Адвокат обвиняемого в нападении на полицейского: "Я даже не знал, что был митинг"

  • 31 июля 2019
Правообладатель иллюстрации Andrei Karev/Novaya Gazeta
Image caption Евгений Коваленко с адвокатом Иваном Юрковым

На этой неделе московский суд отправил под арест на два месяца участника акции протеста 27 июля Евгения Коваленко, который в толпе кинул мусорный бак и попал в сотрудника Росгвардии. Он признал вину по делу о применении насилия к полицейским. Русской службе Би-би-си удалось поговорить с его адвокатом, который, как оказалось, изначально ничего не знал ни о своем подзащитном, ни о митинге.

27 июля в Москве прошла несанкционированная акция в поддержку независимых кандидатов в Мосгордуму, на которой задержали более тысячи человек. СКР завел дело о массовых беспорядках и три дела о применении насилия к полицейским.

Одним из них стало дело Евгения Коваленко - по версии следствия, мужчина бросил в сотрудника Росгвардии мусорный бак, чем "причинил [ему] физическую боль и моральный вред". В понедельник суд арестовал Коваленко на два месяца.

Эксперты опасаются, что последствия акции 27 июля могут обернуться для ее участников новым "Болотным делом".

О Евгении Коваленко на момент суда было известно достаточно мало; его адвокат Иван Юрков работает по назначению. Корреспондент Русской службы Би-би-си Нина Назарова поговорила с Юрковым об обстоятельствах задержания Коваленко, бедственной семейной ситуации его подзащитного и о том, что сам адвокат узнал о массовой акции 27 июля лишь на встрече с подзащитным.

"Не с целью причинить вред"

Би-би-си:Когда вы вошли в дело?

Иван Юрков: Мне поступила заявка через автоматизированную систему - сейчас так работают все адвокаты по назначению в Москве. По электронной почте приходит заявка, в заявке отображается статья, планируемые процессуальные действия и в каком отделе это будет. Я увидел, что там 318-я статья, это применение насилия в отношении представителя власти, подумал, почему бы не съездить. Я не в курсе, кстати, был, что в этот день какой-то митинг вообще проходит. Я думал, скорее всего, там кто-то полицейского ударил - какая-то бытовая ситуация.

Приехал, увидел Евгения, мы с ним побеседовали - перед следственными действиями адвокат всегда беседует со своим доверителем, выясняет его видение данной ситуации. Я был ознакомлен с материалами дела, там были рапорты сотрудников, кто задерживал, были объяснения Коваленко.

Мы с ним пообщались по поводу его позиции, я спросил: как вы вообще эту ситуацию видите? Он сказал, что у них есть видеозапись, в принципе все очевидно, я раскаиваюсь, можно ли мне вообще отсюда выйти или что сейчас со мной будет?

Media playback is unsupported on your device
Избитые участники митинга 27 июля

Я стал выяснять, что за записи, потребовал показать мне. Мне без вопросов показали - насколько я знаю, сейчас даже в интернете есть запись, только, по-моему, с другого ракурса. Та, что мне показывали, была с телефона какого-то сотрудника.

Евгений Дмитриевич своей вины не отрицает, при этом, на мой взгляд, эта урна была брошена не с целью причинить вред сотруднику. Скорее, это был шоковый эмоциональный порыв - там же, насколько я знаю, началось массовое задержание, потасовка, можно сказать, шла в этот момент на видео, все за секунду произошло. Я думаю, что, скорее всего, это было просто шоковое состояние и действия с целью отпугнуть, но явно не причинить вред. Евгений Дмитриевич тоже так считает. Он признает вину в том плане, что да, он бросал, но бросал в сторону сотрудников с целью отпугнуть, не было прицельного броска в какую-то часть тела с целью причинить вред.

Когда мы втроем с Коваленко и следователем беседовали, он решил, что будет давать признательные показания. Ему было предложено явку с повинной написать, я не препятствовал, потому что признание вины снижает размер наказания. В явке было отражено, что бросал предмет, не желая причинить вреда сотруднику. Явку он писал сам. Он никуда не скрывается, не отрицает, его задержали на месте, все было просто.

Протесты в Москве Правообладатель иллюстрации EPA/YURI KOCHETKOV
Image caption Акция протеста в Москве 27 июля сопровождалась жесткими задержаниями

"Мне было сказано, что не ваше, короче, дело"

Би-би-си:В какой день вы с ним встретились?

Иван Юрков: Уже 28-е число было. Это была ночь с 27-го на 28-е. Мне пришла заявка ближе к полуночи, пока я доехал, был уже час ночи, пока поговорили.

Би-би-си:То есть его задержали сразу после инцидента?

Иван Юрков: Его сразу задержали, есть видео на Youtube, где его непосредственно задерживают. В том-то и дело, его на месте задержали, он поэтому и говорит [что признает вину].

Думал, его отпустят. Я тоже настаивал: зачем вы человека арестовываете? Решение об аресте принимает следователь, и там на самом деле основания [для ареста] были чисто формальные, самое основное - что лицо застигнуто при совершении преступления. Все.

Евгений Дмитриевич проживает по месту постоянной регистрации. Мало того, он работает в госучреждении, в ведомственной охране на железнодорожном транспорте, это к РЖД относится. Не на рынке работает охранником, а на государственном предприятии. Почему его надо арестовывать? Я говорю следователю: вы же понимаете, что арест автоматически означает рассмотрение вопроса о помещении его под стражу? На какие основания вы будете ссылаться в ходатайстве об избрании меры пресечения? Ну, мне было сказано, что не ваше, короче, дело, сошлемся на что надо.

Протесты в Москве Правообладатель иллюстрации EPA/YURI KOCHETKOV

Дальше начались следственные действия. Объяснения он давал еще без меня, объяснения берет опер [оперативник], это обычная практика. А при мне был допрос в качестве подозреваемого уже когда дело было возбуждено, далее предъявлено обвинение и допрос в качестве обвиняемого. Собирались очные ставки производить, но они не были произведены, потому что уже поздний час был.

"Единственный сын"

Би-би-си: Получается, что самые первые признательные показания он дал вообще без адвоката?

Иван Юрков: Это не показания, это объяснения, там не фигурируют слова "признаю вину" или "не признаю вину". Просто объяснения, что случилось. Он дал объяснения такого характера, что пришел на митинг, начались задержания людей, он бросил урну в сторону сотрудника Росгвардии.

Я проинформировал его маму. Ему дали сделать телефонный звонок, в этом плане права не нарушались, правда, ему дали позвонить матери ночью, под утро - другого варианта не было. Когда я вышел из отдела, я дополнительно еще позвонил сам, рассказал всю ситуацию и держал в курсе ее, чтобы она приехала в суд. Там уже журналисты, она в шоке была, что кто-то приехал на это заседание, ей неприятно было.

Би-би-си: Насколько он часто ходил на митинги, был ли вовлечен в протесты?

Иван Юрков: Честно говоря, я не знаю и лишних вопросов я не задаю. Меня это не касается, я добросовестно и честно свою работу выполнял, приехал ему юридическую помощь оказывать, взглядами его не интересовался. Я сам человек далекий от политики, я не отношусь к какой-то конкретной идеологии. Я даже не знал, что какой-то митинг в этот день проводится.

Би-би-си: Какая сейчас ситуация у Евгения?

Иван Юрков: Вы знаете, я, к сожалению, не имею большой аудитории, чтобы где-то написать так, чтобы тысячи людей прочитало. Но дело в том, что у него как раз кроме матери никого больше нет. У него мама, причем она живет в Чеховском районе Московской области, достаточно далеко от Москвы. Ей 70 лет. Она сейчас психологически травмирована этой ситуацией. Евгений ее единственный сын, он ей помогал по хозяйству, ее содержал. У нее нет возможности толком даже ездить в Москву, финансовая ситуация не очень.

Ей необходима помощь. Сейчас общественность в соцсетях эту ситуацию обсуждает, говорит, что Евгений герой и так далее - это уже субъективная оценка каждого - но важно не разговорами, а делом помочь человеку.

Про Правообладатель иллюстрации EPA/YURI KOCHETKOV

Евгений был в шортах, какие-то типа плавательных, в рубашке с короткими рукавами. Сейчас на улице похолодало. На суде ему мама пыталась передать какую-то одежду, но по закону нельзя через конвой что-то передавать, это только через СИЗО делается. Исключений не стали делать, хотя из чисто человеческих соображений могли бы сделать, разрешить передать, но сотрудники конвоя не хотели нарушать инструкции. Так и поехал в шортах в Матросскую тишину, его туда отвезли.

"Гораздо важнее ему передачи наладить"

Би-би-си: У матери не получилось передать одежду через СИЗО?

Иван Юрков: У мамы не получилось. Человеку 70 лет, она далека от интернета, а сейчас такая система, что все передачи делаются не по живой очереди, а по системе ФСИН-окно. Необходимо зарегистрироваться, указать номер СИЗО, кому делается передача, и далее открывается окно со списком свободных дней. Ближайшие дни уже, как правило, заняты, запись на неделю вперед. Я ей сказал, что я помогу сейчас зарегистрироваться, запишу на ближайший день.

Но в любом случае у нее нет человеческих ресурсов ездить. Для молодого человека это, может быть, не так тяжело, но, представляете, 70-летний человек оказался в такой ситуации. Там еще очень строгие требования, это жесть, все эти передачи. И даже по записи люди стоят полдня. Поэтому ей просто необходима помощь. Я ценю общественное мнение, я тоже считаю, что [арест Евгения] несправедлив в данном случае, но сейчас гораздо важнее помочь ему передачи наладить. Это первостепенной важности момент.

Би-би-си: Что вы будете дальше делать?

Иван Юрков: Что касается моей работы, несмотря на то что я адвокат по назначению, все необходимые действия я делаю.

Вчера я успел доехать подать апелляционную жалобу по мере пресечения. Я ее подготовил сразу же 29-го, когда ему стражу дали, приехал домой и вечером подготовил. Ее вообще адвокаты по почте направляют, но по почте она будет идти долго, так что я вчера постарался доехать до суда и подал эту жалобу.

Протесты в Москве Правообладатель иллюстрации EPA/Yuri Kochetkov

По закону она подается в суд, где было принято решение, потом будет передана в Мосгорсуд, пока в Мосгорсуде назначат день заседания... Это будет в середине августа в лучшем случае. Несмотря на все эти обжалования, человек все это время будет сидеть, и ему нужны передачи.

Би-би-си: Вы общались с Евгением после помещения в Матросскую тишину?

Иван Юрков: После помещения в СИЗО, к сожалению, пока нет. Но в любом случае ему должны еще в окончательной редакции предъявить обвинение, я тогда смогу с ним поговорить. Сейчас еще необходимо разрешения на свидания организовать матери, следователь должен письменное разрешение дать.

Би-би-си: Как вы оцениваете перспективы дела Евгения в связи с тем, что СК возбудил дело о массовых беспорядках?

Иван Юрков: Я прочитал в интернете, что еще против как минимум двоих уже дела заведены. Мои дальнейшие действия я не имею права раскрывать, так как они будут в защиту Коваленко делаться. Перспективы есть. Первоэтапная задача - это чтобы как можно скорее было обжаловано вот это заключение под стражу. Абсолютно необоснованное решение, на мой взгляд, судья вынесла.

Би-би-си: А вы слышали что-то вообще про Болотное дело?

Иван Юрков: Честно говоря, я название такое слышал, в интернете мельком просто видел про разные задержания. Просто я не являюсь человеком, который интересуется политикой. Мне не интересна эта тема, я никакую позицию не занимаю. У меня даже телевизора дома нет. Слышать я, может, и слышал что-то, но я реально не знал даже, что 27-го какой-то митинг был.

***

Новости по теме