Cape Farewell, или Художники на Шпицбергене

  • 21 сентября 2010

В начале сентября отправилась в путь девятая арктическая экспедиция науки и искусства Cape Farewell (Мыс Прощания). В течение 22 дней 20 путешественников, среди которых пять ученых и 10 художников, писателей, музыкантов со всего мира, обходят на шхуне "Нордерлихт" воды Арктики, чтобы привлечь внимание мира к судьбе этого сурового края. Среди них - российский драматург Михаил Дурненков, приславший bbcrussian.com свои путевые записки.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. 10 сентября

Image caption Шхуна "Норделихт" стоит в главном порту Шпицбергена

Встреча с шхуной "Нордерлихт" (Noorderliht - "Северное cияние" – по-русски) должна была состояться в Лонгирбйене (Longeаrbyen) крупнейшем поселении на Шпицбергене. Кстати о Шпицбергене. Это название архипелагу дал голландский мореплаватель Виллем Баренц, когда открыл его в 1596 году.

Норвежцы дали ему свое название Свальбард, не смирившись с определением Баренца (Шпицберген переводится как "острые горы" ), кроме всего прочего, они упирают на то, что в сагах неоднократно упоминаются эти места, что в свою очередь указывает на то, что они были там гораздо раньше удачливого голландца.

У русских свои резоны и права на эти земли. Они утверждают, что Грумант (именно так называется Шпицберген в поморских преданиях) был известен нашим поморам на несколько десятилетий раньше Баренца. Просто они, как и все рыбаки, не стремились рассказывать каждому встречному о том, что знают столь богатые на рыбный и пушной промысел места.

Они не афишировали, откуда привозили ворвань (китовый жир), пушнину и прочее, а на все расспросы загадочно улыбались и отвечали – дескать, чаво спрашиваешь, али берешь товар али нет.

Image caption В Лонгирбйене, в основном, - отели и дома ученых

Одним словом Грумант, он же Свальбард, он же Шпицберген имеет свою столицу – Лонгирбйен. Это около 20-30 разноцветных домов, в основном отели и жилища научных работников. Раньше здесь жили в основном шахтеры, и до сих пор горы вокруг Лонгирбйена, покрыты как пулевыми отверстиями угольными шахтами, с вывороченными наружу серыми балками опор.

Здесь в порту и стоит "Нордерлихт". Небольшая красная шхуна с мачтами. На корме крепкая краснолицая женщина кидает взад вперед мешки, в которых я узнаю наши вещи. В таких случаях сразу проверяю, на месте ли ноутбук, он на месте и знакомлюсь с Афкой.

Image caption Капитан "Норделихта" дает нам простые инструкции: слушайте гида

Афка третий помощник капитана. Она, как и вся немногочисленная команда корабля, голландка. С нею меня знакомит наш гид Андрей. Он русский орнитолог, обещает за путешествие научить меня отличать моёвку от бургомистра.

В шесть вечера яхта отходит от берега и спешит к выходу из фьорда. Фьорд, как я, дилетант, понимаю, понятие относительное. Иногда он размерами с то, что я называю словом "залив", а иногда, мы плывем между берегов, которые далеки друг от друга настолько, что вполне можно сказать, что мы в открытом море. Фьорд, в котором находится Лонгирбйен как раз из таких гигантов.

Image caption Шхуна выходит в море в почти абсолютной тишине

Голландец-капитан в каюте собирает нас всех, чтобы познакомиться и дать инструкции. Видно, что ему с трудом дается каждое слово, он в этом смысле настоящий капитан, немногословный суровый, в общем, "классика". Инструкции простые – слушайте второго помощника и гида. Потом выступления второго помощника (тоже, как и Афка, женщины), и Андрея: как пользоваться спасжилетами, туалетом и шлюпкой, и что делать, если вы увидели белого медведя (тут все понятно: если он на земле, то на землю не высаживаться, если он на шхуне, то это совсем беда).

Мы плывем в совершенной тишине, слышно только как кипит вода под килем. Цель на сегодня фьорд Исфьорд, бухта Трекханна, неподалеку от города Баренцбурга. В сам Баренцбург, мы не попадем, хотя было бы вероятно интересно (он заселен русскими шахтерами), и останавливаемся неподалеку от медленно сползающего в воду ледника-глетчера. Утром запланирована высадка на землю. Покрутив головой вокруг – а вокруг горы, и, как справедливо заметил Баренц, весьма острые, - идем спать.

Надо понимать, что шхуна очень маленькая, и мы живем по двое в каютах, сильно смахивающих своими размерами на стенной шкаф. В два яруса койки, раковина, в которой, если чистить зубы неосторожно, можно забрызгать водой соседа, несколько полок для вещей. Мой сосед Ник Дрэйк, английский поэт и драматург. Видимо, слияние двух драматургов должно было по замыслу организаторов породить что-то необычайное по силе и драматическому воздействию. Пока наше взаимодействие сводится к обсуждению того, как прошла ночь, и кто как спал. Спим мы оба крепко, поэтому и обсуждение дальше английского "very well" не идет.

ДЕНЬ ВТОРОЙ. 11 сентября. Северная могила

Мы высаживаемся на берег, тут же натыкаемся на развороченный гроб, в котором лежат самые настоящие человеческие кости. Андрей, наш гид, занят - отправляет лодку на корабль за второй партией людей, принимает вторую партию, и все это время мы смотрим на гроб, как люди, которые не знают, как на все это реагировать, тем более, что это действительно так.

Андрей, который подходит к нам со второй партией людей замечает, что это захоронение одного их промысловиков XVII века, сохранившееся до наших времен и охраняемое, как и все это место, государством Норвегия. Поэтому - кости не брать, к обломкам быть почтительными.

Image caption Пешая прогулка вдоль моря, длиной тройку километров

Неподалеку от этой могилы еще одна, а метрах в 200 - несколько срубов, вернее следов от срубов, сохранились только нижние бревна, да кое в каких домах доски пола. Судя по всему это поселение поморов, а не английских китобоев, первые в отличие от последних складывали свои печи из кирпичей, которые привозили с собой, у англичан же были каменные печи. Несколько таких красных кирпичей выдают то, что это поселение соотечественников.

Пешая прогулка вдоль моря, длиной тройку километров – за это время государство Норвегия проявило свое присутствие в виде небольшого охотничьего домика на скале с красивым видом на море. Государственные служащие бывают тут раз в неделю, а может даже и реже, охранять земли особенно тут не от кого.

По пути неоднократно попадаются стада диких оленей. В отличие от своих сибирских братьев, местные олени поменьше, более коротконогие и совершенно не боятся людей. Подойти, потрепать их по загривку и сесть на себя верхом они, конечно, не позволят, но метров на 10, если быть осторожным и не улюлюкать, подпустят. И только после этого, не переставая щипать на ходу мох, они, неохотно вскидывая округлый пушистый зад, восстанавливают принятую в дикой природе дистанцию.

Image caption Олени Шпицбергена меньше сибирских братьев

Но вот, собственно, пора и на корабль, который, оказывается, плыл все это время параллельно нам в море, и это значит, что обратный путь по мху и скалам проделывать не надо. От "Нордерлихта" отделяется "Зодиак" - так называется надувная лодка с мотором, на которой осуществляется высадка и посадка на корабль. На ночь корабль останавливается в Конгфьорде у острова Бломстранд.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ.12 сентября

Image caption К дрейфующим льдам прибавляет ледяное крошево, "сало"

С утра запланирована высадка на ледник Конгсваген, тут же в Конгфьорде. Корабль приближается к леднику, углубляясь во фьорд, и навстречу начинают попадаться отколовшиеся от ледника льды. Через какое-то время, к дрейфующим льдам добавляется ледяное крошево, по морской терминологии "сало", неплотная пленка льда, которая возникает, когда море только начинает замерзать. Английский термин для такого крошащегося морского льда "нильс".

На одной из льдин лежит нерпа, все столпились на борту, фотографируя первое морское животное за путешествие. Нерпа довольно переворачивается с бока на бок, с повадкой фотомодели демонстрируя свои серебристые бока.

Когда мы подплываем к леднику ближе, выясняется, что высадиться на берег невозможно, по причине все того же "сала". "Нордерлихт" не может подойти ближе, не хватает глубины, а для "Зодиака" по такому льду плыть опасно, льдинки как ножи могут легко взрезать резиновый бок лодки. Поэтому мы удовлетворяемся осмотром ледника Конгсваген, который спускается с долины между гор прямо к воде, где обрывается отвесными синими от содержащихся во льду пузырьков воздуха скалами.

Как образовывается ледник. Многими десятилетиями и даже столетиями снег выпадает на горы и не тает. Там снег спрессовывается под собственной тяжестью в лед, и через какое-то время масса льда становится такой, что он начинает съезжать с гор в долину.

Постепенно ледник приближается к воде, где лед начинает таять, поскольку температура воды больше чем температура замерзания льдов. К примеру, Конгсваген движется в море со скоростью четыре метра в день. Время от времени слышен страшный грохот, и от края ледника в воду рушатся тонны льда. Отсюда начинают свое плавание айсберги.

Image caption "Норделихт" направляется к станции Нью-Олесунд

"Нордерлихт" поворачивает и движется в пределах фьорда к станции Нью-Олесунд, одной из крупнейших научно-исследовательских полярных станций в мире.

Станция состоит из порядка 50 домов, в которых ученые живут и работают. Это историческое место, именно отсюда отправлялся для покорения Северного Полюса дирижабль "Норвегия", под руководством Амундсена-Нибиле-Элсуорта в 1926 году.

Норвежец Амундсен к этому времени был уже знаменитым путешественником, итальянец Нобиле был инженером разработавшим конструкцию дирижабля, а Элсуорт попал в экспедицию благодаря своему американскому папе, который спонсировал путешествие. Неподалеку от Нью-Олесунда стоит вышка, с которой отправлялся дирижабль.

Про путешествие кроме фактов (экспедиция была удачной, аэронавты достигли северного полюса, пересекли его и долетели до Гренландии) ходит еще множество анекдотов. Например, Нобиле взял в путешествие свою любимую собаку Титину, которую Амундсен на дух не переносил и мрачно рассуждал, что "если что", он хотел бы иметь свою долю ее мяса.

Image caption Нью-Олесунд прославлен знаменитыми путешественниками

А Элсуорта отец согласился отправить в экспедицию, если тот бросит курить. Элсуорт-младший обещание сдержал, но только до смерти своего отца. Первое что он сделал, когда принял в наследство внушительный капитал богатого папаши, это закурил сигару.

Каждый из домиков в интернациональном Нью-Олесунде выглядит как посольство в миниатюре. Например, на крыльце домика японских полярников стоят каменные лупоглазые львы, а вход в домик ученых из Индии (есть и такие) украшен синелицыми божествами индуистского пантеона. 20 наций представлены здесь своими учеными.

Сам Нью-Олесунд окружен угольными шахтами. Добыча угля началась здесь еще с 1916 года изначально смысл поселения был именно в добыче угля. До сих пор на гору, где была одна из шахт, ездит кабинка монорельса – ученые приспособили ее под свои нужды, тем более что с горы очень удобно вести метеонаблюдения и исследования уровня загрязнений.

Новости по теме