Ахалгори: село, которое было грузинским

  • 17 августа 2009
Здание администрации Ахалгори
Image caption Год назад село Ахалгори находилось под контролем Грузии

"Компенсацию не брал, а коттедж, да, взял", - признаётся Владимир Гунашвили. Коттедж стоит в поселке Церовани, который выстроен в Грузии для беженцев из Южной Осетии. А живет директор музея-заповедника Ксанского ущелья Владимир Гунашвили дома, в Ахалгори. При новой, южноосетинско-российской власти.

Ахалгорский (Ленингорский) район в советское время входил в состав южноосетинской автономии. До 2008 года это ущелье, отрезанное от Цхинвали высокими горами, оставалось под контролем Тбилиси. В августе 2008-го его захватили осетины и россияне.

Если грузинские села вокруг Цхинвали – Тамарашени, Кехви, Курта, Ачабети, Эредви и другие - осетины методично уничтожили, то в Ахалгори покинутые дома стоят нетронутыми. Осетин Сурен Чигоев, трехкратный чемпион мира по борьбе в 60-х годах, а ныне заведующий спортом в районной администрации, присматривает за домами бежавших соседей. "Вот тут грузин живет, и вон там", - показывает Сурен. "Живет", а не "жил". Многие ахалгорцы, получив домики в Церовани, на выходные наезжают проведать свою собственность. Через единственный пункт пропуска через де-факто границу Южной Осетии и собственно Грузии – он расположен километрах в пяти от Ахалгори – российские пограничники и грузинские полицейские свободно пропускают в обе стороны тех, кто имеет ахалгорскую прописку и грузинский паспорт. То есть - всех местных жителей.

Незачем ехать в Ахалгори только тем, кто в начале 90-х занял дома бежавших тогда осетин – теперь в них вернулись хозяева.

Во время и после войны бежали из Ахалгори очень многие. До начала 90-х здесь жили примерно 13 тысяч человек. До августа 2008 года оставалось тысяч пять-шесть. Этим летом, как говорит глава поселковой администрации Омар Сиукаев, насчитали 1606 жителей. С районом – около 2 тысяч.

"Грузины возвращаются"

У президента Южной Осетии Эдуарда Кокойты – своя версия. "Сейчас очень многие грузины возвращаются, и их там, в Ленингорском районе, теперь около 6 тысяч", - говорит он в интервью Русской службе Би-би-си, сидя в своем далеком от Ахалгори кабинете.

“Грузин очень мало осталось. Процентов, наверное, 10, не больше", - признает Сиукаев. Он – новый глава администрации. Старого, Анатолия Маргиева, уволили в июле, а его заместителя, Зураба Хинчагова, судят за торговлю "гуманитарным" бензином.

Грузины Гоча и Бадри, тренеры местной спортшколы, говорят, что до войны у них было 135 учеников, а теперь осталось чуть больше 20.

Гоча и Бадри, тем не менее, не хотят ехать в Церовани вслед за своими воспитанниками. "Там домики на один день. Материал некачественный", - говорит Гоча.

Другие – большинство ахалгорских грузин – наоборот, не хотят возвращаться.

Мурад, житель поселка беженцев в Церовани, говорит корреспонденту Би-би-си, что ему часто звонят друзья-осетины и зовут домой. Но Мурад, по его словам, "не хочет жить под дулами автоматов".

Эти автоматы – в руках осетинских ОМОНовцев, которые охраняют порядок в центре Ахалгори, а также российских пехотинцев, чья часть обустраивает лагерь "за горой" от Ахалгори, в грузинской деревеньке Канчавети.

Без инцидентов?

Image caption Омар Сиукаев: "Грузины здесь живут спокойно"

Но, по мнению многих, южноосетинские ведут себя по отношению к немногим оставшимся грузинам так же, как грузинские власти вели и ведут себя по отношению к "своим", живущим собственно в Грузии осетинам – сдувают пылинки.

"Их никто не беспокоил, никто не притеснял. Здесь фактически не было войны. Живут спокойно, некоторые работают даже", - уверяет глава администрации Омар Сиукаев.

Сурен Чигоев, проживший в Ахалгори почти всю жизнь, заверяет, что никаких инцидентов не было не только в последний год – осетин с 90-х годов тоже никто не обижал.

Директор музея Владимир Гунашвили, впрочем, вспоминает, что у него неприятности вначале все же были: "В прошлом сентябре хотели побить, выгнать и так далее. Сказали мне: почему говорил, что "да здравствует свободная Грузия".

Местные осетины объясняют, что к Гунашвили приставал парень, чью семью выгнали из Ахалгори в смутном 91-м. Выгонял не Гунашвили, но он был активистом национально-освободительного движения, и парень это запомнил. Однако буяна утихомирили свои же соплеменники и через два дня отправили прочь.

Владимир Гунашвили и сам подтверждает, что его защитила администрация.

Две валюты

Image caption Редкая легковушка доползёт до середины дороги на Ахалгори

В магазинчиках Ахалгори цены указаны и в лари, и в рублях. Когда что-то покупаешь, сначала называют сумму в лари, потом при необходимости пересчитывают в рубли. Товары тоже привезены из Грузии: тащить их из России через Цхинвали по ужасающего качества горной дороге было бы глупо. Из Цхинвали сюда два раза в неделю ходит автобус-вездеход на базе "Урала". Эти полсотни километров он преодолевает за 4 часа. Электричество – из Грузии, линию от Цхинвали тянут через горы, обещают дотянуть в сентябре.

На улицах Ахалгори – машины и с грузинскими, и с югоосетинскими, и с российскими-североосетинскими номерами.

У Сурена Чигоева во дворе стоят "Волга" с грузинскими номерами и "Вольво" с осетинскими. Сурен и сам часто ездит в Тбилиси. Там у него пятикомнатная квартира, где живет жена-грузинка.

Осетин Чигоев даже попытался "стать беженцем".

"Я тоже записался [на компенсацию и коттедж]. Думал, вдруг дадут", - хитро улыбается Сурен. Пока осетину и сотруднику администрации что-то не дали. Хотя, казалось бы, такой уважаемый человек.

Ездит в Тбилиси и Владимир Гунашвили. От новой власти он, как и Сурен, стал получать в три раза меньше, чем "при Грузии". Но Владимиру Гунашвили и его сотрудникам Грузия продолжает платить – и он раз в месяц ездит в Тбилиси, в министерство культуры, за зарплатой. Выигрышем в деньгах он такое положение не считает: "Мы это рассматриваем как компенсацию. Солдаты приходят бесплатно, милиционеры осетинские приходят бесплатно, мы их обслуживаем – вот за это и компенсация".

Причем Цхинвали платит не только меньше, но и реже. Гунашвили и Чигоев за последние пять месяцев получали зарплату два раза. Сын Сурена, Эмзар, вернувшись на родину из Владикавказа, записался на работу в жилищно-коммунальное хозяйство. Он не получал ни копейки уже восемь месяцев. Правда, денег на ЖКХ тоже нет, поэтому Эмзар ничего и не делает. Получается почти по-советски: "они делают вид, что платят, мы делаем вид, что работаем".

Без работы

Image caption Сурен Чигоев присматривает за домом соседа-грузина

У тех в Ахалгори, кто не имеет отношения к бюджетным структурам, работы нет вообще никакой. "При Грузии" главным работодателем в поселке был пивзавод. Из-за войны он закрылся, и хозяева, турки, открывать его снова не собираются.

Когда президент Кокойты приезжал в Ахалгори, то обещал Владимиру Гунашвили миллион рублей на музей. Обещал в мае, до конца лета еще не дал.

Гунашвили не очень этому удивился. "За этот год осетины с россиянами говорили, что жизнь будет хорошей, будем дома строить, и то строить, и это, - говорит директор музея. – За год они не сделали ни-че-го. Абсолютно ничего. Экономики у него (Кокойты) нет, откуда же он что-то возьмет?"

Директор музея все же неплохо относится к новым осетинским начальникам поселка и пока уезжать не собирается.

"Мы все их знаем. Мы им доверяем. Мы не считаем их врагами. Когда мы знаем, что у администрации мысли хорошие – мы верим. Это одна из причин, почему мы остались. Если бы были другие, чужие люди – наверное, не остались бы", - говорит Гунашвили.

По его мнению, никого или почти никого из грузин в поселке не останется и в том случае, если вдруг закроют контрольно-пропускной пункт. Тогда и пригодится взятый на всякий случай коттедж в Церовани.