"Мама сразу все поняла". Интервью с сыном погибшего астронавта

  • 20 апреля 2019
астронавты Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption В катастрофе "Челленджера" погибли все семеро членов экипажа, включая командира Дика Скоби (сидит в центре)

Ричард Скоби никогда не забудет утро 28 января 1986 года. Тогда ему был 21 год, и он стоял на крыше центра управления полетами НАСА космодрома имени Джона Кеннеди во Флориде.

Это был волнительный момент, потому что его отец, астронавт Дик Скоби, возглавлял команду, которая отправлялась в космос на борту корабля "Челленджер".

"Мы все стояли, затаив дыхание. И буквально спустя 45 секунд после запуска в небе возник гигантский огненный шар", - вспоминает Ричард.

Это была одна из самых шокирующих катастроф в истории освоения космоса. Все семеро членов экипажа погибли, включая отца Ричарда.

Детство в семье астронавта

После крушения "Челленджера" жизнь Ричарда и его семьи изменилась навсегда. В интервью Би-би-си он рассказал про свое детство, отца и то, что произошло зимой 1986 года.

Ричард Скоби: Детство в нашем доме было настоящим приключением. Мои родители выросли в семьях рабочего среднего класса, что во многом их определяло. Когда же мой отец пошел служить в вооруженные силы, а мама стала учительницей, нам, их детям, это открыло новые возможности.

Мои родители настаивали на том, чтобы мы узнавали как можно больше нового, пока росли.

Одной из таких вещей были уроки игры на фортепиано. Я помню эти два года учебы. Родители неустанно следили за тем, чтобы я посещал занятия, пока однажды не пришли на мой концерт и папа не сказал: "Фортепиано не для тебя, попробуй что-то другое". И так происходило со всем, будь то что-то связанное с образованием или какими-то новыми впечатлениями и жизненным опытом.

Когда мне было 16 лет, на Рождество родители организовали для меня полет на маленьком самолете, чтобы посмотреть, увлечет ли меня авиация.

Мой отец тогда был майором, и у нас не было много денег. Он договорился со своим другом о бесплатном инструктаже, так что пришлось заплатить только за топливо.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Экипаж "Челленджера" тренируется в симуляторе, 1986 год. Дик Скоби - справа на переднем плане

Во время второго полета на этом самолете я понял, что хочу заниматься этим всю свою жизнь. Я влюбился в авиацию.

Было очень здорово, что мой отец перевелся в авиацию уже в зрелом возрасте, и это позволило нам вести интересные и глубокие беседы о том, чем я потом занимался всю мою карьеру.

Би-би-си: Потому что у вас было много общего?

Р.С.: Да, очень. Мы сидели за семейным столом после ужина и говорили про все подряд: про то, как быть астронавтом, про авиацию, про полеты. Кроме того, моя мама преподавала науку и технологии. У нас были очень интересные беседы, и это одно из самых любимых воспоминаний моего детства.

Би-би-си: В какой момент вы поняли, что ваш отец по-настоящему крут, что у него особенная профессия?

Р.С.: Когда я был подростком, ни один из моих родителей не казался мне крутым. В этом возрасте так многие думают.

Тем не менее мы росли на авиабазе "Эдвардс", где проходят испытания и оценка самолетов. Когда я еще школьником проводил время на игровой площадке, надо мной все время пролетали эти потрясающие летательные аппараты, и я себе говорил: "Вот этим занимается мой отец". Но эту мысль я держал при себе - это вообще одна из черт моей семьи.

Папа был одним из самых скромных людей, которых можно было встретить. Он никогда не хвастался вещами, которыми занимался, так что у меня вызывало тихое восхищение то, что я видел. Мне очень нравилось наблюдать за его полетами.

Би-би-си: Вы никогда не хвастались тем, чем занимается ваш отец?

Р.С.: Нет. Даже после смерти отца, мой лучший школьный друг сказал: "Ты был моим лучшим другом на протяжении четырех лет, и ни разу не сказал, что твой папа был астронавтом". А я ответил: "Ты никогда не спрашивал". И больше мы к этой теме не возвращались.

Но вообще это было странно. Когда он гостил у меня дома, там повсюду были модели самолетов и космических ракет. Наверное, это говорит о том, что мои друзья не очень наблюдательны. Но вообще забавно: мы никогда не говорили об этом [о космонавтике] за пределами семьи.

Правообладатель иллюстрации Jeff Greenberg
Image caption Мемориал в честь экипажа "Челленджера" (Тайтусвилле, штат Флорида)

Три секрета успеха

Би-би-си: Расскажите про жизнь своего отца. Каким он был человеком?

Р.С.: Это одна из вещей, которая во многом определяет меня самого. И я чуть позже объясню почему.

Нельзя сказать, что в детстве я был самым талантливым ребенком, но благодаря отцу, я всегда чувствовал, что способен сделать что угодно.

Даже когда мы играли в бейсбол, то, замахнувшись битой, он все время повторял: "Каждый раз, когда ты подаешь, это будет страйк". И это было то, что поддерживало меня всегда: во время учебы, на протяжении моей академической карьеры и особенно тогда, когда я начал летать на службе в Военно-воздушных силах.

Он обладал не только скромностью, но и умением заставлять меня чувствовать себя хорошо. Это редкая черта характера.

Би-би-си: У него был потрясающий карьерный рост: он начинал с механика двигателей в Военно-воздушных силах и дослужился до командира космического корабля. Как у него это получилось?

Р.С.: После первого полета моего отца в космос в 1984 году, я спросил его о том же самом: "Знаешь, пап, дослужиться до командира космического корабля очень непросто. В чем твой секрет?". Его советами я потом следовал на протяжении всей своей карьеры.

Во-первых, говорил он, любую работу, которую бы ему ни поручали в ВВС, он выполнял настолько хорошо, насколько мог. От необходимости вынести мусор до участия в испытательных полетах и командования космическим кораблем: что бы это ни было, он делать все так хорошо, как мог.

Второе, что он мне сказал (и что запомнилось мне на всю жизнь): "Я всегда был готов: если мне надо было получить научную степень, чтобы продвинуться по карьере дальше, я это делал. Я получил образование, чтобы стать пилотом. Если мне нужно было получить профессиональное военное образование, чтобы получить повышение, я это делал". Так что, каким бы ни был следующий шаг, он всегда был готов к нему.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Экипаж "Челленджера" почти за месяц до старта

Это принесло большие плоды и в моей карьере. Несколько раз, когда возникала какая-то возможность, я оказывался единственным, кто прошел все необходимые этапы для того, чтобы ею воспользоваться.

Третий совет отца понравился мне больше всего. Когда я спросил его о том, каково это побывать в космосе, он сказал: "Это была работа. С момента, как ты просыпаешься утром, до того времени, когда идешь спать ночью. Твой день расписан, всегда есть чем заняться".

Отец делал много вещей: фотографировал, проводил стыковки со спутником и много чего еще. Он сказал, что в космосе люди бывают нечасто и нужно уметь наслаждаться моментом. Поэтому каждую ночь после того, как вся команда ложилась спать, он 15 минут просто смотрел в иллюминатор космического шаттла.

Вид, который впечатлял его больше всего, это красота Земли с той высоты: рельефы земной поверхности, погодные явления и все, что с этим связано. Он по-настоящему всем этим любовался.

А еще на корабле они обдували иллюминаторы, чтобы они не запотевали. Папа рассказывал, что звук, с которым это происходило, напоминал ему Звезду Смерти [космическая станция из саги "Звездые войны" - примечание Би-би-си]. В моей семье куча фанатов "Звездных Войн" и "Звездного пути", мы обожаем эти фильмы.

Би-би-си: Наверное, здорово слушать такие истории в детстве! Вы когда-нибудь хотели стать астронавтом, как ваш отец?

Р.С.: Скажу так: когда ты растешь в такой семье, часто хочется пойти по своему собственному пути. Я знал, что полет в космос - это очень интересно, но это было жизнью моего отца.

Авиация во многом изменилась с тех пор, как он был молодым человеком. Так что, когда я решил стать пилотом, возможности были уже другими.

У моего отца был свой путь, я хотел пойти по своему, поэтому стал пилотом истребителя и экспертом по вооружению в военной авиации. В этом я нашел свою нишу, которая мне очень нравится.

И хотя я очень любил все истории про астронавтов, я все же хотел пойти по своему пути.

Учительница на орбите

Ричард действительно преуспел на своем поприще. Подростком в 1982 году он поступил в военную академию, как раз тогда, когда его отец принял предложение стать командиром космического корабля "Челленджер" в полете, запланированном на 1986 год.

Миссия должна была стать прорывом, потому что впервые в истории в команду астронавтов отобрали школьную учительницу.

Ее звали Криста Маколифф, и вся семья Скоби была в восторге от факта ее участия.

Р.С.: Моя мама сама учительница, поэтому мы были особенно рады участию Кристы Маколифф в команде моего отца. Мы очень подружились с ее семьей. Я помню, как они приходили к нам на День благодарения.

Дружба, которая завязалась с такой разноплановой, но очень сплоченной командой ["Челленджера"], была удивительной.

Би-би-си: Вы понимали, насколько опасным может быть полет?

Р.С.: Да, конечно. При том, что я большую часть времени уделял обучению в академии, каждый раз, когда я оказывался дома, мы много говорили об этом полете и его составляющих.

Би-би-си: Вы обсуждали риски?

Р.С.: Мы всегда это делали. Знаете, невозможно вырасти там, где постоянно проводятся разные испытания (а мы прожили семь с половиной лет на полигоне Военно-воздушных сил), и не понимать, какие во всем этом могут быть риски и какие случаются происшествия.

Многие дети, которые жили на нашей улице, потеряли своих родителей в авиакатастрофах. Так что мы прекрасно осознавали всю опасность.

Мой отец отлично понимал (не только как инженер, но и как механик), как все должно работать, чтобы космический корабль мог выполнить миссию. Мы много говорили о том, что взлет - это один из самых опасных этапов, потому что при подъемной тяге в 7 млн фунтов [3,2 тысячи тонн], хотя бы одна плохо работающая деталь может привести к катастрофе.

Правообладатель иллюстрации Space Frontiers
Image caption "Челленджер" на старте. Его полет продлится менее двух минут

Би-би-си: Ваш отец был рад тому, что летит?

Р.С.: Без сомнения папа был очень воодушевлен. Для него главным было хорошо выполнить свою работу. Поэтому во время подготовки все его внимание было сосредоточено на полете. Он все время говорил о состоянии на орбите, исправности систем, о том, будет ли благоприятной погода, и о безопасности полета.

Би-би-си: Вы сказали, что обсуждали с отцом возможные риски полета. Как вы относились к его участию в миссии?

Р.С.: Я относился к этому в целом спокойно с долей некоторого волнения, потому что понимал риски. Если вы когда-нибудь видели запуск космического корабля, когда трясется земля, видели все эти клубы дыма и работников, которые должны были заливать стартовую площадку водой во время запуска, потому что бетон может расплавиться - это достаточно впечатляющее и драматичное действо.

Моего отца отличала прагматичность. При подготовке к запуску он должен был убедиться, что каждый [участник команды] понимает, за что он будет отвечать в случае возникновения чрезвычайной ситуации, как ему надо будет себя вести и какие последствия могут быть. Но он даже представить себе не мог, что может произойти что-то настолько катастрофическое.

"Мы все были в предвкушении"

Би-би-си: Расскажите подробнее про то утро. Как вы попрощались со своим отцом перед тем, как он отправился в полет?

Р.С.: Перед посадкой [в шаттл] он позвонил нам по телефону. Я взял трубку, мы быстро поговорили. Он спросил о заданиях, которые мне предстояло выполнять по окончании академии. Речь шла о полетных учениях, и он был очень рад тому, что я начинаю свою авиационную карьеру в ВВС.

Я передал телефон маме. У них был один из тех разговоров, который они вели перед каждым полетом. А потом мы просто слушали [отца], пока завтракали.

Мы все были в предвкушении. Папа в этот момент беспокоился только о своей работе, но для нас это было большое событие, за которым мы могли наблюдать. Запуск космического корабля - это нечто великолепное, особенно, когда в нем участвует твой отец или муж, или кто-то, кого ты любишь. Это невероятно.

Как было заведено в НАСА, семьи [астронавтов] собирались вместе в космическом центре Кеннеди, и перед запуском их проводили на крышу центра управления полетами.

Таким образом, мы находились как бы отдельно ото всех остальных [зрителей]. Рядом были только самые близкие члены семьи, супруги и дети, а также один астронавт, который всех сопровождал. С нами был полковник Каспер - хороший друг семьи и потрясающий астронавт.

Мы находились примерно в двух милях [3 км] от места запуска, достаточно близко. Был холодный, но погожий день, небо было голубым и ясным. Мне не терпелось стать свидетелем всего этого действа.

Еще я тогда подумал о том, что мы сможем увидеть, как отделяются ракетные ускорители: настолько ясный был день. Если погода другая рассмотреть происходящее на большой высоте не получилось бы.

В такой холодный морозный день звуки двигателя казались еще мощнее из-за реверберации [постепенное затухание звука при его отражении от окружающих объектов и воздуха - примечание Би-би-си.]. Это было фантастически.

Интересно, что земля начинает трястись еще до того, как до слуха доходят звуки запуска. И когда все это начинается, ты просто молча смотришь, завороженный происходящим.

"Мама сразу все поняла"

Р.С.: В момент, когда произошла катастрофа, я еще подумал, что это слишком низкая высота для отделения ускорителей, и уже буквально через пару секунд понял, что случилась ужасная ошибка и все будет плохо.

Би-би-си: Позднее расследование обнаружило, что катастрофа произошла из-за повреждения уплотнительного кольца твердотопливного ускорителя, которое не смогло выполнить свою функцию из-за холодной погоды. Все, кто наблюдал [за пуском], увидели большой взрыв, а затем - гигантское облако дыма.

Р.С.: Никто, кроме моей мамы, сразу не смог понять, что происходит. Об этом говорить сложнее всего. Я просто посмотрел на нее. Эта грусть в ее глазах. Она все поняла, сразу же.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Панихида по "Челленджеру", 31 января 1986 года. Слева направо: президент и первая леди США Рональд и Нэнси Рейганы, дети Дика Скоби

Мне был уже 21 год, там было много детей младше меня. Я тогда поговорил с полковником Каспером и мы должны были отвести всех назад, в центр управления полетами, чтобы осознать то, что произошло.

Многие не могли понять, что случилось, и осознать цепочку событий. С момента, как мы собрались внутри, о нас должны были позаботиться сотрудники НАСА.

Би-би-си: Собравшиеся в комнате задавали вопросы?

Р.С.: Да, конечно, много вопросов. К нам пришел для беседы директор полетов, и мы поняли: произошло нечто катастрофическое. Никакой надежды не было, и эту информацию донесли до семей очень быстро.

И моя мама (настолько же сильный она человек!) собрала все семьи вместе, позаботилась о них, объяснила, что случилось. После этого начался долгий путь к восстановлению.

Би-би-си: Она, должно быть, потрясающая женщина!

Р.С.: Да.

"Вице-президент Буш мог просто позвонить по телефону"

Би-би-си: Расскажите о долгом пути к восстановлению.

Р.С.: Каждый, кто когда-то потерял тех, кого любит, каждый, кто потерял родителей, вне зависимости от того было это внезапно и трагически, как произошло у меня, или после длительной болезни - все они прекрасно знают, что я чувствую. Эта потеря - что-то очень личное для каждого. То, что я смог поделится этим чувством, не делает его отличным от того, что чувствуют все остальные.

Восстановление не происходит в одиночестве. И два человека, которые проявили себя в то время, - это вице-президент [Джордж] Буш [старший] и президент [Рональд] Рейган.

Они реально позаботились о семьях [погибших]. Бывало, что я приезжал домой, а вице-президент Буш мог просто позвонить по телефону, чтобы узнать, как дела у моей мамы. Это впечатляет!

Би-би-си: В то время вам был 21 год, и вы заканчивали Академию ВВС [США]. Как на вас повлияло то, что произошло с вашим отцом?

Р.С.: Вы первый человек, который у меня спросил об этом. И я благодарен [вам], потому что это был нелегкий момент. Я никогда особо не рассказывал о своем отце: мне очень не хотелось быть "сыном астронавта". Я хотел, чтобы меня знали за мои собственные заслуги, я хотел быть Ричем Скоби - пилотом истребителя.

Мне понадобилось 10 лет, чтобы пережить все это, и я для себя решил, что хочу ощущать себя комфортно тем, кто я есть.

Когда я принял то, кем был мой отец, я сказал себе, что его история уникальна, и я надеюсь, что она вдохновляет других людей и наводит на мысль: "Если он такое смог, то на что способен я сам!".

Би-би-си: Сейчас вы возглавляете командование резерва ВВС США в чине генерал-лейтенанта. Насколько я понимаю, позже в этом году военнослужащие под вашим руководством будут обеспечивать поддержку первому с 2011 года космическому полету из штата Флорида. Как вы относитесь к тому, что снова будете частью этого процесса?

Правообладатель иллюстрации defence.gov
Image caption Генерал-лейтенант ВВС США Ричард Скоби

Р.С.: Я очень рад быть его частью и быть командующим этой структуры. Для меня это как будто прохождение полного круга. С момента катастрофы "Челленджера", эта организация [ВВС США] стала гораздо более крепкой, чем в 80-е годы.

Сейчас, в 2019 году, не только оборудование, но и пилоты намного лучше, чем раньше, потому что теперь они подготовлены к подобным ситуациям. Как американец я очень рад, что мы возвращаемся к полетам людей в космос, и я очень горжусь своей организацией, которая может спасти тех, кто в этом нуждается.

Похожие темы

Новости по теме