Развалины Порт-о-Пренса: страшнее послевоенного Грозного

  • 12 февраля 2010
Гаити после землетрясения
Image caption Спустя месяц после землетрясения значительная часть страны лежит в руинах

Спустя месяц после одного из самых страшных землетрясений в истории столица Гаити Порт-о-Пренс, кажется, возвращается к жизни.

Повсюду толпы. Толпы торгуют. Продается все: продукты, радиоприемники, поношенная одежда.

Особняком – специально для сотен приехавших в Порт-о-Пренс иностранных журналистов и сотрудников благотворительных организаций – стоят столики с сувенирами и с удивительно яркими, солнечными и наивными картинами местных художников.

На перекрестках между намертво застрявшими в пробках машинами пробираются люди с сотовыми телефонами. Это своего рода ходячие телефонные будки: мобильный сдается в аренду ровно на один звонок.

Шумно. Грязно. Воняет гниющими овощами. Это сбросили в канавы непроданный товар.

Страшнее послевоенного Грозного

Но фоном для всего этого буйства жизни служат развалины, страшнее которых я не видел и в послевоенном Грозном.

Image caption Уцелевшее имущество приходится охранять от мародеров с оружием

Под завалами до сих пор остаются сотни, если не тысячи трупов. Но сейчас, месяц спустя, найти тело родственника – это уже не трагедия, а счастье.

В богатом районе Пьетонвилль меня встречает светская львица и владелица картинной галереи Тони Маннэн.

Несколько дней назад, говорит она, одна из ее подруг прибежала к ней счастливая, с горящими глазами: "Тони! Тони, моего брата нашли! Наконец-то хоть похороним по-человечески".

Богатому, по гаитянским меркам, Пьетонвиллю повезло – этот район почти не пострадал. Но здесь у каждого есть родственники, которые месяц назад буквально за несколько секунд лишились всего: домов, денег, будущего. Повезло еще, если сами уцелели.

Чему учит катастрофа

В центре города, около аэропорта, в бедных районах Дельма и Табарр повсюду лагеря беженцев – ряды белых палаток. В каждой из них "спальня" и еще одна небольшая комнатушка. Кто-то использует ее как склад, кто-то как кухню, кто-то как гостиную, где можно принимать соседей.

Но палаток на всех не хватает – спят по очереди. Те, кто бодрствует, сидят на улицах, играют в домино и ждут, ждут, ждут… Ждут помощи.

В одном из лагерей беженцев мы познакомились с Эмели Дезире. На кухне во дворе своего дома она готовит еду для 250 человек. Продукты жители этого лагеря закупают сами, сбрасываются по несколько центов.

Эмели спит в машине, в дом заходить боится – ждет новых подземных толчков. "Надеюсь, это землетрясение научит нас наконец-то жить вместе и уважать друг друга, - говорит при этом она. – Мы 30 лет не могли этому научиться, может быть, это наш шанс".

Таким, как Эмели Дезире, в Порт-о-Пренсе сейчас даже завидуют: у них есть хотя бы вода и продукты.

В ожидании помощи

Image caption Помощь продолжает прибывать, но ее не хвататет

Отъезжаешь от центра, и картина снова меняется.

Санто, 25 – это адрес Профета Фильсандре. Бывший адрес. Этого дома больше нет.

Профет спит в шалаше: две вколоченные в землю палки – между ними клеенка.

Вместе с ним в этом шалаше вся семья, кроме самого младшего Люка. Он сейчас в больнице с тяжелейшим переломом ноги.

"Вы первые, кто до нас добрался, - говорит Профет. – Мы этой международной помощи вообще до сих пор не видели. Нам сюда никто не завез ни воды, ни еды, ни палаток – ничего".

Дом Профета Фильсандре был разрушен ровно месяц назад. За это время мировое сообщество собрало для гаитян 1,5 млрд долларов.

Спор о будущем

В пятницу в Порт-о-Пренсе поминают погибших. Католические службы пройдут по всему городу: в главном соборе, в здании университета, на открытом воздухе, в развалинах зданий, которые до землетрясения были небольшими приходскими храмами.

Но вспоминая погибших, гаитяне наверняка будут думать о будущем. И вот здесь как раз согласия нет.

Алекс Фритель, 22-летний переводчик говорит: "Мы построим новое Гаити. Это наш шанс. Это будет государство на зависть всем Карибам".

С ним не соглашается Марта Жан-Батист. "Пусть нашу страну уже кто-нибудь наконец захватит, - говорит она. – Нам и так было очень тяжело. Это землетрясение отбросило нас на десятилетия назад. Мне кажется, теперь у нас просто нет будущего".