоров.

"По некоторым параметрам общественно-политическое развитие стран Новой Европы стран не дошло еще до уровня государств, составляющих ядро Евросоюза, - соглашается Петр Козаржевский. - Поэтому эти страны, конечно, стремятся в Европу по соображениям идеологическим и прагматическим, но при этом общества центральноевропейских стран не преодолели еще узкого ограниченного взгляда на свои национальные интересы как нечто, что находится внутри страны. Идеи "общеевропейского дома" вербально признаются, но ни общество, ни значительная часть политиков не чувствуют, насколько это необходимо".

Брюссель нам не указ!

Страны "новой Европы" гораздо легче, чем другие, пережили финансовый кризис 2008 года.

Строго говоря, это не удивительно: для вступления в ЕС его новым членам пришлось как следует подтянуть свои экономические показатели, в частности, фискальную дисциплину.

К тому же небогатые (а в недалеком прошлом просто нищие, по западным стандартам) страны Восточной Европы в целом более устойчивы к экономическим неурядицам: даже заметное снижение уровня жизни не воспринимается как катастрофа, а более дешевая рабочая сила дает конкурентные преимущества.

Экономические успехи - или как минимум отсутствие спада или стагнации, - в значительной степени объясняют популярность правительств "новой Европы".

На грядущих в апреле венгерских выборах партия "Фидес" во главе с Виктором Орбаном вполне может получить конституционное большинство, набрав более 50% голосов. И в странах "старой Европы" с этим, похоже, начинают считаться.

Неназванный чиновник одного из западноевропейских правительств так охарактеризовал ситуацию британской газете Times: "Да, Орбан немного авторитарен, да, он популист. Но он оказался прав насчет миграции, он умен, он выигрывает выборы и никуда не исчезнет - нам придется иметь с ним дело".

В Польше советники Ярослава Качиньского внимательно изучили секреты электоральных успехов Орбана.

Сразу после победы на выборах 2015 года "Право и справедливость" запустила процесс юридической реформы и расширения программ социальной помощи.

С тем же результатом, что и в Венгрии: рост поддержки населения, особенно в сельских районах (свежие опросы показывают рекордную для Польши поддержку в 45%), и лобовое столкновение с Брюсселем.

Нынешнему правительству это столкновение только на руку. "Можете не сомневаться, значительная часть поляков раздражена навязчивыми действиями и риторикой Европейской комиссии. В Брюсселе этого толком не понимают", - заявил по этому поводу польский министр по делам Европы Конрад Шиманский.

Вышесказанное справедливо, разумеется, не только для Польши. Твердость в общении с Евросоюзом - дело принципа во "вставших с колен" странах "новой Европы", во всяком случае, для значительной части населения.

У политиков мотивировка несколько отличается.

"Надо представлять себе реальное место евроскептицизма, национал-популизма в польских условиях, - утверждает Петр Козаржевский. - Он используется прежде всего для решения внутриполитических задач. Борющиеся группировки используют лозунги, которые могли бы быть привлекательны для определенной части избирателей. Сейчас игра на национализме, на ксенофобии, на проблемах, которые может повлечь за собой миграционный кризис или какие-то действия Брюсселя, кажется достаточно выигрышной".

"Орбан был пионером в этой группе стран, - считает Павел Томаш. - Сначала он был либералом-фундаменталистом, но потом понял, что так он никогда не станет премьер-министром, и резко поменял свои политические взгляды и риторику. И это сработало, причем так, что ему простили все, включая хорошие отношения с Москвой".

Наиболее выпукло эти особенности политической жизни проявились в связи с миграционным кризисом, накрывшим Европу в 2015-16 годах. Польша, как и Венгрия и Чехия, отказались выполнять постановления ЕС по распределению беженцев согласно системе квот.

"Эти страны руководствуются убеждением, что нельзя проводить миграционную политику вопреки общественному мнению, - говорил тогда Конрад Шиманский в интервью "Польскому радио". - Эти страны убеждены, что такие механизмы не способны эффективно помочь миллионам беженцев. Я считаю, что предложенный механизм лишь вредит Евросоюзу. Ведь уже сейчас это порождает протесты и беспокойство значительной части общества"

"Квоты по распределению беженцев неэффективны и бесполезны, подобное мнение недавно высказал и глава Евросовета Дональд Туск", - заявил несколько недель назад премьер-министр Чехии Андрей Бабиш,

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Побитые окна центра исламской культуры в Варшаве

Однако насколько на самом деле оправданы опасения граждан по поводу миграции?

"Это проблема, оказавшаяся весьма впечатляющей для общества, но на самом деле для Польши ее не существует, - утверждает Петр Козаржевский. - Для страны с 40-милионным населением восемь тысяч мигрантов, положенных по квоте Евросоюза, - это капля в море, тем более что Польша их все равно не принимает. К тому же Польша не является страной, привлекательной для миграции, и предположения, что сюда устремятся миллионы мигрантов и введут тут шариат - это совершенно необоснованные страхи".

Союз равных?

Трения между востоком и западом Европейского союза грозят стать его главной головной болью на ближайшие годы.

Новый канцлер Австрии Себастиан Курц недавно заявил, что эти трения - один из главных вызовов, на которые ЕС предстоит найти ответ, и высказал свою версию: рецепт в том, чтобы ка всем членам ЕС, большим и малым, относились одинаково.

Спорить с этим сложно: Европейский союз создавался на принципах равноправия всех его членов - и в том числе в этом была его привлекательность для стран "новой Европы", натерпевшихся в статусе "меньших братьев" в советские времена.

Однако на практике реализовать это равенство получается не всегда. Рост националистических настроений наблюдается ведь не только в Восточной Европе - националисты на подъеме и в странах традиционного евроатлантического уклада, пусть и не добившиеся пока значительных электоральных успехов.

В Великобритании, например, термин "польский водопроводчик" существует уже с десяток лет, и отнюдь не является комплиментом. Собственно, и сам "брексит" - это во многом протестное голосование против "понаехавших".

Внезапно проснувшаяся национальная гордость вряд ли поможет разрешению противоречий между востоком и западом Европы.

В той же Польше уже обсуждался вопрос о том, что в европейских институтах ее 40-миллионное население представляют столько же депутатов, сколько и десятикратно меньшее население Дании.

Теперь представьте, что подобные настроения проснутся где-нибудь в бундестаге: мол, кто такие эти поляки, чья экономика по объему ВВП в четыре раза уступает нашей?

О возможном распаде Евросоюза по этой "линии разлома" речь пока не идет.

"Нет причин, по которым Польша, Чехия или Венгрия решились бы на выход из ЕС. Они больше получают от ЕС, чем отдают, им это выгодно. Их защищают геополитически, их населению объясняют, что они - Запад, и это всем нравится. Думаю, что нет такого чеха, словака или венгра, который отказался бы от Шенгена. Это даже важнее субсидий", - утверждает Павел Томаш.

"Говорить, что это приведет к расколу Европейского союза, к выходу из него "Вышеградской четверки", пока преждевременно, - соглашается Юрий Федоров. - но мне кажется, что Европейскому союзу придется приспосабливать свою идеологическую систему к новым реалиям, если он хочет сохранить политическое единство".

Политическое единство - это как раз то, что Евросоюзу на протяжении всей его истории удавалось не без труда. Да и в экономике не все гладко - достаточно вспомнить греческий кризис, вяло текущий по сей день.

Президент Франции Эммануэль Макрон сегодня вновь говорит о "двухскоростной Европе".

Как именно она может выглядеть, пока неясно, но уже сам факт обсуждения ступенчатой конструкции европейского блока, при всех его (пока неочевидных) экономических выгодах, не свидетельствует о единстве внутри союза.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Теперь в Евросоюз собираются и балканские страны

А тут еще ЕС снова решил расширяться: на днях Брюссель объявил, что балканские страны смогут присоединиться к союзу в 2025 году - разумеется, при соблюдении ими необходимых политических и экономических условий.

Поскольку расширение Евросоюза диктуется в первую очередь соображениями текущей политики, можно с приличной долей уверенности предсказать, что Балканы действительно войдут в ЕС в указанные сроки - в конце концов, случилось же такое с Болгарией и Румынией.

Не нужно быть провидцем, чтобы догадаться, что Евро-Балканы станут еще одной ареной противоборства Брюсселя и региональных правительств.

Пессимисты предсказывают появление ситуативных альянсов внутри ЕС, грозящих парализовать работу его политических институтов.

А это - еще один козырь в руки евроскептикам всех стран.

Новости по теме