Первый осужденный за пост в интернете: "В Барнауле люди страдают за чувство юмора"

  • 28 августа 2018
Савва Терентьев в 2008 году Правообладатель иллюстрации ITAR-TASS
Image caption Савва Терентьев в 2008 году получил год условно за комментарий в ЖЖ

Музыкант из Сыктывкара Савва Терентьев в 2007 году стал обвиняемым по первому в России уголовному делу об экстремизме из-за реплики в интернете, которой он прокомментировал в "Живом журнале" (ЖЖ) пост об обысках в местной газете "Искра".

Терентьев был приговорен к году условно за то, что написал в комментарии о "менталитете репрессивной дубинки" у милиционеров и призвал к публичному сжиганию "неверных ментов" в печах на главных площадях городов.

28 августа Европейский суд по правам человека признал приговор Терентьеву нарушающим право на свободу выражения мнения.

Русская служба Би-би-си обсудила с Терентьевым нынешнюю волну экстремистских дел за репосты.

Би-би-си: Вы из Таллинна следите за событиями в России? Слышали про дело Марии Мотузной и другие дела по экстремистским статьям в Барнауле? Там юношу судят в том числе за мем с Джоном Сноу с нимбом.

С.Т.: Не слышал, но я не удивлен. Знание некоторых принципов освобождает от знания многих фактов. В России традиционно наказывают в том числе и за вещи, которые вообще не стоят внимания правоохранительных органов и в которых нет состава преступления. Если я правильно понял то, как вы описали ситуацию в Барнауле, то люди там страдают за чувство юмора.

Би-би-си: Ваш случай - первый в России, когда человека осудили за комментарий в интернете, сейчас таких дел сотни. Вы чувствовали себя тогда одиноким?

С.Т.: Нет, я не был одинок, у меня были близкие, друзья, которые поддерживали. После нескольких постов Бориса Суранова, журналиста, в блоге которого я оставил тот самый комментарий, и Эрнеста Мезака, о ситуации стало известно каким-то большим российским СМИ. Антон Носик также писал о моем деле. Я не помню, кто первым написал из известных людей - может быть, Антон Борисович и был первым. А он писал - все читали, вы же знаете. Я думаю, поэтому о моем деле и узнали.

Очень красивые моменты случались: из ниоткуда появлялись благородные люди, которые мне помогали. Один человек из Питера заказал за свой счет две или три независимые экспертизы. Я не чувствовал себя брошенным. На суд ходили меня поддержать незнакомые люди, общественные деятели соглашались быть свидетелями защиты. С нашей стороны в суде выступил известный в республике историк Рогачев: в моем комментарии было слово "Освенцим", и сторона обвинения притягивала, что я фашист.

Би-би-си: Почему после этой истории вы решили уехать за границу?

С.Т.: Потому что я не чувствовал себя защищенным. Мне никто ничего не гарантировал за границей, я мало знал о жизни в Европе, но я посчитал, что переезд мог бы облегчить сложившуюся ситуацию и уехал туда, где не было такого шумного за мной прошлого. Вдобавок в России у меня бывали проблемы с трудоустройством. Туда, где я хотел работать, несколько раз начальство не решалось меня брать из-за этого шлейфа неблагонадежности, который за мной тянулся.

Би-би-си: Как выглядит ваша жизнь в Эстонии?

Я издаю ноты - работаю с музыкантами, которые сами не записывают музыку в нотах, а придумывают ее, запоминают и записывают в студии. Я перевожу на слух их музыку в ноты и затем издаю в собственном издательстве. Я работаю с очень хорошими музыкантами - из Америки, Армении, Эстонии и России. В этом вся моя жизнь сейчас.

В России мне, может быть, и не пришла бы в голову идея заняться бизнесом, но в Эстонии это все делается очень просто, там ИП и фирмы - это просто поголовная ситуация. Так что теперь я совмещаю творчество и предпринимательство.

Последние годы я много езжу по Европе и в моем круге общения люди из разных европейских и американских стран. Большая часть общения у меня происходит не на русском языке.

Би-би-си: Вы уехали из России в начале 2011 года. Тогда ведь это была другая Россия?

С.Т.: В контексте прав и свобод я не сильно отличаю нынешнюю Россию от той, из которой уезжал. Какие-то новости до меня доносятся, иногда я слежу за событиями в России, а иногда нет. Например, я вообще не знаю, что происходило в России за последние два месяца, кроме двух видео избиений в колонии Ярославской области.

Мне кажется, с 2007 года в России ничего коренным образом не поменялось. Ярчайшим впечатлением тех лет для меня был репортаж с одного из "маршей несогласных" по телевизору - я помню кадр с японским журналистом, который сидел на асфальте с пробитой головой. Этот кадр настолько запал мне в душу, я тогда увидел, что происходит в Москве и сделал вывод: вот, это ситуация, в которой мы живем.

Кто такой тот японский журналист? Он случайный человек, который вряд ли ворует и убивает, вряд ли даже пишет комментарии про "неверных ментов" и методы расправы с ними. И вот вдруг у него дыра в голове, из которой течет кровь прямо на асфальт, на котором он сидит. Точно так же я сейчас могу представить любого гражданина России сидящим на тротуаре с разбитой головой. Я и сам не исключение.

Мне было 22 года, и у меня уже был какой-то небольшой житейский опыт, но тот случай с "маршем несогласных" был лично для меня поворотным, когда я понял, что жестокое и безнаказанное насилие в России повсеместно: от небольших провинциальных семей до тысячных демонстраций в столице. И с тех пор я не получал никаких свидетельств того, что это закончилось.

С другой стороны, именно эти восемь лет, которые я не живу в России, я узнавал о многих ярких событиях в культурной жизни нашей страны: Дягилевский фестиваль в Перми, музыкальный издатель Сергей Красин и его лэйбл Fancymusic в Москве, где издается много достойной музыки, прекрасная Саша Алмазова в Петербурге. И многое другое я узнал, уже находясь в эмиграции.

Правообладатель иллюстрации Yuri Kabantsev/kabantsev.ru

Би-би-си: В 2008 году, когда вас судили, вы предполагали, что эта история с судами за посты, комментарии и картинки станет массовой?

С.Т.: Я думаю, это было вполне прогнозируемо. Очень логично, что это разрослось.

У нас же есть культурная привычка быть наказанными власть имущими. А у власти есть привычка наказывать тех, кто слабее. Этот порочный круг давно существует в русскоязычной среде, и сильно удивляться происходящему сегодня я бы не стал.

Скорее меня удивляют люди, которые, живя в России, думают, что с ними такого не случится. И еще больше изумляют те, кто думает, что дыма без огня не бывает - а были люди из моего близкого круга общения, которые считали, что меня накажут по делу. Мы в принципе в огне живем, пока живем в России, и вокруг нас все дымится.

Это правила игры, на которые ты соглашаешься, если живешь в России. И даже если тебе какое-то время фартит, это не значит, что в последнем раунде тебя не обреют и не оденут в тюремную робу. Может нет, может да.

Похожие темы

Новости по теме