Николай Досталь о фильме "Раскол" и завлитах

  • 1 февраля 2010
Николай Досталь (фото Николая Досталя)

Российский кинорежиссер Николай Досталь согласился ответил на вопросы читателей bbcrussian.com.

Среди фильмов Досталя – фильмы "Облако-рай", "Коля - перекати поле", "Петя по дороге в царствие небесное", сериалы "Штрафбат", рассказывающей о судьбе штрафного батальона, воевавшего во время Великой Отечественной войны, и "Завещание Ленина" – по мотивам рассказов Варлама Шаламова.

Сейчас Николай Досталь снимает телесериал об эпохе раскола русской православной церкви в XVII веке.

С Николаем Досталем беседовал продюсер Русской службы Би-би-си Николай Воронин. Мы благодарим всех читателей bccrussian.com за присланные вопросы.

Би-би-си: Михаил Владимирович из Санкт-Петербурга спрашивает, какой из ваших фильмов вы считаете самым удачным. Считаете ли вы успехом фильм "Штрафбат", в котором историки указали на множество фактических ошибок, и знали ли вы об этой неправде?

Николай Досталь: Я скажу, может быть, банальную вещь, но все фильмы – это мои детища. Как можно выделить одного ребенка на фоне другого? Поэтому я затрудняюсь ответить на этот вопрос. Может быть, по прошествии времени станет видно. Моя последняя картина, "Петя по дороге в Царствие Небесное", мне очень дорога и близка, но мне трудно о ней судить. А вот, допустим, картина, которая уже вдалеке от меня, "Облако-рай" - я считаю, по крайней мере, живуча, и это уже удача. Фильм же ценится по тому, сколько он может находиться в поле зрения зрителя, сколько он живет, потому что кинематограф – все-таки, продукт скоропортящийся.

Теперь по поводу "Штрафбата". Да, конечно, когда я прочитал сценарий, там я увидел много расхождений с уставными делами тех лет. И об этом я сказал [сценаристу Эдуарду] Володарскому. Но он резонно ответил: "Николай, гладко было на бумаге, да забыли про овраги". Потому что исключения из этих уставных правил были, и не единожды, это раз. Второе – фильм все-таки художественный, поэтому эти отступления допустимы, и я на них шел умышленно. Иначе не было бы художественного фильма и, может быть, он не имел бы такого успеха.

Для меня очень важным было суждение одного участника войны, который сам прошел штрафбат и остался жив. Он посмотрел фильм и сказал: "Ребята, конечно, вы исказили в частностях, но вы не соврали в главном. В том, что и штрафники вложили свой кирпичик, и не один, в этот огромный фундамент под названием "Победа". Вот это для нас было самой высокой оценкой.

Би-би-си: Игорь из Уссурийска выражает вам огромную благодарность за "Штрафбат", который они с друзьями разобрали на цитаты, и спрашивает, будет ли продолжение.

Николай Досталь: Нет, продолжения не будет, потому что продолжать-то не с кем – ведь все там погибли практически. И один комбат, который там остался, Твердохлебов, остался фактически живым мертвецом и вряд ли он дойдет до Берлина и останется в живых. Но за оценку спасибо.

Би-би-си: Может быть, о судьбе других штрафников, которые дошли до конца войны?

Николай Досталь: Есть великая книга писателя Виктора Астафьева "Проклятые и забытые". Если уж делать фильм о войне, то надо экранизировать этот его великий роман. Там не только о войне, там вообще про нас – там очень много ценных персонажей, героев, сюжет, все. Вот эта картина заслуживала бы всяческого внимания, но я на такое пока замахнуться не могу.

Хотя это такой непрочитанный роман. Шаламов тоже был не очень известным писателем. Я считаю, что мы выполнили свою миссию с Юрием Арабовым, когда сделали свою картину про него и по нему [Завещание Ленина] – и многие россияне узнали, что был такой великий русский писатель Варлам Тихонович Шаламов – жил, страдал, писал. Так и этот роман Астафьева, я считаю, должен быть известен каждому россиянину.

Би-би-си: Ахмед из Москвы спрашивает, Идрис Ахильгов из "Штрафбата" – это вымышленный персонаж, или у него есть какой-то прототип?

Николай Досталь: Нет, конечно, вымышленный. По крайней мере, я об этом не знаю, мы с Володарским не говорили. Все образы достаточно собирательные, и прототипа я не знаю.

Би-би-си: Эдуард спрашивает, планируете ли вы снять третью часть фильма "Облако-рай".

Николай Досталь: Теоретически это возможно – пока еще живы-здоровы все актеры, которые играют там основных персонажей. Но когда я об этом говорю Георгию Николаеву, он говорит: "Ну, что ты хочешь? Какой-то сериал, что ли? Зачем?" Поэтому пока практически мы это дело не планируем. Но я считаю, теоретически – почему нет? Если Николаев напишет интересный сценарий, то все возможно.

Би-би-си: Александр из Санкт-Петербурга интересуется: в фильме "До свиданья, мальчики" снялись вы или ваш родственник? "Отличная, ярко сыгранная роль!" – пишет Александр и спрашивает, в каком городе снималось кино и что больше всего запомнилось в съемках.

Николай Досталь: Да, снимался я сам, мне было 17 лет. Снимали мы все это с замечательным режиссером Михаилом Каликом по повести Бориса Балтера, и съемки в основном проводились в Евпатории. А запомнилось главное – я в первый раз тогда приехал на море, и у меня было очень сильное впечатление от того, что я в первый раз в жизни увидел море, в него вошел и в нем купался.

Би-би-си: А вы где-нибудь еще снимались, Николай Николаевич?

Николай Досталь: Был такой фильм "Морские рассказы", его снимали Алексей Сахаров и Александр Светлов. Он состоял из новелл, в которых действие происходит в 1905-1910 годах, в предреволюционные годы. Там я играл одного морячка, испанца, которого судьба забросила в Россию. Но больше я не снимался, потому что не считал себя актером – просто я подходил по своим внешним данным для этих двух фильмов, как типаж – но больше не снимался, и таких мыслей не было.

Би-би-си: А режиссером вы решили стать до этого или уже после того, как попали на съемочную площадку в качестве актера?

Николай Досталь: После. Но здесь, наверное, уже генетически сидела такая заноза, потому что у меня отец был режиссером, брат пошел в кино работать – так уж получилось, может быть, поэтому я по его стопам пошел. Хотя, если бы отец у меня не погиб (в 1959 году он погиб во время съемок), может быть, я бы и не стал режиссером. Как мне потом рассказывала его сестра, когда я уже стал взрослым, отец не хотел, чтобы его дети шли в кино – он хотел, чтобы у нас была более прикладная профессия.

Би-би-си: Зураб, обозначивший свое место жительства как Россия-Грузия, интересуется, бывали ли вы в Грузии, как вы относитесь к грузинскому кинематографу и в целом к грузинскому народу.

Николай Досталь: В Грузии бывал – не скажу, чтобы часто, но бывал – и отношусь только лишь с большой симпатией и уважением. Люблю грузинские фильмы и знаю их хорошо и к грузинскому народу отношусь очень позитивно. Я, вообще, считаю, что, кто бы ни были президенты в России и в Грузии, российский и грузинский народ всегда будут относиться друг к другу с большой симпатией и большим интересом.

Би-би-си: Карлис Крастиньш из Риги знает, что вы работаете над новым фильмом о православной церкви. Какие, на ваш взгляд, изменения сейчас происходят в православной церкви, и к чему они должны привести?

Николай Досталь: Да, фильм носит рабочее название "Раскол". Он посвящен самой трагической истории российского государства - это XVII век, царь Алексей Михайлович Тишайший, главные персонажи – патриарх Никон, протопоп Аввакум, боярыня Морозова – такие, как теперь говорят, харизматические личности XVII века.

Об этой странице истории широкому зрителю мало что известно. Мы знаем, что было до Алексея Михайловича – это Иван Грозный, это Смута, это Борис Годунов, это первый Романов. Мы знаем, что было после – это Петр I и так далее. А вот этот промежуток, XVII век, не знаем. Я считаю, что там, кроме восстания Степана Разина, было еще много трагических и очень интересных событий, и одно из самых главных – это раскол Русской православной церкви. Мне кажется, что это очень интересная, современная – подчеркну, современная – картина.

Что же касается изменений… Если говорить о каких-то позитивных изменениях, то сейчас делается упор на миссионерскую деятельность. То, что РПЦ хочет наладить диалог с молодежью – это, наверное, хорошая попытка. Потому что, конечно, ощущается дефицит нравственности, и ни общество, ни власть не способны восполнить этот пробел, найти какие-то идеалы. А церковь такие идеалы предоставляет – есть Евангелие, есть христианство, и человек здравомыслящий может все это воспринимать и принимать.

Если говорить, наоборот, о вещах, которые мне не очень нравятся, то сейчас происходит слияние власти и церкви. Мне кажется, этого не должно быть. Власть должна с уважением и пиететом относится к нашей основной религии – к православию, – но дистанция должна существовать. Все-таки у нас светское государство. У нас эта дистанция стирается, и мне это не очень нравится. Но это мое личное суждение.

Би-би-си: Андрей из Запорожья интересуется, почему, на ваш взгляд, Раскол не пошел на пользу России, как Реформация пошла на пользу Германии?

Николай Досталь: Это вопрос больше к историкам и к теологам, но, мне кажется, что Реформация отличается от Раскола по своим движущим силам. Ведь Реформация явилась следствием ощущаемого обществом кризисом католической церкви, и все это происходило на фоне развития городов, университетов, становления сословий, развития промышленности. Раскол же – это, если очень кратко сформулировать, реакция общества на административно-церковный нажим, на принуждение, воспринимаемое людьми как проявление властного произвола.

Би-би-си: Спрашивает Антон из Стирлинга, Шотландия. В российском кинематографе, пишет Антон, преобладают фильмы, которые показывают худшую сторону сталинской эпохи. Обязательно присутствует тема "невинно репрессированных". Почему кинематографисты не дают зрителю проанализировать эпоху с разных углов, а навязывают исключительно ужасы сталинизма?

Николай Досталь: Да, конечно, любая эпоха, в том числе и эпоха сталинизма, нуждается в правдивом, объективном отражении. Но, мне кажется, что сейчас в искусстве и в кино мы еще на подступах к этой теме. Потому что ощущается сильное сопротивление очень многих людей – даже существуют попытки канонизировать Сталина! Вот это недопустимо, это ужасно. Если говорить об объективном освещении – так сколько это освещение продолжалось с той стороны, со стороны Сталина? Начиная с 1920-х и заканчивая 1950-ми годами - десятилетия! И только лишь в 1990-е годы, когда открылись архивы, когда вскрылось много фактов о Сталине, – только тогда стало можно как-то объективно оценить эту эпоху. Такие вещи, как репрессии невинных, закавычивать нельзя!

Кстати, я снял в свое время документальный фильм "Россия, XX век: взгляд на власть". Это шесть серий, по 26 минут каждая – мы его снимали в 2000 году, на рубеже веков. Пусть Антон посмотрит этот фильм - он продается на видео и был один раз в эфире – вот там только документы, только факты. Может быть, тогда более объективное мнение об эпохе сложится.

Би-би-си: Константин из Одессы спрашивает, как вы оцениваете профессионализм сегодняшнего цеха.

Николай Досталь: Профессионализм сегодняшнего цеха, если говорить про кино, у нас в России очень и очень невысокий. У нас есть отдельные достижения, отдельные работы, но если говорить в целом, то он оставляет желать много лучшего – это замечаю не только я, но и многие мои критики, многие коллеги.

Би-би-си: А как вы думаете, в чем причина? Ведь российский, советский кинематограф традиционно был очень силен.

Николай Досталь: Это произошло во время перестройки – в конце 1980-х, начале 1990-х, когда нам было совсем не до кино, тогда российское кино просто перестали снимать. Да и смотреть тоже – потому что открылся железный занавес и пошли фильмы с Запада, которые были сделаны очень профессионально, красочно, зрелищно.

Би-би-си: То есть советское кино не выдержало конкуренции с Голливудом и с Европой?

Николай Досталь: Оно не выдержало конкуренции с точки зрения технологии, техники, качества картинки, качества звука – конечно, не выдержало. Мы же не делали компьютеров, у нас не было Dolby Stereo, это же все пришло с Запада. Наше отставание было очевидным и объективным, и люди стали смотреть зарубежные фильмы, а наше кино было в полном упадке. И в связи с этим профессионалы стали уходить из кино – стали искать работу, чтобы выживать. Среднее звено профессионалов было потеряно. Сейчас кино, вроде бы, начинает возрождаться, но я считаю, что оно только-только забулькало, и все равно профессиональный уровень еще очень невысок.

Би-би-си: То есть вы считаете, что зритель предпочел спецэффекты лицедейству – в хорошем смысле слова – хорошей актерской игре?

Николай Досталь: Ну, конечно! Хотя у каждого фильма есть свой зритель. Смотрите, у нас в России "Аватар" является лидером проката. Но должно же быть и то, и другое! А когда преобладают "Аватары" на экране, то, конечно, это плохо, с моей точки зрения. Должны быть и серьезные фильмы, где актеры не компьютером сделаны, а живут – сердцем и душой.

Би-би-си: Но ведь сейчас некоторые режиссеры – например, Тимур Бекмамбетов – пытаются активно использовать спецэффекты, нанимать западных профессионалов, чтобы вывести российское кино на тот технический уровень, на котором его делают в Голливуде.

Николай Досталь: Да, он пытается, на техническом уровне, но он снимает такие картины, которые по своим сюжетным линиям больше подходят тинейджерам. Я не могу назвать серьезное кино, которое он сделал. Он делает его технологически мастерски, особенно для России, но абсолютно как развлечение, как коммерцию.

Хотя он талантливый режиссер, он мог бы снять в России или в Казахстане – по-моему, он оттуда родом – серьезное кино, без спецэффектов, а с людьми, но, тем не менее, его влечет такая стезя. Люди хотят заработать, это естественно, деньги никто не отменял. Но, конечно, кино должно быть некоммерческое и коммерческое, и когда оно сплошь коммерческое, то это перекос в дурную сторону.

Би-би-си: Вопрос от Александра Богданчикова из России. На российских телеканалах, похоже, перепроизводство дешевых – в прямом и переносном смысле – сериалов. Как следствие, смотреть почти нечего. Ваши киноработы, по счастью, - исключение. И все же, как заставить продюсеров, программных директоров заказывать производящим студиям более интеллектуальную, более высокодуховную продукцию?

Николай Досталь: Главная причина, я могу одним словом сказать, - алчность. Алчность владельцев, руководителей каналов. Потому что у них во главу угла ставится рейтинг и еще раз рейтинг. Что такое рейтинг? Это реклама. Что такое реклама? Это деньги. Люди хотят зарабатывать все больше и больше на телевидении, и они видят эту возможность. И вместо того, чтобы подтягивать к себе людей, которые, может быть, не обладают изысканным, утонченным вкусом, просто вкусом к художественному произведению – они, наоборот, делают для них масс-продукцию, масс-культуру.

Это не только у нас, это существует во всем мире, но у нас это особенно заметно, потому что у нас, если бы руководители захотели поднять уровень художественной продукции, режиссеры для этого есть, сценарии для этого можно найти. Неудобно ссылаться на себя, но в вопросе прозвучало, что есть исключения. Так вот, исключения не только я могу делать, у нас есть такие режиссеры, которые снимают нормальное кино, но не всегда их допускают к производству сериалов.

Би-би-си: Так как все-таки повлиять на ситуацию, поделитесь ноу-хау? Почему вам удается снимать такое кино и уговаривать продюсеров на его производство, а другим не удается? Или другие не пытаются?

Николай Досталь: Может быть, и пытаются. Была, например, вполне неплохая работа "Братья Карамазовы" – на уровне других фильмов очень приличная работа была. Но надо ведь зарабатывать на жизнь режиссеру, поэтому иногда он соглашается на "мыло", потому что это его заработок, потому что у него семья, и как мне его за это осуждать? Другое дело, что телевизионные каналы должны иметь хорошую редактуру и искать хорошие сценарии – материал, драматургию – и заказывать, и искать режиссеров. Это должно идти от них! А не от того, что режиссер придет со сценарием – а ему скажут: "У этого проекта будет маленький рейтинг, хотя интересно" – и отметают. Телеканалы должны сами иметь такие проекты, у которых, может быть, будет небольшой рейтинг, но большой художественный резонанс.

Би-би-си: Получается, ввести должность завлита на наших федеральных каналах?

Николай Досталь: Может быть. Редактуру, которая отбирала бы, формировала портфель, что ли, этих проектов. Да, наверное, завлитов. Почему в театре есть завлиты, которые ищут хорошие пьесы? Почему на телевизионных каналах, которые снимают многосерийные фильмы, нет таких завлитов? А если они есть, но заказывают мыло – ну, это горько и обидно.

Новости по теме