"Международной амнистии" - 50: кризис среднего возраста?

  • 28 декабря 2010
Актер и правозащитник сэр Патрик Стюарт
Image caption Повестка "Амнистии" за последние 50 лет существенно расширилась

Чтобы понять деятельность "Международной амнистии", давайте представим себе следующую ситуацию: обычные граждане сидят в самом обычном доме и пишут необычное письмо в защиту кого-то, кого они лично не знают, в адрес диктатора, которому все равно.

В письме говорится: "Мы знаем, что вы отправили в тюрьму гражданина Икс. Мы знаем, что он находится под арестом незаконно. Мы вас предупреждаем, что будем вам писать до тех пор, пока вы его не отпустите".

Кому-то покажется абсурдной вера в то, что письма об узниках совести окажут хоть какое-нибудь влияние на жестокосердных диктаторов. Но 50 лет назад британский адвокат Питер Бененсон стал первым, кто решился последовать зову этой веры.

Его настолько разгневало заключение двух португальских студентов в тюрьму за незначительное оскорбление диктатора, что он начал международную кампанию по защите всех политических заключенных.

Невероятно, но движение стало вскоре популярным.

Политзаключенные и узники совести были героями своего времени в 1960-х годах, когда в мире процветали режимы диктатуры и тоталитаризма.

Фашистские диктаторы в Испании и Португалии и большинстве стран Латинской Америки, деспоты в Африке, коммунистические режимы от Восточной Германии и Советского Союза до Китая - реальность той эпохи.

Письма последователей Бененсона отправлялись во все концы планеты - вместе со свидетельствами их действенности.

Освобождение заключенных

В течение трех лет после своего основания "Международная амнистия" провела кампании в защиту 770 заключенных, и по меньшей мере 140 из них вышли на свободу.

К 1970 году на счету "Амнистии" были 2000 освобожденных заключенных, десятки тысяч активистов и международное признание.

Трехлетняя кампания "Международной амнистии" против применения пыток привела к единогласному принятию Генеральной ассамблеей ООН в 1975 году "Декларации о защите всех лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания".

На организацию посыпались награды, такие, например, как Нобелевская премия мира 1977 года. "Амнистия" становилась все более известной, росли и ее амбиции.

В 1985 году организация занялась проблемами беженцев, в 1989 году начала добиваться отмены смертной казни.

К 1996 году "Амнистия" запустила кампанию за создание постоянного Международного уголовного суда.

Менялась и риторика руководителей организации – к 2001 году они уже говорили о защите "всего спектра прав человека", включая экономические, социальные и культурные права.

В 2009 году правозащитники решили начать бороться против "бедности и незащищенности".

Однако успех "Амнистии" стал в то же время источником проблем, с которыми организация столкнулась накануне своего полувекового юбилея.

Распыление ресурсов?

Проводить кампанию в защиту узников совести – одно дело, очень конкретное и реальное.

Однако попытки взять под свое крыло "узников бедности" делает деятельность организации настолько широкой и всеобъемлющей, что она становится фактически бессмысленной.

Не стала ли "Амнистия" больше заботиться о том, чтобы выглядеть хорошо, вместо того, чтобы поступать хорошо? Не пала ли она жертвой "распыления ресурсов"?

Расширение программы – это и хорошо, и плохо, говорит кинодокументалист Роджер Грэф, который помог "Амнистии" стать организацией с мировым именем.

Он рад, что организация занимается большим количеством вопросов, однако все равно обеспокоен.

"Не думаю, что нынешний имидж "Амнистии" такой же понятный, каким он был для заключенных, видевших в ней борца против угнетения", - говорит Грэф.

По его словам, "предложения организации были настолько неоспоримы для всех, у кого есть совесть, что даже диктаторов эти письма не оставляли равнодушными".

Споров вокруг деятельности организации в последние годы стало больше. В частности - из-за кампании против содержания заключенных на американской военной базе в Гуантанамо, целью которой было привлечение внимания к обращению с ними и условиям их выдачи.

Когда британское отделение "Международной амнистии" стало называть отпущенного узника Гуантанамо Моадзема Бегга не только жертвой плохого обращения, но и защитником прав человека, это вызвало бурные протесты.

Один из руководителей лондонского отделения "Международной амнистии" Гита Сагал публично выразила несогласие с политикой в отношении Моадзема Бегга и вскоре покинула организацию.

Она обвиняла "Амнистию" в излишней мягкости по отношению к негосударственным организациям, какими бы жестокими они ни были.

В ответ на обращение сторонников Сагал представители британского отделения "Амнистии" использовали выражение "оборонительный джихад", причем выглядело это так, как будто организация оправдывает любое насилие, которое могло бы быть совершено в рамках ее собственных правил.

Даже защитники "Амнистии" полагают, что эта фраза была использована неосторожно.

Как заявили в британском отделении организации, внутреннее расследование показало, что "Амнистия" не нуждается в существенных переменах в том, как себя организация ведет и как себя позиционирует.

"Международная амнистия" была огромным защитником жертв государственного произвола, причем таких организаций было мало", - говорит правозащитник Конор Гирти.

Он считает, что именно этим "Амнистия" и должна заниматься, поскольку именно в этом вопросе ее помощь наиболее востребована.

"Опасно будет, - рассуждает он, - если "Амнистия" или любая другая правозащитная организация позволит себя убедить в том, что ей нужно контролировать действия третьих лиц".

Светская церковь

Подвести итог деятельности "Амнистии" в ее полувековой юбилей - задача сложная.

У ее нового генерального секретаря Салила Шетти обширная программа, которая требует его внимания.

В организации по-прежнему преимущественно состоят белые либералы, ее идеология во многом основана на христианстве, иудаизме и традициях квакеров. Большинство ее членов живут в Британии, США и Голландии.

В какой-то степени "Амнистия" представляет собой светскую церковь, хотя многих, наверное, покоробит такое определение. Даже ее сторонники говорят о том, что она является немного колониальной по своей сути.

Можно ли ее сделать по-настоящему международной?

Если упростить вопрос: не пытается ли "Амнистия" делать слишком много? И еще проще: не слишком ли много она заботится обо всем сразу?

Не стоит ли организации вернуться к изначальным взглядам ее основателя Питера Бененсона, простым и утопичным?

50 лет назад он верил, что обычные люди могут совершать добрые дела по вере своей, совершать поступки в соответствии с велением совести; он верил, что если вы напишете письмо, то это может помочь освободить кого-то.

В этой идее по-прежнему заключена ее изначальная сила.

Новости по теме

Ссылки

Би-би-си не несет ответственности за содержание других сайтов.