Город против "монстра". Владикавказ требует закрыть завод, работник которого заболел раком

  • 29 октября 2018
Media playback is unsupported on your device
В Северной Осетии продолжаются споры о судьбе завода "Электроцинк".

Во Владикавказе почти 10 лет идет борьба за закрытие завода "Электроцинк": местные жители недовольны выбросами в атмосферы и уверены, что он отравляет их жизнь. Работа на заводе - это опасное производство, которое в одном случае привело к раку. Русская служба-Би-би-си побывала в Северной Осетии и разобралась, кто противостоит "Электроцинку" - и кому нужен завод.

Один из цехов владикавказского завода по производству свинца и цинка сгорел 21 октября. При тушении пожара погиб один человек, двое пострадали. Жители города стали жаловаться на удушье, кашель и начали массово покидать город. Еще через два дня перед зданием правительства Северной Осетии собралось около тысячи людей, они требовали закрыть завод.

На этот раз акция закончилась обещанием главы региона Вячеслава Битарова присоединиться к митингующим, если завод не закроют. Горожане разошлись, но завод продолжает работать.

Если судить по словам молодежи, врачей и активистов во Владикавказе, создается впечатление, что город действительно объединился в борьбе с "монстром" - именно так люди называют "Электроцинк". Обычные прохожие на улицах города не так единодушны.

Пара на трамвайной остановке на проспекте Мира - пожилой мужчина в длинном черном пальто и в шляпе и женщина моложе, тоже в пальто, шляпке, красном шарфике и сапогах на небольшом каблуке. На вопрос о том, что делать с "Электроцинком", женщина эмоционально отвечает, что его нужно закрыть "к чертовой матери, чтобы людей не травил".

Мужчина спокойно говорит: "Оставить нужно, он же людей кормит, это же наше достояние". Женщина переходит на осетинский язык и начинает что-то доказывать мужчине; он так же спокойно отвечает. Спор продолжается, даже когда подходит трамвай.

300 тысяч рублей за рак

Image caption Бывший работник завода "Электроцинк" Мурат Томаев

Мурат Томаев устроился на "Электроцинк" в 2003 году. Он стал плавильщиком четвертого разряда электролитного цеха. Работа, по словам Мурата, была тяжелая.

Томаев проработал на вредных производствах 17 лет, половину из них - на "Электроцинке". Работа плавильщика связана с контактом с канцерогенными веществами, в со свинцом, говорит Мурат. В 2010 году у плавильщика обнаружили злокачественную опухоль мочевого пузыря. Через два года Томаев доказал в суде, что болезнь напрямую связана с работой на "Электроцинке".

За эти два года Мурат выучил наизусть все приказы и постановления, в которых сказано, что его опухоль попадает в перечень болезней, приобретенных на вредном производстве.

"Конечно, это был шок, но что поделаешь, надо терпеть", - говорит Мурат. Жена в тот период не работала, трое детей были студентами. Он остался без работы, семья - без дохода. "Если бы мне дали рабочее место на заводе, не тяжелый труд, а хоть что-то, чтобы хотя бы подметал... На работу я больше не смог устроиться", - говорит Томаев.

Бывший плавильщик был обижен на завод, но зла не держит. Говорит, что доказывать свою правоту в суде было не сложно, но он плохо разбирался в юридических нюансах, поэтому дело затянулось.

Деньги, которые он смог отсудить - моральный ущерб в размере 300 тысяч рублей - он называет очень большой суммой. Ежемесячно Мурат получает 16 тысяч рублей страховой выплаты, ему вполне хватает. Томаев говорит, что в Осетии хорошие врачи, юристы и надзорные органы: "Защитили мои права". Мурат даже о директоре завода отзывается с теплотой. Игорь Ходыко, рассказывает плавильщик, предоставил карту лабораторных исследований, и Роспотребнадзор доказал то, что болезнь получена из-за работы на производстве.

Томаев утратил трудоспособность на 70%. 16 тысяч рублей - это как раз те самые 70% от его бывшей зарплаты. Лекарства ему тоже оплачивают.

Нынешнюю ситуацию на заводе Мурат называет бедой, но считает, что если сгоревший цех будут восстанавливать с применением новых технологий, "то ради бога, пусть работает, рабочие места нужны".

- Я знаю, каково быть безработным. Это ужасно, - резюмирует мужчина.

Горы отходов выше забора

В то, что завод кормит город, противники "Электроцинка" не верят. Они пристально следят за его деятельностью, сравнивают доходы и вред от него. Они уверены, что сотрудники, которые могут потерять работу после закрытия завода, найдут другое место: "Разве 2000 рабочих мест стоят здоровья целой нации?", - возмущается блогер из Владикавказа Алик Пухаев.

На сайте завода указано, что налоговые отчисления "Электроцинка" за 2017 год составляют 842 миллиона рублей, из них 52 миллиона идет в городской бюджет, а еще 130 - в региональный.

Основными собственниками УГМК, которому принадлежит "Электроцинк", являются Искандер Махмудов (16 место в рейтинге самых богатых россиян по версии Forbes) и Андрей Козицын (25 место).

Судебные иски и проверки ни к чему не приводят, жалуются жители Владикавказа. Суд несколько раз отменял предписания Росприроднадзора в адрес "Электроцинка". Во время последнего процесса, который прошел в начале октября этого, года суд встал на сторону завода по двум искам.

В 1996 году вышло постановление правительства Российской Федерации об улучшении экологического состояния Владикавказа. В нем был пункт о ликвидации негативного воздействия промышленных предприятий: предписывалось расширить санитарно-защитную зону "Электроцинка" и вывести из этой зоны жилье. После 2000 года планировалось строительство жилых домов для семей, отселяемых из этой зоны, но ничего сделано не было.

Жители Владикавказа обеспокоены не только работой завода, но и тем, что будет, когда его закроют. Врач Марианна Кадохова говорит, что землю после завода надо вычищать, также необходимо заставить завод вывезти отходы.

Image caption Врач-кардиолог Марианна Кадохова

Горы отходов (их тут называют клинкером) возвышаются над забором предприятия на несколько метров. Жители уверяют, что после дождя от клинкеров поднимаются испарения, которые они считают ядовитыми. "Электроцинк" утверждает, что вопрос с отходами производства успешно решается: "С 2004 года весь объем образующегося клинкера отправляется в адрес медных предприятий УГМК для дальнейшей переработки. В соответствии с комплексной программой по улучшению санитарно-эпидемиологической ситуации в г. Владикавказе с 2016 года ведется отгрузка отвального клинкера на предприятия Урала".

Работники завода часто упоминают благотворительные проекты "Электроцинка". На сайте предприятия в разделе "Соцответственность" рассказывается, что завод занимается поддержкой культуры, спорта, патриотическим воспитанием, заботой о детях и другими общественно важными направлениями. При поддержке завода, утверждается на сайте, проходят премьеры спектаклей, возрождаются футбольные команды и открываются мемориальные доски, предприятие также отправляет детей в лагеря отдыха. Только в 2018 году "Электроцинк" получил больше 2,3 млн рублей от Минтруда Северной Осетии за организацию детского отдыха.

По данным телеграм-канала BullShitOldFashion, который публикует новости о Северной Осетии, "Электроцинк" выигрывает тендеры министерства труда Северной Осетии с 2011 года.

По данным "Спарк-Интерфакс", с 2011 года завод заключил 10 контрактов с министерством труда Северной Осетии на организацию отдыха детей на общую сумму 16 миллионов рублей.

"У нас все разговоры об "Электроцинке""

Пожар, который произошел в электролитейном цеху завода 21 октября, - это не первая авария на заводе. За его закрытие владикавказцы борются 9 лет. В октябре 2009 года произошли аварийные выбросы токсичных серного ангидрида и диоксида серы. Предельно допустимая концентрация диоксида серы в жилой зоне города после выбросов была превышена в десять раз.

Местные активисты и журналисты отреагировали на выбросы шествием в масках, а также создали движение "Стоп Электроцинк". Одним из инициаторов движения была Мадина Сагеева.

Image caption Активистка Мадина Сагеева

О влиянии завода на экологию говорили всегда, вспоминает Мадина: "Кто-то на кухне говорит о политике, а у нас все разговоры были об "Электроцинке". Кто задыхался, у кого металлический привкус во рту, у кого еще что-то. Делились новостями".

В ее случае, вспоминает Мадина, разговоры так и остались бы на кухне, если бы она не переехала в дом в километре от завода. Ее полуторагодовалый ребенок начал часто кашлять и задыхаться. Сначала Мадина лечила его от простуды, но ничего не помогало, приступы были похожи на аллергическую реакцию. Мадина решила, что кашель ребенка связан с выбросами на заводе. В то время она не могла ничего доказать, зацепиться было не за что, своими глазами она аварию не видела: "Люди, которые давно живут рядом с заводом, рассказывали, что плановые выбросы производятся по ночам и когда на город опускается туман". Подтверждений этому у Мадины не было.

Соратников Сагеева нашла быстро. Мадину в основном поддерживали молодые люди, которые переживали за экологическую ситуацию в городе, но во время шествия мимо здания правительства к участникам присоединились монахини Аланского богоявленского монастыря, вспоминает активистка.

Движение, в котором тогда участвовало около тысячи человек, просуществовало в активной фазе год, но отдельные активисты проводили еженедельные акции еще несколько лет.

Сейчас, считает Мадина, молодежь действует точно так же, как в свое время ее движение. "Я уже слышу разговоры о том, что протестуют те, кому заплатили экономические конкуренты [главного акционера УГМК Искандера] Махмудова, политические силы и так далее. Какая политика, когда мы пьем воду, источник которой находится в двух километрах от завода?" - возмущается она.

" У нас цветы, фонтаны и вай-фай, а нас варварами хотят сделать"

Image caption Мастер смены в гидрометаллургическом цехе завода "Электроцинк" Лариса Кочиева

В советские времена в Северной Осетии было 194 предприятия, сейчас работает три. "Электроцинк" - одно из них.

Лариса Кочиева работает на заводе с 1969 года. Она вырастила детей одна: "Все благодаря нашему любимому заводу".

Мастер живет недалеко от "Электроцинка" и не согласна с тем, что выбросы влияют на здоровье людей. Протесты, которые проводят активисты, она считает происками сил, которые хотят "изничтожить завод".

Лариса рассказывает, что в республике живет 1700 ветеранов завода, многие доживают до 90 лет и от рака не умирают. Всем, кто говорит о вреде от выбросов, сотрудница завода предлагает пересесть с автомобилей на велосипеды, есть здоровую пищу и переезжать из города в село. "Пусть не едят фастфуд и не пьют воду газированную, которой можно унитазы чистить", - считает Лариса.

По мнению сотрудницы предприятия, если закрыть "Электроцинк", то оставшиеся без средств к существованию почти две тысячи работников завода не смогут кормить семьи, платить за ЖКХ, могут даже пойти воровать. "Люди кредиты взяли, в ипотеку квартиры взяли, чем они должны платить", - обосновывает она свою позицию.

Кочиева рассказывает, что ежегодно завод "Электроцинк" останавливается на плановый ремонт, а вредные вещества в воздухе - это следствие загруженности Владикавказа автотранспортом.

Связь онкологических заболеваний во Владикавказе с работой завода она считает необоснованной. По ее словам, с завода поступает меньше всего онкологических больных. "А что, Кобзон тоже работал у нас на заводе? Задорнов тоже у нас работал? У меня бабушка за 60 километров отсюда жила и тоже умерла от онкологии", - говорит, Лариса.

В 2003 году, когда завод выкупила Уральская горно-металлургическая компания (УГМК), предприятие расцвело, говорит Кочиева: "Вы только посмотрите, какой у нас парк на территории завода. У нас цветы, фонтаны, вай-фай, а нас варварами хотят сделать. А отчисления? Более 500 миллионов каждый год! Что же ты рубишь сук, на котором сидишь?"

Власть с народом

25 октября депутаты парламента Северной Осетии проголосовали за обращение к руководству страны с требованием закрыть "Электроцинк". Голосование было неформальным - парламент республики не имеет права закрывать коммерческие предприятия.

Но завод, кажется, закрываться не собирается. 23 октября на сайте "Электроцинка" сообщалось, что сгоревший цех будет восстановлен. Сотрудница пресс-службы завода Людмила Тавасиева сказала Би-би-си, что руководство не дает комментарии, пока не будет завершена работа специальной комиссии, созданной после пожара.

Image caption Горы отходов (их тут называют клинкером) возвышаются над забором предприятия на несколько метров

Один из главных сторонников закрытия завода - депутат парламента Северной Осетии Дзамболат Тедеев. Год назад Тедеев заказал специальное исследование почвы и воды вокруг завода. По словам депутата, на исследование он потратил около 2 миллионов рублей из своего кармана. Результаты работы петербургского Центра экспертиз и изысканий были обнародованы 24 октября. Из них следует, что содержание вредных веществ превышено в сотни и даже тысячи раз.

"Наибольшее превышение выявлено в образцах: №3 (ул Пожарского, четная сторона) кадмий в 1055,0 раза, медь - в 64,5 раза, свинец - в 496,8 раза, мышьяк - в 15,4 раза, ртуть - в 39 раз", - пишут авторы исследования.

Почему вдруг депутаты продемонстрировали единение с народом, осетины точно не знают.

"Потому что у них тоже тут семьи живут", - говорит врач Марианна Кадохова. "Возможно, они поняли, что его надо наконец закрыть, а может, просто народ успокоить хотят, - считает блогер Алик Пухаев. - У нас уже были политики, которые начинали с того, что закроют завод, а закончили фразой "дым шашлыка вреднее Электроцинка".

Осетинский пирог с кадмием, приправленный мышьяком

Одним из главных доводов активистов в пользу закрытия завода является высокий, по их мнению, процент заболевания раком в регионе.

В 2017 году главный врач онкологического диспансера Северной Осетии подтвердил, что за год количество заболевших онкологией выросло на 1,3 тысячи человек и составляет теперь около 17 тысяч. Согласно отчету института имени Герцена, в 2017 году Северная Осетия находилась на третьем места по количеству онкологических заболеваний, количество больных составляет 6,9% от общего числа населения.

Еще одним опасением, по которому необходимо закрыть предприятие, жители называют генетические мутации, из-за которых, по их мнению, могут пострадать следующие поколения. "Эксперт, которая проверяла почву вокруг завода, сказала мне, что генетические изменения неизбежны. Пусть первое поколение людей, которое жило рядом с заводом, не пострадало, но это не значит, что ваши дети и дети ваших детей смогут избежать последствий. Мне сказали, что экологию можно спасти, только если срезать метр земли во всем городе и засыпать новой. Но это невозможно, пусть хоть сейчас избавят нас от этого монстра", - говорит Мадина Сагеева.

Солидарна с Мадиной и врач-кардиолог из Владикавказа Марианна Кадохова. Марианна состоит в общественной организации "Комплексная безопасность отечества" и участвовала в организации проверки почвы, вод и растений во Владикавказе.

"Меня больше всего интересовало содержание тяжелых металлов, потому что именно они оказывают влияние на развитие патологий, это первичные факторы риска в развитии онкологических заболеваний и преждевременной смерти", - рассказывает Кадохова. Результаты исследования показали, что в почве превышено содержание кадмия, мышьяка, и жители Осетии этим питаются, говорит врач.

"Соли тяжелых металлов влияют на беременность, они могут вызывать пороки развития. Для того, чтобы связать болезнь человека с отравлением, нужно всего лишь сдать анализ на содержание тяжелых металлов в моче и волосах", - объясняет она.

Кардиолог в своих выводах руководствуется данными Всемирной организации здравоохранения, которая включает кадмий и мышьяк с их соединениями в число канцерогенных веществ.

Возросшее количество злокачественных новообразований врач связывает с тем, что в почву, воду и воздух попадают тяжелые металлы: "Получается, что наш цахараджын - пирог с листьями свеклы - получается цахараджын с кадмием, с присыпкой из мышьяка. Вот такие у нас пироги".

Новости по теме