"Горькая пшеница": Джон Малкович в "черном фарсе" о Харви Вайнштейне

  • 22 июня 2019
За Барни Фейном - главным героем спектакля "Горькое зерно" в исполнении Джона Малковича - безошибочно угадывается Харви Вайнштейн Правообладатель иллюстрации Manuel Harlan
Image caption За Барни Фейном - главным героем спектакля "Горькая пшеница" в исполнении Джона Малковича - безошибочно угадывается Харви Вайнштейн

В Лондоне прошла мировая премьера пьесы американского драматурга Дэвида Мэмета "Горькая пшеница". В главном герое, которого играет Джон Малкович, безошибочно угадывается Харви Вайнштейн.

Казалось, что может быть привлекательнее? Пьеса, написанная и поставленная всемирно известным драматургом и режиссером о скандальных сексуальных прегрешениях всемирно известного киномагната, роль которого играет всемирно известный и неизменно притягательный актер.

Дэвид Мэмет - лауреат Пулитцеровской премии, сценарист таких картин как "Почтальон звонит дважды", "Неприкасаемые", "Американцы" и "Ганнибал". Известен он и как режиссер - на его счету как постановщика криминальная драма "Грабеж", байопик "Фил Спектор", комедия о кино "Жизнь за кадром".

Джон Малкович - харизматичный, загадочный, разносторонний. Но роли негодяев, психопатов удаются ему особенно - достаточно вспомнить виконта де Вальмона в "Опасных связях" или Митча Лири в "На линии огня".

Прозрачный объект сатиры

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Любовь к молодым красивым женщинам погубила карьеру и репутацию Харви Вайнштейна

Пьесе "Горькая пшеница" предпослано традиционное уведомление: "Это художественное произведение. Все имена, персонажи, места и события являются выдумкой автора, и любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, являются случайностью".

Однако учитывая, что главный герой - обвиняемый в сексуальных домогательствах обрюзглый киномагнат, имя которого Барни Фейн вполне рифмуется с именем Вайнштейн, объект сатиры Мэмета и Малковича более чем очевиден.

Малкович, впрочем, сохраняет лицо и в интервью пытается держаться "официальной" линии: "Есть немало людей… в любой сфере жизни, которые ведут себя крайне плохо... Конечно, я спрашивал Дэвида, в какой степени он хочет, чтобы мой персонаж напоминал Харви Вайнштейна. Я не уверен, что сходство такое уже очевидное. Скандал для нас был всего лишь отправной точкой для исследования типа поведения, известного веками".

Барни Фейн в пьесе, подогретый стимулятором либидо, заманивает молодую актрису из ресторана к себе в номер и предлагает ей звездную роль взамен за скромный массаж шеи. Нежелание девушки потакать его прихоти лишь распаляет похотливого магната, он становится все более и более настойчив, а запросы его растут. Он уже требует от нее стать свидетелем его акта мастурбации, а затем и вовсе наглеет: "Я тебе предлагаю всемирную славу. Что это по сравнению с пятью минутами орального секса?!"

Отвратительно ярок

Правообладатель иллюстрации Manuel Harlan
Image caption Джон Малкович демонстрирует в спектакле широкий спектр не только вербальных, но и пластических гэгов

Малкович, как всегда, ярок и выразителен в передаче целого набора отвратительных качеств своего персонажа. Его герой - вульгарный, наглый, лицемерный и циничный. Настоящий монстр. Его мегаломания распространяется отнюдь не только на сексуально притягательных актрис.

"Уважение к вашему таланту не позволяет мне ничего иного, кроме как блевануть на тот кусок дерьма, который вы называете сценарием", - так безжалостно и бесцеремонно он отказывает автору в оплате за написанный по его же заказу сценарий.

А когда тот грозит обратиться с жалобой в Гильдию сценаристов, отвечает безо всякого смущения: "Да вся ваша Гильдия сценаристов выпьет кувшин моих соплей, если я их об этом попрошу!"

Когда та самая молодая актриса задается вопросом, чем руководствуется киномагнат, творя свои фильмы, секретарша его вежливо отвечает: "Мы продаем мечту", на что Фейн немедленно реагирует: "Да брось ты! Мы просто отмываем деньги!"

Даже в своей профессиональной ипостаси кинопродюсера он выглядит, мягко говоря, малоэффективным.

Соблазняемая им женщина - выросшая в Британии кореянка, выпускница Кембриджа - пришла к нему не только как актриса. Она принесла идею собственного фильма. Идеи ее интересуют его в самой меньшей степени. Все заслоняют расистские, сексистские штампы: максимум, что он может ей предложить - роль в корейском римейке "Унесенных ветром" или превращенную в лесбиянку Анну Франк.

При этом Фейн (как его прототип), не смущаясь, щеголяет своей показной политкорректностью - нарочито анекдотичной. Когда ему сообщают, что мать его убил нелегальный иммигрант, он разражается тирадой о своей поддержке иммиграции в Америку.

Удручающая одномерность

Однако при всей комичности (через каждые несколько минут в зале раздается дружный хохот) многочисленных вербальных и пластических гэгов, которыми изобилует спектакль, впечатление он оставляет в целом удручающее.

Правообладатель иллюстрации Manuel Harlan
Image caption Вкрадчивое соблазнение в ресторане постепенно перетекает в навязчивое и бесцеремонное домогательство в номере отеля. В роли Ян Ким Ли - Иоанна Кимбук

Малкович за свою богатую актерскую карьеру неоднократно доказывал, что он в состоянии показать многомерность порока, вскрыть мотивы самых чудовищных злодеяний, увидеть человеческие черты в любом изображаемом им монстре.

Единственная мотивация всей неприглядности Барни Фейна, которую предлагают нам Мэмет и Малкович, - чрезмерная полнота героя. "Все потому, что я толстый!"

Неужели? Неужели в сложной, противоречивой и далеко не однозначной фигуре Харви Вайнштейна не нашлось более глубоких, более интересных и более убедительных мотивов его действий?

И неужто реальный Вайнштейн - при всей неприглядности, а то и отвратительности его безудержной похотливости - так уж глуп и так уж профессионально беспомощен? Все же не на пустом месте, наверное, была выстроена в течение десятилетий его блестящая карьера кинопродюсера, открывшая немало талантов и давшая миру кино немало замечательных фильмов.

Очень жаль, что материал, обладавший потенциалом если не для трагедии, то для серьезной, проникновенной сатиры, превратился в удручающе одномерный фарс.

И определение "черный фарс", которое в одном из интервью Малкович дал спектаклю, внезапно превращается не в жанровую характеристику, а в приговор.