Тайна покушения на губернатора Петербурга. Кто направил руку Веры Засулич?

  • 12 апреля 2018
Российская революционерка Вера Засулич (1866 год) Правообладатель иллюстрации Public domain
Image caption Вера Засулич

12 апреля 1878 года суд присяжных оправдал 28-летнюю революционерку Веру Засулич, стрелявшую в петербургского градоначальника Федора Трепова. Из 12 членов жюри 11 были дворянами, чиновниками или купцами. Представители высшего общества, сидевшие на VIP-местах в зале суда, бешено рукоплескали вердикту.

Этим громким, а, по мнению многих, судьбоносным решением, обнажившим глубину конфликта между властью и обществом, дело Засулич и вошло в историю.

О том, почему суд общественной совести оправдал Засулич, и как к данному факту относиться, написаны тома.

Между тем, в тени сенсации 140 лет оставались многочисленные загадки и неувязки, заставляющие предполагать, что в этой истории имелось двойное дно. Их анализ привел петербургского исследователя, автора книги "Самоубийство империи" Анджея Иконникова-Галицкого к выводу, что дело было не совсем так, как описывают учебники.

С историком побеседовал обозреватель Русской службы Би-би-си Артем Кречетников.


Би-би-си: Вы утверждаете, что с этим покушением все не просто?

А.И.: Странности концентрируются вокруг двух пунктов: поведения следственных органов, а если называть вещи своими именами, императора Александра II, и дальнейшей жизни Веры Засулич.

К тому времени сформировался определенный стиль ведения политических дел: всемерно преувеличивать революционную опасность; за всяким локальным оппозиционным проявлением искать централизованный всероссийский заговор; следствие вести, не торопясь, придирчиво проверять все связи подозреваемых; для пущего эффекта объединять в рамках одного дела людей, не имевших друг к другу никакого отношения. "Процесс 50-ти", "процесс 193-х" - с трудом находили помещения нужного размера!

При этом из упомянутых 193 народников в Сибирь поехали 28 человек, остальные были либо оправданы за незначительностью деяний, причем не присяжными, а сенаторами, либо освобождены в зале суда, потому что уже отбыли в предварительном заключении полученные ничтожные сроки.

Зато следствие шло три с половиной года - несколько фигурантов успели в крепости умереть или сойти с ума.

Би-би-си: А тут не распространение брошюр, не разговоры в студенческих кружках - дерзкая попытка убийства высокопоставленного сановника! Вот бы где копнуть…

А.И.: Расследование важнейшего дела было проведено поразительно поспешно и небрежно. 5 февраля выстрел - 12 апреля уже приговор.

Мать Засулич допросили один раз, и весьма поверхностно, а двух сестер, имевших отношение к революционным кругам, вовсе не побеспокоили.

Следствие держалось единственной версии: выходка экзальтированной одиночки на почве личной неприязни. Слова Засулич не ставились под сомнение, ей не задавали дополнительных вопросов, даже очевидных. Как будто боялись, что она скажет лишнее.

Би-би-си: Сразу после покушения кто-то усиленно распускал слух, будто Засулич и Боголюбов (настоящее имя Архип Емельянов; петербургский студент-народник, арестованный за участие в демонстрации 18 декабря 1876 года возле Казанского собора; находясь в доме предварительного заключения, вопреки действовавшему законодательству подвергся сечению розгами по приказу Трепова за непочтительность - прим. Би-би-си) были любовниками.

А.И.: Да-да! Какая замечательная, все сразу объясняющая версия! Публика обожает подобные истории, все внимание переключается на пикантные детали.

Но вышла незадача: было неопровержимо установлено, что Засулич и Боголюбов никогда не встречались.

Тут же родилась другая гипотеза: впечатлительная девушка узнала о жестоком и незаконном сечении Боголюбова, находясь в ссылке в Пензенской губернии, среди тупых равнодушных мещан. Ей некому было излить душу, бессонными ночами она рисовала себе душераздирающие картины, копила гнев, и, в конце концов, взвинтила себя настолько, что в одиночку решила покарать сатрапа.

На этой версии построил свою знаменитую речь адвокат Петр Александров. Понятно, защиту она устраивала. Но нелюбознательность следствия просто поражает.

Позвольте, а от кого Засулич стало известно об инциденте в петербургском доме предварительного заключения? Дело было не особенно громкое, столичные газеты о нем писали, но без упоминания Трепова.

Предварительное следствие этим вопросом вообще не озаботилось, на суде председательствовавший Анатолий Кони задал его, но удовольствовался ответом: "Узнала от знакомых".

Правообладатель иллюстрации Public domain
Image caption Федор Трепов

Между возвращением Засулич в столицу и покушением прошло около двух месяцев. И в это время она общалась уже не с обывателями, а с единомышленниками.

Дмитрий Каракозов в 1866 году отправился из Москвы в Петербург убивать царя, ничего не сказав членам ишутинского кружка. Но он по натуре был крайне замкнутым и скрытным, а тут мы видим явное противоречие: Засулич якобы мучилась от того, что ей не с кем было поделиться, а когда такая возможность возникла, два месяца таилась от товарищей?

Би-би-си: Была еще загадочная история с покупкой револьвера "бульдог", из которого она стреляла в Трепова.

А.И.: Хозяин оружейной лавки показал, что его приобрел молодой человек, причем сначала выбрал дамский браунинг, а часа через два вернулся и поменял на более мощную модель.

Засулич заявила: это просто знакомый, он ничего не знал. Опять-таки личностью этого человека не заинтересовались ни следствие, ни суд.

Согласитесь, странная просьба для девушки: купить револьвер, да посильнее. Что это за доверчивый исполнительный друг, который побежал в магазин, ни о чем не спросив?

Наконец, дела о терроризме в России всегда рассматривало особое присутствие сената или военные суды, а дело Засулич направили присяжным, словно речь шла о покушении из ревности.

Сомнения в связи с этим выражали такие разные люди, как [либеральный судебный деятель] Анатолий Кони и [консервативный обер-прокурор Синода] Константин Победоносцев, но министр юстиции граф Пален заявил, что дело простое, и толковый председатель его проведет без сучка, без задоринки.

Би-би-си: Почему машина российской юстиции действовала столь удивительным образом?

А.И.: Анатолий Кони в своих мемуарах, являющихся основным источником информации о деле Засулич, представляет главной фигурой даже не Палена, а прокурора петербургской судебной палаты Александра Лопухина, который никак не мог принимать важные решения.

Однако он рассказывает, что император, на следующий день после покушения приехавший в дом градоначальства навестить раненого Трепова, встретился там с Паленом и Лопухиным и уединился с ними примерно на полчаса - явно не побеседовать о погоде.

Вероятно, тогда и было дано высочайшее указание рассматривать дело как чисто уголовное, иные версии отмести, и все закончить поскорей.

Кстати, я не исключаю, что Кони, как будущий председательствующий на процессе, участвовал в том совещании, хотя в мемуарах написал, что его не позвали.

Надо заметить, не только в этом случае проявился парадокс: имея дело с поверхностными пустяками, тогдашние силовики раздували невероятные страшные дела, а реальные опасности стремились затушевать и пригасить.

Ровно через год после оправдания Засулич Александр Соловьев совершил покушение уже на царя. Соловьева, конечно повесили, но опять-таки как одиночку, хотя в дальнейшем выяснилось, что он действовал заодно с будущими основателями "Народной воли".

И погоня за "Народной волей" велась так, что полиция и жандармерия всегда отставали на полшага.

С одной стороны, им необходимо было создавать ощущение угрозы, иначе зачем они существуют? Если по России толпами бегают пропагандисты и разносят опасные идеи, то, конечно, мы нужны тогда.

С другой стороны, руководители тогдашних спецслужб стремились не раздувать собственные промахи, и очень быстро оценили реальные террористические организации как инструмент интриг. Складывается впечатление, что их даже немножко берегли.

Правообладатель иллюстрации Public domain
Image caption Анатолий Кони

Революционеров можно было использовать в борьбе с противостоящими фракциями в правительстве, да и государя держать в страхе очень полезно.

Би-би-си: Вы упоминали о странностях поведения самой Засулич.

А.И.: Участие в деле, вылившемся в оглушительную моральную победу над властью, должно было сделать ее исторической личностью, русской Шарлоттой Корде, героиней, которой поклонялись бы поколения молодых революционеров.

Но, прожив в эмиграции почти 40 лет, она на удивление мало вспоминала о нем. Вообще, была человеком, скромненько сидящим в уголке.

В очень поздно созданных мемуарах в общих словах описала покушение и суд, но полностью обошла молчанием предшествовавшие события и подготовку.

Революционную деятельность продолжила в рядах социал-демократической плехановской группы "Освобождение труда". Разочаровалась в терроре?

Би-би-си: Выводы?

А.И. Все обстоятельства дела указывают, что покушение на Трепова руками Веры Засулич на самом деле организовали жандармы.

Вера Ивановна была человеком искренним, не тем, из кого можно сделать агента, зато эмоциональным и внушаемым.

Жандармские осведомители, которых в революционных кругах хватало, подсказали ей мысль отомстить Трепову, либо укрепили в этой мысли. Возможно, она вообще узнала об издевательстве над Боголюбовым не в ссылке, а уже в Петербурге.

Би-би-си: Зачем же жандармам это понадобилось?

А.И.: Царствование Александра II - постоянная борьба группировок вокруг престола. На тот момент влияние неформального лидера реформаторов великого князя Константина упало, ретрограды с облегчением вздохнули. Зато высоко взошла звезда [фаворитки и будущей супруги императора] Екатерины Долгоруковой, которая придерживалась либеральных взглядов и, по мнению консерваторов, влияла на царя плохо. Требовался хороший повод завинтить гайки.

Би-би-си: И Трепова не пожалели?

А.И.: Водораздел часто проходил не по идейной, а по кланово-карьерной линии. Трепов к либералам не относился, он вообще стремился быть вне партий. Но в скандале вокруг сына Константина, обвиненного в краже драгоценностей, в качестве главы столичной уголовной полиции столкнулся лбами с шефом жандармов Петром Шуваловым.

Шувалов проиграл, был отправлен послом в Лондон, и его бывшие подчиненные относились к Трепову, мягко говоря, без симпатии.

При дворе над градоначальником посмеивались, считали прямолинейным солдафоном, называли Федькой.

Кстати, царь жертву покушения не наградил и не обласкал, а вынудил уйти в отставку по состоянию здоровья. Хотя рана оказалась не опасной, и со здоровьем у Трепова все было в порядке.

Засулич являлась идеальной фигурой для использования втемную, а Трепов - для принесения в жертву: стоит высоко, шума будет много, но никому не жалко.

Кстати, Засулич, стреляя в Трепова в упор, целилась не в голову или в грудь, а ниже пояса. И потом неоднократно повторяла, что ей было все равно, будет он убит или ранен. Не подсказали ли ей эту идею реальные организаторы покушения? Резонанс от ранения будет такой же, а отправить коллегу на тот свет - все-таки слишком.

Би-би-си: А император?

А.И.: Надо полагать, он сознавал, что его разводят, но больше всего не хотел раскрывать интриги в собственном окружении, и распорядился спустить дело на тормозах. А того, что присяжные оправдают Засулич, и выйдет грандиозный скандал, конечно, не предвидел.

В первый момент, будучи в гневе, он отдал нелепый и абсолютно незаконный приказ вновь арестовать Засулич.

Но дальше серьезных попыток разыскать ее не делается.

Около трех недель она скрывается у знакомых в Петербурге - не ахти какое глубокое подполье. Потом спокойно выезжает за границу. Россия никогда не обращалась к властям Швейцарии с просьбой о ее выдаче, хотя Сергея Нечаева в аналогичной ситуации выдали.

По-видимому, царь, успокоившись, решил, что не в интересах правительства снова углубляться в это дело.

А Засулич в какой-то момент догадалась, что ею манипулировали, и гордости не испытывала.

Похожие темы

Новости по теме