Надежды и радость родственников чилийских шахтеров

  • 15 октября 2010
Чилийский шахтер Омар Рейгадас
Image caption Омар Рейгадас сразу после поднятия на поверхность. Были моменты, когда шахтер терял надежду на спасение

Спасенные чилийские шахтеры постепенно приходят в себя. 69 дней под землей завершились не только для них, но и для их родственников.

56-летний Омар Рейгадас был 17-м шахтером, поднятым на поверхность. Все то время, пока он находился под землей, его дети Омар, Химена и Марсела по просьбе Би-би-си вели дневник, в котором они описывали, как проходили их дни в ожидании отца.

14 октября, Химена:

Когда отца подняли из шахты, где он вместе с 32 другими шахтерами просидел 69 дней, он сказал мне, что в какой-то момент он разуверился в том, что их спасут. Как только я увидела отца, я бросилась к нему с объятиями и поцелуями, и сразу сфотографировала его.

Мы решили, что мой брат Омар будет встречать отца, как только он появится на поверхности. Мы с сестрой Марселой остались в специальном лагере для родственников.

Когда отец увидел меня, он сказал: "Не плачь, не плачь, успокойся, ты видишь, я тоже спокоен".

Отец не изменился за это время, только физически сдал - похудел и побледнел. Но вообще-то он бодр духом. Только когда он вспоминает первые дни их заточения, отец начинает плакать.

Но потом успокаивается, собирается с силами и старается не терять бодрости духа.

Ему и не снилось

Моему отцу и не снилось, что с ним может случится такое. В те дни, когда отец думал, что никто их не спасет, он молился богу и просил его об одном: если ему суждено умереть, то пусть это произойдет во сне.

У них было очень мало еды, и они старались есть по чуть-чуть. Были рыбные консервы, которые им приходилось есть чайной ложкой.

Отец думал, что как только еда закончится, они умрут. Он и представить себе не мог, сколько людей и техники вовлечено в их спасение.

Он плакал, когда рассказывал мне об этом. Отец думал, что их бросят в шахте, что их компания не поможет им.

Когда приходит надежда

Надежда появилась, когда отец услышал звук приборов, пытающихся определить их местонахождение. В этот момент он осознал, что их все-таки могут спасти.

Отец сказал, что постоянно думал о нас и очень скучал, но уже не надеялся когда-либо нас увидеть.

Я удивилась, когда он сказал, что больше не будет работать. Что-то мне в это не верится.

Сейчас, если ему захочется вкусного мяса с рисом и овощами, мы сразу же ему приготовим.

От всего сердца я благодарю всех людей, которые все это время поддерживали нас, семьи шахтеров, и всю нашу страну. Хочется надеяться, что ничего подобного нигде в мире больше не случится. Это невыразимая боль.

13 октября, Марсела:

Image caption Президент Чили Себястьян Пиньера надеется, что теперь имидж страны изменится к лучшему

Когда отца спасли, я думала про нашу маму - она умерла восемь лет назад. Мне бы так хотелось разделить с ней этот момент счастья. Все было бы по-другому, если бы мама была с нами.

Сейчас мы ждем отца, чтобы поговорить с ним. Потом его отправят на обследование в больницу в Копиаро, он вернется домой только через пару дней. И тогда мы решим, как отметить его спасение.

Мы отправили брата встречать отца к тому месту, куда поднимут капсулу. Как только мы увидели отца на экране в лагере, разбитом для родственников, мы закричали от радости и бросились друг другу в объятия. Это незабываемый момент.

После обследования врачи скажут, все ли в порядке у него со здоровьем, но на экране он выглядел неплохо. Немного бледноват, конечно, после того, как он так долго пробыл под землей.

Мы не придумали никакого особого приветствия для отца, брат вручил ему флаг с логотипом его любимой футбольной команды.

Нам не удалось встретиться с президентом Чили - он уехал в больницу вместе с президентом Боливии Эво Моралесом. Зато мой брат пообщался с первой леди, он даже заснял ее на видео.

Мы хотим сказать спасибо всему миру.

12 октября, Омар:

Мы нервничаем, но при этом полны оптимизма. Мы понимаем, что должны сохранять спокойствие, чтобы достойно встретить отца. Я пойду встречать его прямо к капсуле, то есть я буду первым, кого он увидит, как только выйдет из нее.

Я столько всего хочу ему сказать, что я люблю его, что я очень по нему скучал… Хотя, может, когда я увижу его, я ничего не смогу сказать. Может, я просто молча обниму его.

Я хочу одного: увидеть отца перед собой. После всех тех дней, когда мы ничего наверняка не знали, спасут их или нет, это будет самым прекрасным днем в моей жизни.

Журналисты хорошо к нам относятся. Они выполняют свою работу. Они здесь, потому что - это исторический момент, и весь мир следит за тем, что у нас происходит. Поэтому я стараюсь отвечать на все их вопросы. Вообще-то я и сам работаю в СМИ.

11 октября, Химена:

Отец переживает, он знает, что вот-вот их должны спасти, он счастлив, очень счастлив, потому что он сильно скучал и хочет поскорее нас увидеть. В выходные мы сказали ему, что он еще раз стал прадедушкой. Моя старшая дочь только что родила.

Мы будем находиться в лагере, пока всех 33 шахтеров не поднимут на поверхность. На работе мне дали неделю отпуска, чтобы я смогла встретить отца и побыть с ним в больнице.

Сначала шахтеров хотели отправлять в больницу по несколько человек, но они отказались, сказав, что дождутся последнего и только тогда все вместе поедут в больницу.

За те 69 дней, что они провели под землей, шахтеры сроднились. Но они решили делать все вместе не только поэтому: шахтеры хотят сообща заполнять все необходимые бумаги, чтобы всем выдали равные компенсации.

Медики решат, кого поднимать в первую очередь. У моего отца плохое зрение, но он готов уступить свое место молодому шахтеру. Самое важное сейчас - это то, чтобы их всех подняли наверх без всяких проблем.

Меня не покидает тревога. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы не плакать, когда отца наконец-то поднимут наверх. Я хочу поскорее его увидеть и обнять.

Постараюсь успокоиться, но не знаю, что со мной будет, когда я его увижу.

Потом у нас будет много времени, чтобы организовать барбекю и накормить отца его любимым стейком с авокадо.

8 октября, Омар:

Image caption 69 дней, проведенные под землей, сплотили шахтеров. Теперь они хотят получить равные компенсации

Говорят, что спасательная операция скоро начнется. Я пытаюсь себя убедить, что все пройдет хорошо.

Мы полностью доверяем спасателям, но переживаем, что природа может нас подвести. Мы боимся, что произойдет обвал, и это сорвет все планы.

Мы хотим, чтобы наши родственники вышли на поверхность живыми и невредимыми.

Мы не хотим, чтобы решение принималось в спешке. Ничего страшного, если президент не успеет приехать к тому времени, когда их спасут.

Мы переживаем и из-за того, как, в какой очередности, их будут поднимать. Говорят, что сначала поднимут самых здоровых.

Мы хотим поскорее увидеть отца, но не хотим, чтобы его вытаскивали одним из первых, спасатели говорят, что первые ходки опаснее всего.

Надо понять, как отец будет себя чувствовать, когда его поднимут наверх, и тогда уже можно будет думать о барбекю.

4 октября, Марсела:

В выходные разговаривала с отцом. Кажется, настроение у него лучше, чем в предыдущие дни. Думаю, что он осознал, что спасение не за горами, и он скоро с нами увидится.

Мы можем с ним разговаривать каждые выходные, но на четверых у нас всего восемь минут. Очень трудно за это время сказать все, что хочешь. Мы говорим, что любим его, скучаем, и стараемся развеселить его.

Мы стараемся не говорить много о спасательной операции, как нам и посоветовали психологи. Мы только сказали отцу, что операция начнется очень скоро.

Мы счастливы, что спасательные работы вот-вот начнутся, но мы немного переживаем за здоровье отца. Мы знаем, что как только его поднимут наверх, он поедет на обследование в больницу, в Копиаро.

Что мы будем делать после его спасения, пока не знаем - это будет зависеть от его состояния и настроения, и от того, что нам скажут психологи.

Этот печальный опыт еще больше сдружил и объединил нашу семью. Мы стали больше ценить маленькие радости жизни. Мы никогда не забывали, что бог с нами.

Перевод с испанского BBCMundo.