"Осторожно, люди!": жизнь на стыке понятий

  • 19 июня 2014
  • kомментарии
Сева Новгородцев

Известно, что следить за человеком легче всего в коллективе. Может быть поэтому кустарь-одиночка, работавший безнадзорно на дому, был раньше редкой птицей.

Теперь времена пошли другие. Одиночек становится все больше. Каждый день тысячами прибывают. Конечно, никто конвертов не клеит и распашонок не шьет. Нынешний одиночка приник к своему монитору, руки на клавишах, пальцы на мыши. Он по проводам общается с десятками ему подобных, таких же одиноких.

Глядишь, через год-другой человек уже сам с собой разговаривает. А потом и шутки сам себе шутит. Сам же и смеется.

Каждый вечер, перед сном я скидываю одежду на стул, на котором с предыдущих дней уже лежит целая груда. Кидаю на нее сверху и говорю себе, довольный: "высокая кучность одежды!" Потом, залезая в кровать, с удовлетворением отмечаю: "одеяло хорошей укрывистости!"

Постороннему и невдомек, что кучность бывает только при стрельбе, когда пули вместе ложатся, а укрывистость - это свойство масляной краски, вроде свинцового сурика. Ну, так у нас в спальне посторонних и нет.

Media playback is unsupported on your device

Жене я поясню: "плинтус - это рыба. А палтус - это палка такая, деревяшка над полом".

Жаль рисовать не умею. Есть замысел для двух картин. Первая называется "Лоботряс у Самосвала". Вторая - "Полотер и Пылесос".

Есть идеия для большой поэмы "Мочегон и Суховей", повести "Русофил и Самогон", кинофильма "Некролог по Наркоману".

Помните у Ильфа и Петрова - "Фортинбрас при Умслопогасе имени Валтасара"?

Чуковский писал в книге "Живой как жизнь": "...остроумно использовали они имена Фортинбрас и Умслопогас. Первое имя принадлежит персонажу из "Гамлета", второе - герою романа английского беллетриста Райдера Хаггарда. Авторы "Двенадцати стульев", сделав вид, что не подозревают об этом, в шутку предложили читателю воспринять оба имени как составные названия двух учреждений (вроде Моссовет, райлеском и пр.). Оттого-то в их чудесной пародии на театральные афиши 20-х годов появилась такая строка: "Мебель - древесных мастерских Фортинбраса при Умслопогасе".

Я, как Ильф, как Петров и Чуковский, зачарован красотой составных названий:

авиаматка, мотогонка, стереотруба,

держиморда, вертихвостка, скопидом, сорвиголова.

жар-птица, бой-баба, генерал-майор,

изба-читальня, пай-мальчик, пила-рыба.

Некоторые из составных существительных знакомы, иные - нет.

Например, я знаю, что такое корпункт, санбат или соцбыт.

А что такое "самшит"? Что? Дерево, а, спасибо.

В 1976 году в Италии я подрядился писать учебник русского языка и сделал тогда важное открытие: итальянец, еще не начав учить русский, знает в нем уже примерно 800 слов, таких как - "опера, ария, арка, еврей, пицца, мафия, папарацци".

Из Америки в Россию пришло немало слов: "доллар, блюз, джаз, рэп, джинсы, кредит, бойфренд".

Русские тоже в долгу не остались и населили международную лингвистику понятиями: "казак, погром, спутник, КГБ, Гулаг, тройка, водка, балалайка, перестройка".

Взаимопроникновение мировых языков продолжается, поскольку в каждой культуре есть нечто такое, чего в своей нет, да и не придумать ни за что.