Маргинальная фотография - образы с обочины жизни

  • 3 апреля 2018
Игорь Пальмин Правообладатель иллюстрации Igor Palmin
Image caption В 70-е годы советский фотограф Игорь Пальмин много снимал странствующих по Ставропольскому краю советских хиппи. Именно этот его снимок из серии 1977 года "Очарованный странник" стал афишей выставки "Иная жизнь. Фотографии на обочине"

Советские хиппи и постсоветские бомжи, мексиканские трансвеститы-проститутки и парижские уличные банды, американские подростки-наркоманы и бродячие укротители диких зверей из Нигерии, индийские евнухи и английские тедди-бои 50-х - для живущего в гарантированном комфорте западного мира обывателя эти стороны человеческой жизни почти так же далеки, как обитатели неведомых планет.

Эти и многие другие потаенные уголки маргинального существования человека стали предметом очень необычной и очень интересной фотографической выставки "Иная жизнь. Фотографии на обочине", открывшейся в галерее лондонского культурного центра "Барбикан".

О бытии маргинальных субкультур на обочине жизни, об этичности вторжения фотокамеры в среду лишенных какой бы то ни было социальной защиты людей, о гранях между документальной и художественной фотографией мы беседуем с куратором выставки в "Барбикане" Алоной Пардо.

Би-би-си: Что подтолкнуло вас к идее столь необычной выставки?

Mary Ellen Mark Правообладатель иллюстрации Mary Ellen Mark
Image caption В серии "Из подворотни" (1982) Мэри Эллен Марк показала жизнь бездомных детей на улицах американского Сиэттла

Алона Пардо: Маргиналы издавна - еще с начала ХХ века - были предметом пристального интереса фотографов. Особую остроту и насущность эта сторона фотографического искусства приобрела в послевоенные годы. И чем больше я изучала работы самых разных пробовавших себя в этой области мастеров, тем больше я поражалась богатству и разнообразию накопленного за эти десятилетия материала и тем больше я осознавала зыбкость границ между мейнстримом и маргинальностью.

Мне также показалось очень важным сделать эту выставку именно сейчас, когда в обществе с одной стороны растет осознание бесконечного многообразия форм и условий человеческой жизни, а с другой острота борьбы за право человека жить в соответствии со своими представлениями о свободе не снижается.

Зачем снимать маргиналов?

Би-би-си:Что, как вам кажется, делает эти субкультуры - криминальные, сексуальные, социальные, а в некоторых случаях и антисоциальные (есть снимки, выглядящие откровенно отталкивающе) - столь привлекательными для фотографов?

А.П.:У каждого своя мотивация - личная, политическая, профессиональная. Фотографы сами себя зачастую воспринимают как маргиналы, и через свое ремесло, через фотокамеру, через длительное непрерывное включение они преодолевают отделяющие нас от этого уникального маргинального мир барьеры и показывают нам самые интимные моменты жизни этих сообществ.

Трансформер. Аспекты трансвестизма" Правообладатель иллюстрации Walter Pfeifer
Image caption Название серии Уолтера Пфайфера "Трансформер. Аспекты трансвестизма" (1973) навеяно одноименным легендарным альбомом Лу Рида

Фотография, как никакое другое медиа, способна на это, и для фотографов послевоенной поры было важно выйти за пределы отредактированного, ретушированного, глянцевого взгляда на жизнь и отразить в своих работах тот мир, которому они стали свидетелями.

Возникновение и рост подобного подхода к фотографии совпал с ростом нонконформистских, антиавторитарных, антиистеблишментских настроений. Они проявлялись в появившейся в 60-70-е годы так называемой "новой журналистике".

Еще один важнейший момент - многие из этих снимков были сделаны молодыми людьми в ту пору, когда они сами нередко были частью этих сообществ. Поэтому и взгляд их - зачастую не взгляд холодного стороннего наблюдателя, а видение этого мира изнутри.

Документ или искусство?

Би-би-си:Вы упомянули "новую журналистику" и в этой связи возникает интересный вопрос. В течение многих десятилетий фотография боролась за признание себя как искусства - в отличие от чистой документации, репортажа, журналистики. Как в этой связи смотреть на экспонаты выставки: что они - документы или искусство? Или же граница между этими двумя ипостасями фотографии уже размыта, и разграничение это потеряло всяческий смысл?

А.П.:Именно так. Мне подобного рода упрощенное разделение - между документальной и художественной фотографией - кажется совершенно устарелым. Вместо этого мы наблюдаем бесконечное множество различных подходов - тут и социальный комментарий Брюса Дэвидсона, и уличная фотография японца Седзи Курата, и постановочные снимки Дианы Арбус. Все эти направления живы и сегодня, они обогащают и вдохновляют друг друга. Сегодняшняя фотография охватывает широчайший спектр подходов и отношений к своему объекту, где эстетику уже трудно, а порой и невозможно отделить от документа.

Объединяет их все то, что 90 процентов фотографов на протяжении длительного времени - месяцами, годами, а то и десятилетиями - входили в жизнь тех людей, которых они фотографировали, и именно это составляет единое целое из самых различных социальных сред и самых различных творческих методов.

В их видении, которое они представляют на суд широкой публики, есть внимание и сочувствие, иногда поэтическое восприятие, но никогда нет осуждения.

Открытие нового мира

Би-би-си: Получается, что погружаясь, как вы говорите, на месяцы, годы, а то и десятилетия в эту среду, фотографы открывают для себя и, соответственно, для широкой публики целые сферы человеческого бытия, о которых большая часть из нас не имела никакого понятия.

Peter Hugo Правообладатель иллюстрации Peter Hugo
Image caption Мало кто в мире имеет представление о живущих в Нигерии бродячих укротителях диких зверей, даже таких как редко поддающиеся дрессировке гиены

А.П.: Именно так. Мир состоит из множества слоев, множества скрытых социальных групп, которые до сих пор не имели своего голоса, которым не было позволено проникнуть в сферу общественного сознания, они были за пределами общепринятого в белом гетеросексуальном мейнстриме нарратива. Многие из них подвергались и подвергаются жестокому обращению со стороны криминала, полиции, они чувствуют себя отверженными, изгоями, и потому чурались, прятались от объектива, и художники сумели выявить, раскрыть их жизнь, представить их широкому миру.

В этом есть глубокий гуманистический посыл, это обогащает наше представление о мире, в котором мы живем, о многообразии человеческого бытия, заставляет нас вглядеться и потому лучше понять, как живут люди, о которых мы до сих пор зачастую не имели никакого представления.

Вуайеризм и эксплуатация?

Би-би-си:В этом вторжении в доселе скрытый мир и выставлении напоказ его нередко неприглядных черт есть неизбежная этическая проблема. Люди эти, как правило, оказываются на обочине жизни помимо своей воли, выбора зачастую у них нет. Не проявляется ли в подходе фотографов к ним своеобразный вуайеризм, нет ли здесь элемента эксплуатации?

"Человек с татуировкой" Правообладатель иллюстрации Seiji Kurata
Image caption "Человек с татуировкой" - японский мафиози якудза из серии фотографий Седзи Курата

А.П.: В этом состояла главная проблема выставки. У нас на выставке нет работ, которые были сделаны бездушными профессионалами по редакционному заданию. Залогом отсутствия того, что вы называете эксплуатацией, было то самое глубокое погружение большинства фотографов в жизнь своих объектов, о котором я уже говорила.

Возьмите, к примеру, чилийку Паз Эраззуриз. Она годами жила в общине транссексуалов Сантьяго во времена пиночетовского режима, на себе испытала все те невзгоды, притеснения полиции, которое испытывали эти люди. В результате в ее работах нет любопытствующего вторжения извне, это диалог, это соучастие, это сотрудничество.

Паз Эрразуриз Правообладатель иллюстрации Paz Errázuriz
Image caption Фотографии чилийки Паз Эрразуриз - результат ее многолетнего вживания в жизнь транссекусалов-проституток Сантьяго

Нередко фотограф помогает своим моделям, а фотографируемые люди активно способствуют фотографу в создании его снимков. Джим Гольдберг не только снимал бездомных детей на улицах Сан-Франциско и Лос-Анджелеса, он был их другом, их помощником, их доверенным лицом, он приводил к ним социальных работников и медиков. И это помогало преодолеть, обойти опасность вуайеризма.

Вуайеризм - в природе фотографии. Она ведь и есть взгляд, взгляд снаружи на объект. Однако в нашем случае важно то, что происходит до и после непосредственного момента съемки. Ключ - в отношении фотографа, который не подглядывает, а помогает этим людям через свои снимки утвердить свою идентичность.

Более того, некоторые фотографии откровенно автобиографичны. Ларри Кларк был таким же подростком-наркоманом, как и его объекты, а Денни Лейн - таким же байкером, как и те живописные персонажи, которых он снимал. О какой эксплуатации тут может идти речь?

Божественность убожества

Би-би-си:Те сомнения этического свойства, о которых я говорил, кажутся особенно обоснованными в серии работ Бориса Михайлова, который в своем родном Харькове платил бомжам за изображение так называемой "Свадьбы" - так он окрестил свою серию. Бомжи за деньги обнажают себя в буквальном и переносном смысле. То есть, эти беззащитные люди становятся предметом обыгрывания фантазий - кое-кто может сказать извращенных фантазий - фотографа.

"Свадьба" Бориса Михайлова Правообладатель иллюстрации Boris Mikhailov
Image caption В серии "Свадьба" Бориса Михайлова харьковские бомжи, получив от фотографа деньги, изображали свадебное веселье

А.П.:Да, это, пожалуй, самые трудные, самые некомфортные для восприятия работы на выставке. Нас привлекло в них то, что Михайлов, оплачивая услуги своих натур и открыто это признавая, самым прямым, непосредственным образом обращается к той самой проблеме, о которой вы говорили - вуайеризм и эксплуатация. Его герои "включены" в его творческий процесс, он рассказывает им о своей задумке, они таким образом становятся актерами в поставленном им фотографическом спектакле.

Да, смотреть на эти снимки некомфортно… Но я бы не назвала эти снимки отталкивающими. Михайлов говорит, что делая их столь колористически насыщенными, он наделяет свои персонажи новой жизнью, придает им новый, уже чисто художественный смысл. В том, как он видит их, есть гуманизм, и есть юмор. Даже в своем уродстве они сохраняют сексуальную притягательность друг для друга, что ставит их на один уровень с нами, "обычными" людьми.

Более того, они обретают даже какое-то религиозное измерение, он как бы возвышает их, говоря, что, каким бы ни был наш внешний облик, каким нищенским или убогим ни было наше существование, в каждом из нас есть нечто святое, божественное, что выходит за пределы нашей земной ипостаси.

Эти фотографии открыты для множества разных интерпретаций, и Михайлов намеренно сохраняет эту открытость, эту множественность, что, на мой взгляд, и делает этот цикл настолько интересным.

Не говоря уже о чисто социальном, политическом, экономическом аспекте этих работ. Михайлов давно и много работает с бомжами на постсоветском пространстве, и в исторической перспективе - начиная еще с советских времен и кончая нашим днем - возникает широкая панорама характеров, типов этой уязвимой, но так и не исчезающей части жизни.

Би-би-си: И последний вопрос. Каковы посыл, идея выставки? Просто показать "иную жизнь", обычно невидимую большинству из нас или же она несет в себе какой-то призыв, воззвание к обществу?

Великое разнообразие жизни

А.П.: Идей здесь больше, чем одна. Да, нам было важно поколебать предстающий в мейнстрим-медиа глянцево-парадный облик окружающего нас мира, показать его многообразие и сложность.

Нам также было важно показать, как за последние несколько десятилетий менялись наши представления об этом маргинальном мире и наше отношение к нему. Многие из этих людей не просто маргиналы, не просто отбросы общества, и нам хотелось отдать должное их мужеству и стойкости в поисках иного, альтернативного общепринятому образа жизни.

Dyanita Singh Правообладатель иллюстрации Dyanita Singh
Image caption Индийский фотограф Дайанита Сингх создала целый цикл "Мона и я", посвященный исследованию жизни Моны Ахмед, родившейся мальчиком, еще в подростковые годы ставшей евнухом и прожившей жизнь женщиной

Конечно, трудно чествовать детскую нищету и те условия, в которых живут на улице бездомные дети, но очень важно говорить об этом, важно предъявлять эти кадры обществу, заставить его осознать существующие в мире неравенство и несправедливость.

Но главное - это осознание великого разнообразия и великой множественности человеческой жизни.

.