Толик, Леша, Света, Вика и их американская мечта

  • 23 июля 2010
Приемные дети из России
Image caption Большой семье не обойтись без большого автомобиля, особенно во время путешествий

"В суде меня спрашивали, хочу ли я уехать. Я все время говорил: "Да, да, да". Я хотел избавиться от России и от этого интерната", - говорит тринадцатилетний Леша. Два года назад он уехал в США, в приемную семью, к папе Фрэнку и маме Мэри-Бэт.

Леша говорит по-английски медленно и с ошибками. По-русски тоже путает слова и окончания. Но главное - он улыбается и счастлив, сегодня он - обычный ребенок. Два года назад в России Лешу называли олигофреном и инвалидом.

Когда шесть лет назад Фрэнк и Мэри-Бэт решили, что возьмут в семью первого приемного сына, эти двое американцев и представить не могли, что скоро за обеденным столом им понадобится целых четыре новых места.

И, конечно же, они не представляли, через что придется пройти в России, чтобы Толик, Леша, Света и Вика переехали из российских приютов в новый американский дом.

Бюрократические сложности – чтобы отпугнуть американцев?

С начала 90-х годов американцы усыновили более 50 тысяч детей из России. Но год от года все меньше маленьких россиян уезжает за океан.

Image caption Это только половина бумаг, которые Фрэнку и Мэри-Бэт пришлось собрать в процессе усыновления Вики и Светы

"Желание американцев усыновлять детей из России не стало хоть сколько-нибудь меньше", - уверен Джим Томан, руководитель интернет-проекта russianadoptionhelp.com.

Джим и его жена Джун удочерили двухлетнюю Алину в 2005 году. И с тех пор стараются по мере сил помогать семьям, решившим взять ребенка из России.

"Количество усыновленных детей из России сокращается примерно на тысячу в год по данным госдепартамента США, - объясняет Джим. - И главная причина в том, что сам процесс усыновления стал таким сложным и запутанным, что даже те, кто хотел бы через него пройти, решают либо отказаться от усыновления в принципе, либо взять ребенка из другой страны".

Фрэнк и Мэри-Бэт прошли через все стадии усыновления трижды. Последний раз – чуть больше года назад они привезли из Ставрополя сестер Вику и Свету.

"Когда мы забирали домой Толика шесть лет назад, все было относительно просто, - рассказывает Фрэнк. – На этот раз с девочками количество бумаг, которые нужно было оформить, оказалось в три или даже четыре раза больше".

Но бумажная волокита и даже деньги, которые нужно заплатить агентству по усыновлению (а это порядка 30 тысяч долларов без учета расходов на две обязательные поездки в Россию) – не самая большая проблема.

Намного хуже, по словам Фрэнка и Мэри-Бэт то, что практически все чиновники, с которыми им приходилось сталкиваться в России, считали их чуть ли не своими врагами.

Новые правила – на благо детей?

Россия утверждает, что сложность процесса усыновления вызвана желанием защитить детей и отсеять американские семьи, не готовые к воспитанию приемного ребенка.

Image caption Вика, Света, Толик и Леша очень любят свой американский дом

После случая с Артемом Савельевым, которого приемная мама из штата Теннесси отправила самолетом назад в детский дом, Вашингтон и Москва готовят соглашение об усыновлении, которое введет ряд новых правил и для американских семей, и агентств, занимающихся усыновлениями.

"Если бы все это делалось в интересах детей - я был бы только за, - говорит Фрэнк. - Но мне как приемному родителю кажется, что все это делается не для того, чтобы защитить детей, а просто чтобы процесс стал как можно сложнее. Бюрократические сложности, на мой взгляд, создаются специально, чтобы американцы больше не брали детей из России".

За всю историю усыновления российских детей американцами произошло 15 трагедий, 15 мальчиков и девочек подверглись жестокому обращению и погибли по вине или недосмотру своей новой семьи.

"Практически после каждого такого случая мы видели ужесточение правил и изменение критериев отбора семей, подходящих для усыновления, - рассказывает Джим Томан. - Если бы это как-то помогало защитить детей, количество таких случаев сокращалось бы. К сожалению, мы видим, что оно остается неизменным, трагедии происходят примерно раз в год".

Контролирующие органы в США

И Джим, и Фрэнк и Мэри-Бэт говорят, что испытывают недоумение по поводу каждого трагического случая.

"Мы каждый раз скорбим и не понимаем, как такое в принципе могло произойти, - говорит Джим. – Но я точно уверен, что это не какая-то особенность Америки. Даже российский министр образования Андрей Фурсенко признает, что такие случаи происходят чаще в самой России, чем в США".

Image caption Даже самого большого дивана в доме на всю счастливую семью хватает с трудом

Российский уполномоченный по правам ребенка Павел Астахов считает, что одна из причин трагедий, случившихся с приемными детьми в Америке, - отсутствие какого-либо контроля за тем, про происходит в семье после того, как ребенок уже приехал в новый американский дом.

"Нам никто даже электронное письмо не написал после этой истории с маленьким мальчиком в Теннесси, - говорит приемная мать четверых россиян Мэри-Бэт. - Мы работали с тремя разными агентствами по усыновлению, и ни одно из них после этой трагедии даже не спросило, как у нас дела. Можно же было просто написать электронное письмо, это же бесплатно!"

Кто наблюдает за судьбой маленький приемных россиян в США, сегодня зависит от законов каждого конкретного американского штата.

Image caption В России Лешу считали больным, в США он нормальный счастливый ребенок

Единственное общее требование, установленное российской стороной - представитель одного из негосударственных агентств, контролирующих приемные семьи, должен прийти в дом, чтобы убедиться в благополучии ребенка пять раз: через три месяца после усыновления, через полгода, а также через год, два и три.

Но такие агентства тоже по разному подходят к выполнению своих обязанностей. И часто разные родители оказываются в совершенно разной ситуации.

"Некоторые семьи писали мне о том, что как только они закончили процесс усыновления, прошли все через обязательные процедуры и проверки со стороны агентства и остались дома с ребенком, то оказались совершенно одни, - рассказывает Джим. - То есть им самим нужно было искать людей, которые могли бы помочь им в определенных ситуациях".

Обязательный визит социального работника

В большой семье Фрэнка и Мэри-Бэт – важный день. Прошло два года с того момента, как из Краснодарского интерната домой приехал Леша. Социальный работник в очередной раз пришла проверить, как идут дела.

Все четверо детей на ломаном, но вполне понятном английском наперебой рассказывают Салли Миншзио, что они выучили, где побывали, что увидели и о чем прочитали с тех пор, как она последний раз их навещала.

Толик в свои 13 лет играет в теннис в паре со взрослым, потому что ровесники отстают от него по уровню мастерства. Света изучает географию и геологию, а маленькая Вика так быстро и хорошо болтает по-английски обо всех своих приключениях и рассказывает такие смешные истории, что хохочет вся семья и Салли вместе с ними.

Но герой дня – Леша, после усыновления которого прошло два года. Мальчик набрал 15 кг веса, перешел на новый уровень в занятиях плаванием, начал самостоятельно читать книжки, вместе с братом Толиком собирает коллекцию насекомых.

Image caption То, что Мэри-Бэт немного говорила по-русски, помогло и ей, и детям

А главное психиатр поставил точный диагноз – Леша здоров, просто чуть медленнее других детей усваивает материал. В российском детском доме Мэри-Бэт и Фрэнка всячески отговаривали от усыновления мальчика, убеждали, что он инвалид и олигофрен.

На то, чтобы забрать Лешу в Америку этой американской семье понадобилось четыре года. Они познакомились с мальчиком в тот же раз, когда приехали забрать первого сына Толика. И решили – друг Толика должен стать в США его братом.

"Масса времени была потеряна, - рассказывает Фрэнк. - Мы шли в одно агентство по усыновлению за другим, мы пытались действовать через российских адвокатов, пытались провести индивидуальное усыновление. Все четыре года мы постоянно пытались что-то сделать, и, наконец, два года назад получилось".

Нельзя забрать конкретного ребенка

Все четыре года Леша ждал Мэри-Бэт и Фрэнка. По российскому законодательству, они не имели права даже писать ему письма и отправлять подарки.

Американские приемные родители не могут просить об усыновлении конкретного ребенка, подбором сына или дочки для них занимается российская сторона при посредничестве американского агентства. Для Леши, к счастью, сделали исключение. Но многие узнают, кого им предстоит увезти домой, только приехав в Россию на так называемый первый визит.

"Самый большой страх приемных семей: потратив много денег и с трудом пройдя первоначальные стадии процесса усыновления, после приезда в Россию выяснить, что ребенок совершенно им не подходит, что придется вернуться домой без него", - рассказывает Джим.

На общение с ребенком в детском доме дают максимум несколько дней по несколько часов. Чтобы установить контакт этого не всегда достаточно.

"Изначально мы получили полстранички информации о нашей дочке, на которой больше говорилось о том, как она развивалась в последние годы, а не о том, каково ее здоровье или что она за человек, что за личность, - рассказывает о своем опыте усыновления Джим. - И агентству, с которым мы работали, стоило больших усилий выяснить хоть чуть-чуть больше".

Image caption К своему новому дому в Америке девятилетняя Вика привыкла быстро

Через четыре года ожидания встречи с Лешей Мэри-Бэт и Фрэнку дали 15 минут и жесткое указание не упоминать о возможном усыновлении.

"Как только мы оказались с ним наедине, Леша спросил "Вы же приехали за мной?", а мне нечего было ему ответить, нельзя было с ним об этом говорить, – рассказывает Мэри-Бэт. – Леша тогда посмотрел на меня и сказал: "Вы только дайте знать, что я должен сделать, чтобы это случилось".

Жесткие правила или прозрачные принципы?

Ситуация с Лешей тянулась так долго еще и потому, что именно на эти четыре года пришелся короткий период, когда усыновления из России временно были приостановлены, а американские агентства должны были пройти аккредитацию при российском министерстве образования.

Сегодня многие дела об усыновлении маленьких россиян американцами также приостановлены – суды в России ждут окончательного подписания российско-американского соглашения об усыновлении.

Какими будет новые правила и ограничения, пока никто не знает.

Image caption Сегодня узнать Вику и Свету на первых фотографиях, сделанных еще в детском доме в Ставрополе, почти невозможно

"На мой взгляд правила и процедуры уже очень строги, достаточно строги, - говорит Фрэнк. - Мне кажется, если они станут еще жестче, бюрократии станет еще больше, а цена усыновления станет еще выше, - все меньше американских семей вообще будут думать о детях из России. В итоге пострадают дети, потому что им придется все детство провести в интернатах".

Джим Томан тоже считает, что дело не в строгости правил, а в прозрачности системы усыновлений и помощи, которая может потребоваться семье уже после того, как ребенок приехал в США.

"Если цель только в том, чтобы увеличить количество бумаг, которые должны собрать и подготовить приемные родители, или в том, чтобы процесс аккредитации агентства по усыновлению стал еще сложнее – то я против, - объясняет он. - Если же речь о том, чтобы сделать процесс более прозрачным как до самого усыновления, так и после, как со стороны российских чиновников, так и с американской стороны – я только за".

Воспоминания, от которых невозможно избавиться

Социальный работник Салли Миншзио внимательно расспрашивает Мэри-Бэт и Фрэнка, а главное, самого Лешу о его американской жизни. Что он ест? Как отдыхает? Что ему нравится? Что беспокоит?

Постепенно разговор между Салли и приемными родителями переходит к рассуждениям о том, что же могло произойти в Теннесси, где приемная мать отказалась от Артема Савельева и отправила его обратно в Россию совершенно одного.

"Мне интересно, сколько раз у них дома был социальный работник, и был ли он там вообще", - вопрошает Салли.

Пожилая женщина уже 25 лет встречается с приемными семьями и помогает им на всех стадиях усыновления: проводит так называемые "домашние исследования", во время которых изучает, готова ли семья принять ребенка, а также приходит проведать приемных малышей и отправляет отчеты в агентства по усыновлению в соответствии с требованиями каждой конкретной страны.

"Главное для меня всегда убедиться, что ребенку хорошо, что он хорошо питается, что о нем заботятся, что у него появилось ежедневное расписание, в котором постоянно присутствуют новые родители", - рассказывает Салли.

"Многие родители думают, что первым делом нужно отвезти ребенка в парк развлечений, - говорит женщина. – Но может оказаться, что он никогда в таком парке не был, что он не обрадуется, а очень сильно испугается".

Image caption Света с удивлением смотрит на старые фотографии из детского дома и не узнает себя

Салли, Мэри-Бэт и Фрэнк соглашаются в том, что, собираясь усыновить ребенка, многие приемные родители не представляют себе и половины проблем, с которым им предстоит столкнуться.

"У приемных детей масса осознанных и подсознательных страхов из прошлого, страхов перед будущим, - говорит Мэри-Бэт. - Они не понимают, что такое жить в семье, что значит учиться, хотя нам это кажется само собой разумеющимся. Часто нужно просто быть с ребенком, обнимать его, держать его на руках, повторять ему, что все будет хорошо".

С Толиком, Светой, Викой и Лешей страхи удалось преодолеть. Хотя даже сейчас родители иногда находят у Леши под подушкой спрятанные вещи – так он привык поступать в детском доме.

"Просить, но не требовать"

В собственном опыте Салли был только один случай, который она вспоминает с болью. Двое приемных детей-подростков из детского дома издевались над другими детьми в своей приемной семье. Дело кончилось серьезными травмами и судом.

Image caption Одно из увлечений Леши и Толика - насекомые

"Самое ужасное – семья была настолько расстроена и обескуражена происходившим, что не хотела визитов социальных работников, - говорит Салли. - Нам оставалось только звонить и вновь и вновь настаивать на визите, не можем же мы сидеть у них на крыльце и пытаться попасть внутрь".

В таком случае единственный выход для социального работника – уговорить семью согласиться на визит. Если же добиться этого не удастся – сообщать в государственную службу опеки.

По мнению Салли, избежать таких ситуаций могли бы помочь специальные уроки для родителей, которые подготовили бы их к возможным трудностям после усыновления.

"Думаю, по новым правилам, для России мы будем намного больше времени во время "домашнего исследования" посвящать обучению. Очень многие родители понятия не имеют о том, на что они идут", - говорит Салли Миншзио.

Фрэнк и Мэри-Бэт когда-то проходили такой онлайн курс. И сейчас со смехом вспоминают предупреждения из него: например, "имейте ввиду, ваш новый ребенок, возможно, будет говорить на другом языке".

Салли Миншзио подчеркивает, что составлять такие уроки должны люди с большим опытом, много лет работавшие с приемными семьями. И неважно, идет ли речь о русских, индийских, болгарских или других малышах.

По мнению социального работника, типичные проблемы детей из России ничем не отличаются от проблем приемных детей из других стран. "Ну, может быть, им проще учить английский, чем детям из Китая", - улыбается Салли.

Россия – далекая, но не забытая

Мэри-Бэт и Фрэнк рассказывают свои детям, что Россия – замечательная и интересная страна, в которой живет множество прекрасных людей. И что все, что случалось с ними в стенах детского дома и до него, – исключение, а не правило.

Image caption Фрэнк никогда не устает слушать, как его дочка Вика весело болтает по-английски

Дети каждый день учат русский язык, отмечают российские праздники и читают русские книжки.

"Я скучаю по своим учителям, которые меня учили в интернате", - говорит Леша. Но помнит он и о том, как за небольшую провинность одного ребенка жестоко избивали всех его друзей по краснодарскому детскому дому.

"Мама мне в первый же день сказала, что будет называть меня своим маленьким пончиком, и мне это прозвище очень понравилось", - смеется Вика, рассказывая о первой встрече с Мэри-Бэт. Но она помнит, как до детского дома вместе со Светой жила впроголодь, без нормальной одежды и без родителей.

"Я смотрю на старые фотографии из детского дома и совершенно себя не узнаю. Ведь, правда, я теперь совсем другая?" - спрашивает с широкой улыбкой Света. Ей не нравится, когда сестры и братья говорят о прошлом, в котором ей, десятилетней, пришлось самой быть мамой для малышки Вики.

А Толик, улыбаясь, вспоминает свои первые занятия с американским папой. Каждые пять минут мальчик спрашивал, закончился ли урок, потому что в России ни одного дня не был в школе, хотя ему уже исполнилось семь лет.

Страхи прошлого Фрэнк, Мэри-Бэт и дети научились вспоминать с улыбкой. И мечтают все вместе когда-нибудь съездить в далекую Россию, которая подарила им так много хлопот. И так много счастья.

Новости по теме