Бомбардировки Югославии двадцать лет спустя: последний рейс в Белград

  • 25 марта 2019
Значки Правообладатель иллюстрации Getty Images

Большинство в Сербии не верили, что НАТО начнет военную операцию, пока не начали падать бомбы.

В начале февраля 1999 года американский журнал Time, для которого я тогда работал, совмещая работу в белградском "Времени", отправил меня в Англию на двухнедельный курс для журналистов, работающих в горячих точках.

Курс был обязательным, но после него я рассчитывал на неделю отпуска в Лондоне за счет журнала в качестве награды.

Мне казалось, что после двух лет интенсивных репортажей из Косово, где конфликты между сербскими силами безопасности и Армией освобождения Косово с каждым днем становились все жестче, в Англии меня мало чему можно научить о работе в горячих точках. Но мне действительно был нужен отдых.

Курс проходил в Херефорде на севере Англии и оказался интересней, чем я думал. У меня не хватало сил внимательно следить за новостями, и так я упустил момент, когда во всей ситуации в Косово произошел перелом.

Когда после окончания курса я прибыл в Лондон в блаженном полуинформированном состоянии, на ресепшене отеля меня ждало сообщение с просьбой срочно связаться с редакцией. "У меня хорошие и плохие новости, - сказал редактор. - Какую хочешь услышать первой?"

Я выбрал, конечно, плохую. "Отпуск отменяется, завтра ты возвращаешься в Белград, - сказал он, - Ты нам нужен".

А хорошие новости? "Полетишь бизнес-классом, потому что в экономе нет мест".

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Антинатовские демонстрации в Белграде

Я немного заволновался и в номере попробовал изучить последние новости более тщательно.

Но все же я чувствовал, что ничего особенного не происходило: НАТО угрожало вмешаться в косовский конфликт, но это было ровно то же самое, что я слышал перед тем, как отправиться на курс.

НАТО грозило вмешательством на протяжении всей войны в Боснии, но вмешалось только в самом конце и довольно ограниченным образом. От этого знания мне было немного спокойнее.

Старый знакомый

Когда я прибыл в лондонский аэропорт Хитроу, выяснилось, что мой рейс Austrian Airlines в Белград был последним: все остальные компании прекратили полеты в Сербию.

Я снова разволновался. Еще сильней я забеспокоился, когда увидел, что в совершенно пустом бизнес-классе кроме меня летят еще двое. Я знал обоих пассажиров: это была Кристиан Аманпур с Си-эн-эн и Филип Райкер, один из помощников американского дипломата Ричарда Холбрука.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption "Откуда ты, Деян?" - спросила Кристиан Аманпур

Они были так же удивлены, как и я. "Откуда ты, Деян?" - спросила Кристиан, с которой я часто встречался в Боснии.

"Был в отпуске в Лондоне, но мне стало скучно, поэтому решил вернуться в Белград. Там всегда весело, - сказал я в жалкой попытке пошутить. - А вы?"

"И нам стало скучно", - ответили они.

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Безуспешная миссия. Холбрук и Милошевич

Райкер, который часто посещал Косово в сопровождении Холбрука и других официальных лиц США, был краток: на этот раз НАТО угрожает всерьез.

Сам Холбрук тоже летел в Белград спецрейсом, на котором Райкеру почему-то не нашлось места, в последней попытке убедить Слободана Милошевича вывести армию и полицию из Косово.

"Если вы увидите, что Холбрук уезжает из Белграда, не обратившись к журналистам, это означает, что у него не вышло", - сказал Райкер, добавив, что в этом случае до бомбардировок Сербии останется менее 24 часов.

Теща и телевизор

Я ехал из аэропорта домой, и во мне бурлил адреналин. Но внешне все казалось нормальным: на улицах Белграда если и были приняты какие-то меры безопасности, то они были незаметны.

В ежедневных газетах не было ничего, что указывало бы на надвигающуюся катастрофу.

Когда через пару часов было объявлено, что Холбрук после разговора с Милошевичем отправился прямо в аэропорт, не сказав ни слова, часы в моей голове начали вести обратный отчет до бомбардировки.

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Небо над Белградом, апрель 1999

Сравняют ли завтра Белград с землей как в 1941-м? Будет ли электричество и вода? Будет ли работать телефон и интернет?

У меня не было ответов ни на один из этих вопросов, но я знал, что самое главное - это обеспечить безопасность моей жены и семилетней дочери.

К счастью, у нас было решение: в маленькой деревне в Шумадии, вдали от любого военного объекта, у моей тещи был дом. Сама она жила в квартире в белградском районе Браче Йеркович с прямым видом на казармы "4 Июля", которые с высокой степенью вероятности могли оказаться одной из первых целей атаки.

Мы быстро собрались, но теща вдруг заявила, что никуда не поедет и квартиру не оставит. Никакие доводы о том, что на город скоро начнут падать бомбы, ее не убеждали. В ответ на все наши увещевания она говорила, что в деревне холодно, вода отключена, а дом надо долго прогревать…

В итоге она выложила свой главный козырь: в доме нет телевизора, и она не сможет обойтись без своего любимого сериала. Я вынул провод из розетки, вытащил телевизор из квартиры и погрузил в машину. Каким-то образом он уместился в багажник. А теща послушно отправилась за любимым устройством.

Без паники!

Так моя семья покинула город, а вечером того же дня я вернулся в Белград. Утром я приехал в редакцию журнала Vreme.

Была среда, день, когда сдавался в печать очередной номер, - газета, как и сейчас, выходила по четвергам.

Когда я рассказал своим коллегам, что узнал в самолете, они посмотрели на меня в замешательстве.

Главный редактор сказал, что я, как обычно, развожу панику. Его помощник спросил меня в шутку, не установили ли мне на курсах в Англии какой-нибудь чип в мозг.

Никто не воспринимал меня всерьез. Было принято решение продолжить работу, согласно намеченному плану.

Мне поручили заняться какой-то незначительной темой, которую я уже даже не помню. Я сел за компьютер, и буквы прыгали перед моими глазами. Я как будто чувствовал запах этого текста.

Номер был отправлен в типографию, а через несколько часов на Белград упали первые бомбы и ракеты.

Тот номер Vreme оказался единственным в истории журнала, который отозвали из печати, чтобы заменить первую полосу.

Через всю новую обложку было написано короткое слово: "ВОЙНА!"

За этим последовала совершенно другая история…

Новости по теме