"Осторожно, люди!": собаки в большой политике

  • 29 мая 2014
  • kомментарии
Сева Новгородцев

"Если вы хотите иметь друга в Вашингтоне, - сказал как-то президент Трумэн, - заведите себе собаку".

Циник и пессимист увидит в этом высказывании намек на то, что в американской политике царит закон джунглей, но человек добрый и жизнерадостный тут же подтвердит - да! Собаки очень сближают людей, их хозяевам всегда есть о чем поговорить.

Политический деятель сам по себе вызывает настороженные чувства - поди, знай, что у него на уме. Например, тот же Трумэн с атомными бомбами над Хиросимой и Нагасаки, но рядом с домашним животным он выглядит совершенно иначе и вызывает гораздо больше доверия.

Американские президенты поняли это давно, еще Джордж Вашингтон, герой американской революции, держал десять гончих собак.

Теодор Рузвельт, президент времен Первой Мировой войны, культивировал образ жесткого бойца и держал агрессивного питбуля по кличке Пит. Кончилось это дипломатическим скандалом - Пит напал на французского посла, вцепился ему мертвой хваткой в брюки и вырвал всю заднюю часть. Пришлось снимать Пита с дипломатической работы и отсылать его в семейный дом на Лонг-Айленде.

Видимо, желая заглушить тоску по собаке, Теодор Рузвельт завел в Белом доме целый зоопарк – медведя, бурундука, попугая, ящерицу, гиену, змей, морских свинок, курицу, одноногого петуха, трех лошадок пони и пеструю сову.

Его однофамилец и очень дальний родственник Франклин Делано Рузвельт - тот, что встречался с Черчиллем и Сталиным в Ялте в конце войны - появлялся непременно в компании черного скотч-терьера по имени Фала. Фала пользовалась огромной популярностью в стране и получала много писем от поклонников.

После смерти Рузвельта собака была похоронена рядом с ним и теперь увековечена в президентском мемориале. Историки утверждают, что у Фалы был недолгий роман пуделем Уинстона Черчилля Руфусом, когда они встретились на борту военного крейсера у берегов Ньюфаундленда.

Никита Хрущев понизил градус холодной войны, когда подарил дочери президента Кеннеди Каролине Пушинку - дворняжку из помета космических собак Белки и Стрелки. От Пушинки потом в Белом доме родилось потомство.

Media playback is unsupported on your device

Когда в печати появилась фотография президента Линдона Джонсона, поднимавшего своих собачек за уши, возмущению народному не было предела.

Во времена президента Эйзенхауэра его вице-президент Ричард Никсон был обвинен в коррупции. Он якобы брал деньги у политических активистов партии, кроме того, они подарили ему собаку.

Никсон появился на телевидении с собакой и подтвердил, что ее действительно подарили: "Мои дети так полюбили эту собаку, что мы оставим ее у себя, что бы там кто ни говорил". Публика согласилась с такими эмоциями, про коррупцию забыли, и скандал утих.

Чета Клинтонов прибыла в Белый дом со своей кошкой Сокс и вскоре обзавелась лабрадором Бадди. И кошка, и собака вскоре начали получать мешки писем, многие из которых были опубликованы в книге Dear Socks, Dear Buddy.

Эту политическую идиллию взорвал слух о том, что Билл Клинтон или его супруга постригли кошке когти, чтобы она не царапала антикварную мебель Овального кабинета. Целый ряд возмущенных организаций по правам животных требовал расследования.

Лабрадор Бадди сослужил хорошую службу Биллу Клинтону, особенно во время громкого скандала с Моникой Левински. Тогда говорили, что жена выгнала президента из семейной спальни, и Бадди был единственным живым существом, которое по-настоящему было радо видеть своего хозяина.

Закончив президентский срок, Билл Клинтон покинул Белый дом, Бадди вернулся в семейный дом в Чаппакуа в штате Нью-Йорк, где случайно попал под колеса машины и погиб. Билл Клинтон очень горевал.

Президент Джеральд Форд был, пожалуй, самым практичным кинологом. Когда заседание становилось нестерпимо скучным, Форд тихонько свистел, в президентский кабинет вбегал его золотой ретривер Либери, и заседание само собой завершалось.

Вице-президент Джо Байден признавался, что жена пообещала ему в случае успеха на выборах подарить большущую собаку.

У него хватило политического здравомыслия не выходить за рамки умеренных размеров.

Все-таки, он не первое лицо государства, а только второе.