"Три сестры" Додина в Лондоне: экзистенциальная пьеса ужаса

  • 28 июня 2019
Екатерина Тарасова (Ирина), Ирина Тычинина (Ольга) и Ксения Раппопорт (Маша) в спектакле "Три сестры" Малого драматического театра из Санкт-Петербурга. Лондонский Vaudeville Theatre, 18 июня 2019 г. Правообладатель иллюстрации Robbie Jack
Image caption Екатерина Тарасова (Ирина), Ирина Тычинина (Ольга) и Ксения Раппопорт (Маша) в спектакле "Три сестры" Малого драматического театра из Санкт-Петербурга. Лондонский Vaudeville Theatre, 18 июня 2019 г.

Петербургский Малый Драматический театр полюбился лондонским театралам. Только год назад он приезжал в британскую столицу с двумя спектаклями: "Жизнь и судьба" по роману Василия Гроссмана и чеховским "Дядей Ваней".

В этом году вновь Чехов - "Три сестры". Пьеса знакомая вдоль и поперек - и не только в России, но и здесь, в Британии. Только в этом сезоне ее ставили два ведущих британских театра - Национальный и "Альмейда".

Может сложиться ощущение, что Чеховым лондонская сцена перенасыщена и что из богатого репертуара одной из лучших трупп России во главе со всемирно признанным ветераном Львом Додиным можно было выбрать для лондонских гастролей и другие, не менее достойные, но открывающие британскому зрителю иные аспекты русской драмы спектакли.

Такого рода размышления создали у меня довольно скептический настрой к спектаклю. Тем более приятно писать, что скепсис мой был полностью преодолен. Никогда прежде не доводилось мне видеть столь пронзительного, трагического прочтения классической чеховской пьесы и столь сбалансированного, вплоть до самых малых ролей, актерского ансамбля.

Эти впечатления разделяет и британская театральная критика.

Мы знакомим вас с выдержками из некоторых рецензий на спектакль.

GUARDIAN

Мы живем в эпоху режиссерского театра. Но в то же время по-настоящему великие режиссеры скорее усиливают, чем подавляют своих актеров. Что блестяще продемонстрировала эта чеховская постановка Льва Додина. В его версии знакомая пьеса предстает совершенно по-новому.

Лев Додин и Ксения Раппопорт на приеме после лондонской премьеры "Трех сестер" Правообладатель иллюстрации David M. Benett
Image caption Лев Додин и Ксения Раппопорт на приеме после лондонской премьеры "Трех сестер"

Додин увидел "Три сестры" как пьесу об устремленной в ложное русло любви. Каждый герой соединен не с тем, кого он любит. Муж Маши - школьный учитель - тянется к старшей сестре своей жены Ольге, и мы видим их спонтанное, страстное объятие; саму же Машу он вырывает из объятий ее возлюбленного Вершинина; и даже младшая сестра Ирина неистово целует отталкивающего капитана, который в итоге убивает на дуэли ее жениха.

Режиссер не заковывает пьесу в прокрустово ложе придуманной им концепции. Он просто исследует этот запутанный клубок отношений, вскрывая несметное число на первый взгляд малозаметных, но оказывающихся значимыми деталей.

Ксения Раппопорт в роли Маши и Екатерина Тарасова в роли Ирины превосходны, но у меня из головы не выходят пустые от отчаяния глаза Ольги (Ирина Тычинина), слишком поздно осознавшей, что на самом деле ей нужно было выйти замуж за человека, ставшего мужем ее сестры. Екатерина Клеопина наделяет непривычной симпатией и обаянием роль вторгшейся в семью Прозоровых Наташи. А Олег Рязанцев как обреченный на гибель обожатель Ирины и Сергей Курышев - во всем разуверившийся врач - не просто исполняют свои роли, они вживаются в них, как во вторую кожу.

DAILY TELEGRAPH

Три Сестры Правообладатель иллюстрации Maly Drama Theatre
Image caption Спектакль отличает сбалансированный, вплоть до самых малых ролей, актерский ансамбль

Сцена практически пуста, если не считать полностью занимающего ее пространство фасада дома с зияющими дырами вместо окон. В ходе спектакля стена эта медленно движется от задника к авансцене, все больше и больше отнимая пространство жизни у захваченных в ловушку сестер Прозоровых. "Три сестры" превращаются в экзистенциальную пьесу ужаса.

Спектаклю этому девять лет - его премьера прошла в Санкт-Петербурге в 2010 году. Почувствовать это, однако, невозможно: постановка искрится от напряжения и накала. Вместо привычного в "Трех сестрах" медленного, тягучего угасания надежд мы видим яростный рок судьбы, о неумолимости которого все герои в глубине души давно уже догадываются.

Колючие, иногда доходящие до абсурда противоречия, заложенные Чеховым в характеры своих персонажей, актеры Додина делают абсолютно естественными. Даже в самом начале спектакля, во время бурного празднования 20-летия Ирины, Екатерина Тарасова пылает уже по сути дела выхолощенной надеждой. Она чувствует себя много старше своих лет, взгляд ее отрешен, она почти не обращает внимания на щенячье восторженное поклонение офицеров. И даже когда она шутит с бедным Федотиком, принесшим ей в подарок детский волчок, часть ее еще погружена в неисполнимые грезы, а часть уже практически мертва.

Додин лишил пьесу Чехова ее распевной печали. Осталось безутешное неистовство.

TIME OUT

В "Трех сестрах" явственно ощущается налет экзистенциализма: и в самом деле, у героинь пьесы, кажется, не больше шансов перебраться в Москву, чем у Владимира и Эстрагона дождаться Годо. Но обычно живость и энергия чеховских персонажей не дает ее сценическим интерпретациям становиться уж слишком беккетовскими.

Однако легендарному режиссеру Малого драматического Льву Додину удалось почти невероятное сочетание экзистенциализма и гуманизма.

Три Сестры Правообладатель иллюстрации Maly Drama Theatre
Image caption Обрамляющие пустые оконные проемы рамы превращаются в рамки картин, в которых в неподвижности замирают герои пьесы

Пожалуй, самый впечатляющий элемент спектакля - придуманное художником Александром Боровским его сценическое решение. На первый взгляд выглядит оно предельно просто: деревянный фасад семейного дома Прозоровых. Но фасад этот движется. В начале спектакля, во время веселого празднования именин Ирины, он спрятан далеко вглубь. Но по мере развития действия фасад этот медленно, но верно сдвигается к авансцене, неумолимо съедая жизненное пространство трех сестер.

Однако парадоксальным образом по мере приближения к нам дом становится все более далеким и чуждым: свет в нем тускнеет, обрамляющие пустые оконные проемы рамы превращаются в рамки картин, в которых в неподвижности замирают герои пьесы. Зияющая пустота выглядит пугающе мертвой.

TIMES

Есть Чехов и Чехов. И вы на самом деле не видели Чехова, если вы не видели, как его делает Малый драматический театр из Санкт-Петербурга. У британцев Чехов, как правило, - унылые гостиные и задавленность эдвардианской эпохи. У Льва Додина и его превосходной труппы Чехов - сама основа жизни, страстной, бьющей через край и такой по-настоящему русской.

"Три сестры" Правообладатель иллюстрации Maly Drama Theatre
Image caption "Додин увидел "Три сестры" как пьесу об устремленной в ложное русло любви" - из рецензии Guardian. Игорь Черневич - Вершинин, Ксения Раппопорт - Маша

Все три исполнительницы главных ролей поражают своей актерской мощью. Все они на протяжении спектакля разительно преображаются - в том числе чисто физически. У Екатерины Тарасовой (Ирина) утренняя свежесть сменяется выжатой, поблекшей бесцветностью. Кипучая активность нервной энергии Ксении Раппопорт (Маша) вырождается в маниакальность. А Ольга (Ирина Тычинина) скукоживается прямо у нас на глазах. Невероятным образом этим актрисам удается прямо на сцене создать ощущение увядания и упадка.

Додинские "Три сестры" - нелегкое зрелище. Атмосфера спектакля удушающая и подавляющая, с изредка мелькающими мгновениями эмоциональной разрядки в виде то внезапно звучащей песни, то разразившегося между сестрами боя подушками. Мы страдаем вместе с сестрами. И хотя спектакль не лишен мрачноватого русского юмора - так и не появляющаяся на сцене жена Вершинина непрестанно пытается покончить с собой, - для самих Прозоровых ничего смешного в их ситуации нет. Как ничего смешного нет и для нас. Портрет застывшей, окоченевшей жизни безупречен.