"Мы устали от несвободы". Священники о том, почему они вступились за фигурантов "московского дела"

  • 18 сентября 2019
купол Правообладатель иллюстрации Valery Sharifulin/TASS

Во вторник священники Русской православной церкви опубликовали открытое письмо в поддержку фигурантов "московского дела". Свои подписи под ним поставили 52 человека. Это первый случай при президентстве Владимира Путина, когда священники выступают в поддержку заключенных. Русская служба Би-би-си поговорила со священниками, подписавшими письмо, о том, что их сподвигло на такой поступок.

Открытое письмо священников опубликовало издание "Правмир". В нем они призвали пересмотреть приговоры, по котором участники акций протеста, прошедших этим летом в Москве, получили реальные сроки лишения свободы, и выразили надежду на то, что других фигурантов дела, которые еще ожидают суда, отпустят на свободу.

"В отношении фигурантов "московского дела" вызывают наше недоумение приговоры суда в сравнении с другими, гораздо более мягкими приговорами, которые вынесли российские суды обвиняемым в более тяжелых преступлениях. Мы считаем, что наказание должно быть соразмерно нарушению закона, а власть накладывает на человека дополнительную ответственность, а не освобождает от нее. В противном случае само правосудие превращается в насмешку и "массовый беспорядок", - говорится в письме, подписи под которым на данный момент поставили 52 священника.

В письме они также обращаются к судьям: "Многие из вас крещены в православной Церкви и считают себя верующими людьми. Судебные разбирательства не должны носить репрессивный характер, суды не могут быть использованы как средство подавления несогласных, применение силы не должно осуществляться с неоправданной жестокостью".

Опубликовав письмо, священники исполнили "пастырский долг печалования", то есть ходатайства об осужденных. Это первый подобный случай за время президентства Владимира Путина, пояснил Би-би-си протодиакон Андрей Кураев.

Утром 18 сентября письмо прокомментировали в РПЦ. Замглавы отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Вахтанг Кипшидзе назвал его "попыткой участия в правозащитной деятельности, которая де-факто превратилась в политическую декларацию".

Церковь "имеет право печалования и активно им пользуется", а в России, "как и в любой стране", есть несправедливо осужденные, "но когда из них всех выбирается несколько подсудимых, наиболее известных по СМИ, это политика, а не печалование", заявил он.

Позже на сайте синодального отдела появилось сообщение о том, что РПЦ намерена изучить материалы уголовных дел тех, кто упомянут в письме священников.

"Учитывая общественную значимость судебного процесса в отношении задержанных в ходе протестов, правозащитному центру Всемирного Русского Народного Собора поручено озаботиться изучением материалов дел лиц, упомянутых в вышеназванном заявлении, и иных лиц на предмет возможного нарушения их прав в ходе судебного процесса и, в случае в необходимости, оказать им квалифицированную правовую помощь", - говорится в сообщении.

Русская служба Би-би-си поговорила с некоторыми священниками, подписавшими письмо, о том, почему они это сделали и считают ли свой поступок политическим.

Иерей Владимир Лапшин, и.о. настоятеля храма Успения Пресвятой Богородицы на Успенском вражке

Я подписал письмо, потому что мы устали от несвободы. Я устал. Я подписывал, как человек. Там в преамбуле письма написано, что каждый сам по себе, каждый сам за себя подписывает письмо. Это не какая-то коллективная декларация. Это все желающие, кто хочет, от себя подписывает.

Я подписал письмо просто как человек, который живет в этой стране, как отец, как дед, которому страшно за внуков, которые будут жить в этой стране.

Протоирей Александр Борисов, настоятель храма Космы и Дамиана в Шубине

Я подписал письмо, потому что такие жестокие приговоры за вполне невинные действия вызывают в обществе только озлобление, противостояние и так далее. То есть очень немирную, экстремальную ситуацию.

Поскольку служение христиан, как говорил апостол Павел, это служение примирения, то мне кажется, такое письмо как раз призвано примирить стороны и призвать к тому, чтобы не было такого противостояния. Конечно, прежде всего путем пересмотра мер наказания, Потому что за брошенную пустую бутылку два-четыре года тюрьмы? Это совсем уж неадекватно. Ну, максимум 15 суток, штраф какой-нибудь небольшой.

Так что я думаю, это будет способствовать только такому озлоблению в обществе, поскольку Господь говорит, что блаженны миротворцы. Так что именно с этой миротворческой целью я подписал письмо, как и все остальные.

Это письмо - не политическая декларация. Это только призыв к тому, чтобы была адекватная реакция на эти действия.

Я согласен, что участие в несогласованных митингах - это неправильно. Но такого рода жестокие наказания будут только усиливать это противостояние. Поэтому я думаю, что если власти согласятся на пересмотр [приговоров], то это принесет им огромную пользу.

Это покажет демократически настроенному населению, что власть принимает его во внимание. Для большинства таких людей это будет и другой взгляд на церковь, что церковь не равнодушна к такого рода событиям.

Протоирей Андрей Лоргус, заштатный клирик храма святителя Николая на Трех Горах, директор Института христианской психологии

Я подписал письмо, потому что [фигуранты "московского дела"] - это мои прихожане в каком-то смысле. У некоторых семей, которые как раз являются прихожанами моего храма и тех храмов, где я служил, возникли сложные юридические ситуации и сложные отношения с правоохранительными органами. Поэтому это моя забота, моя совесть, моя печаль, моя боль.

Не могу сказать, что я подробно слежу за каждым делом. Скорее я нахожусь в живом контакте с людьми, которые связаны с этим. Они обращаются ко мне как к священнику и рассказывают про него ["московское дело"].

Я знаю, что кто-то письмо не подписал, но это дело каждого. Понимаете, у священника есть одна трудность, которая останавливает его от того, чтобы подписать то или иное общественное открытое письмо. У него есть тайна исповеди. И у него есть связь с людьми и с той стороны, и с другой, и с третьей.

И поэтому священник не может занимать какую-то одну позицию: я за этих и против этих. Так невозможно.

Поэтому есть священники, которые очень деликатно относятся к любой позиции и боятся ее высказывать, чтобы не оказаться критиками тех людей, которые к ним обращаются и которые приходят к ним на исповедь, за советом, на беседу.

В ответе РПЦ на наше письмо есть одна очень верная фраза, что пастырь призван воспитывать и праведных судей, и праведных полицейских, и всех. Это верно, но это-то как раз мы и имели в виду как цель.

Для меня важно и солдат, и офицеров, и судей, и надсмотрщиков в тюрьмах - всех их призвать к правде божьей.

Ведь они же тоже приходят на исповедь, они же тоже хотят быть перед Богом в ответе. В этом смысле я рассматриваю письмо как призыв ко всем ним. Как призыв пасторский, не обличительный. Подумайте, ребята, что вы делаете.

Новости по теме