Прикосновенность частной жизни. Почему силовики зачастили с обысками к россиянам?

  • 28 марта 2018
Силовики у жилого дома Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Суды почти всегда отвечают согласием на запросы силовиков о проведении обысков. В последние годы доля отказов не превышала 5 процентов

За последние десять лет российские силовики в полтора раза чаще стали приходить с обысками в дома россиян. Нередко вторжение сотрудников правоохранительных органов в жилище становится "явным актом устрашения" и способом найти формальный повод для реального уголовного преследования, считают юристы правозащитной группы "Агора".

Санкцию на проникновение силовиков в квартиры и жилые дома должны давать суды. В подавляющем большинстве случаев они идут навстречу следователям.

Неприкосновенности частной жизни нет

Каждый день в домах россиян проходят сотни обысков, их общее число на протяжении последних лет стабильно растет, говорится в докладе "Агоры". Свои выводы юристы правозащитной группы делают на основе анализа официальной статистики.

Правообладатель иллюстрации Международная правозащитная группа Агора
Image caption Только за первые шесть месяцев 2017 года силовики провели около 117 тысяч обысков в домах росссиян

Если в 2007 году суды выдали силовикам примерно 156 тысяч разрешений на обыск, то в 2016 эта цифра превысила 222 тысячи.

Полных данных о масштабах санкционированных обысков в домах в 2017 году пока нет. Однако только за первое полугодие их было проведено почти 117 тысяч.

Суды, в которые следствие обращается за разрешениями на вторжение в чье-то жилище, почти никогда не возражают: доля отказов в последние десять лет никогда не превышала даже 5%.

Так же часто суды позволяют силовикам нарушать тайну переписки и прослушивать телефонные переговоры: в среднем они удовлетворяют 98 таких запросов из сотни. "Становится очевидным, что неприкосновенность частной жизни в России не существует даже формально", - отмечают авторы доклада.

Несмотря то, что суды почти всегда выступают на стороне правоохранительных органов в вопросе санкции на обыск, силовики нередко пытаются получить одобрение уже постфактум.

Согласно закону, в исключительных ситуациях следователи и оперативники могут обойтись и без заблаговременно полученного судебного разрешения. Это возможно, если правоохранительные органы посчитают, что промедление с обыском грозит бегством потенциального преступника и уничтожением улик. В таких случаях суд уведомляется уже после вторжения.

Сколько именно таких несанкционированных заранее судом обысков ежегодно устраивают следственные органы, неизвестно. Однако, соавтор доклада Дамир Гайнутдинов, ссылаясь на практику "Агоры", говорит, что происходят они "довольно часто".

Но осмотры и обыски в частном жилье - лишь верхушка айсберга, полагают юристы. Такие же действия в нежилых помещениях - например, офисах - не требуют судебного разрешения, и данных о числе таких обысков в открытом доступе нет.

Методы устрашения

Когда речь идет о политических делах, обыски нередко нужны для того, чтобы запугать активистов или затруднить работу какой-либо общественной организации, считают юристы "Агоры".

"С этой целью, как правило, используется целый арсенал средств устрашения", - говорится в докладе. Его авторы проанализировали 600 случаев обысков у гражданских активистов и представителей преследуемых организаций за последние три года. На основе этих данных, считают юристы, можно получить общее представление о технологиях, которыми пользуются силовики.

Среди используемых "методов запугивания" представители "Агоры" выделяют:

  • раннее время обыска между 6 и 8 часами утра
  • использование спецсредств, насилия, угрозы, демонстрация оружия
  • обыски у родителей и других близких родственников
  • взлом дверей или вход через окна

В качестве примера такой кампании устрашения авторы доклада вспоминают обыски в домах крымских татар: часто следственные действия там проводятся массово, начинаются ранним утром в присутствии спецназа и сотрудников ФСБ. Двери в помещения при этом вскрываются, находящимся внутри людям не дают пользоваться телефонами, к ним не пускают адвокатов, отмечают правозащитники.

Представители преследуемых общественных организаций могут стать объектами массовых и систематических обысков, говорят юристы. Они насчитали не менее 50 случаев вторжения полиции и иногда МЧС в офисы движения "Открытая Россия", а также в квартиры его представителей и их родственников.

Еще активнее силовики действовали в отношении сторонников основателя Фонда борьбы с коррупцией Алексея Навального. По словам главы его предвыборного штаба Леонида Волкова, только с лета 2017 года полицейские не менее 150 раз вторгались в помещения ФБК и региональные офисы единомышленников политика.

Как отмечают юристы, в последние годы обыски стали частью кампании не только против оппонентов власти, но против самих чиновников. В эфире федеральных каналов широко освещались следственные действия у губернаторов Хорошавина и Гайзера, главы ФТС Бельянинова и членов правительства Дагестана.

Судя по кадрам оперативной съемки, обыски в таких случаях отличаются от обычного порядка вещей лишь роскошными интерьерами и коллекциями дорогих вещей. "В остальном сценарии удивительно похожи", - замечают представители "Агоры".

Электронные устройства

Одной из целей обыска может быть изъятие электронных устройств, которое потом позволит силовикам получить доступ к переписке, контактам, аккаунтам в соцсетях и метаданным устройств, считают в "Агоре".

Если силовикам необходимо, например, связать какую-либо публикацию в "Фейсбуке" с конкретным человеком, единственным способом это сделать для них становится поиск следов этой записи в незапароленном аккаунте в компьютере или смартфоне. Многие зарубежные интернет-сервисы отказываются предоставлять российским властям личные данные и переписку своих пользователей, напоминают авторы доклада.

По их мнению, "использование телефона для двухфакторной авторизации в учетных записях уже не может считаться безопасным", ведь в руках силовиков может оказаться и само устройство.

Получить обратно изъятое во время обыска непросто, замечают юристы. В лучшем случае на это уходят месяцы. "Пока снимут информацию, пока проведут экспертизу. А на них очереди. Потом еще приходится писать заявления", - рассказывает правовой аналитик "Агоры" Гайнутдинов.

В качестве примера он вспоминает случай оппозиционного политика Ильи Яшина: летом 2012 года Следственный комитет изъял у него деньги во время обыска по делу о беспорядках на Болотной площади. Вернули эти средства лишь в сентябре 2017 года. Никаких обвинений против Яшина в рамках того расследования выдвинуто не было.

Кроме того, "компьютерную технику, даже в случаях возврата приходится менять по соображениям безопасности - нет никаких гарантий, что в возвращенный лэптоп или смартфон не подсадили "жучка", говорится в докладе.

Как полагают в правозащитной группе "Агора", полноценных правовых способов защиты от вторжения в свое жилище сейчас не существует: "Судебный контроль в этой сфере иллюзорен, возможность обжаловать обыск, существующая на бумаге, малоэффективна на практике"

В результате меняется поведение активистов, которые живут под постоянной угрозой обыска. Все больше людей шифруют носители информации и отказываются от хранения дома предметов, которые могут показаться подозрительными представителям власти.

Новости по теме