Почему в Каннах нет российского кино

  • 14 апреля 2011
Постер 64-го МКФ в Каннах Правообладатель иллюстрации Cannes
Image caption Жюри 64-го Каннского кинофестиваля возглавит Роберт де Ниро

В Париже объявлена основная конкурсная программа 64-го Международного кинофестиваля в Каннах. За Золотую пальмовую ветвь в этом году будут бороться фильмы Педро Альмодовара, Ларса фон Триера, братьев Дарденн, Аки Каурисмяки, Нанни Моретти, Теренса Малика и другие.

Откроется фестиваль внеконкурсным показом фильма "Полночь в Париже" Вуди Аллена, а жюри возглавит Роберт де Ниро.

Вопреки прогнозам, в Канны не едут "Фауст" Александра Сокурова и "Елена" Андрея Звягинцева. Единственным российским фильмом, приглашенным в официальную программу, стал "Охотник" Бакура Бакурадзе, участвующий в параллельном конкурсе "Особый взгляд".

В эксклюзивном интервью bbcrussian.com отборщик Каннского фестиваля, эксперт по странам СНГ и Восточной Европы Жоэль Шапрон, рассказал о стратегии выбора картин и об имидже российского кино в мире.

Би-би-си: Расскажите, пожалуйста, о критериях отбора картин на Каннский фестиваль. Каким должен быть фильм, чтобы его заметили в Каннах?

Жоэль Шапрон: Да нет у нас никаких критериев! Единственный критерий – чтобы картина была хорошей. Каждый большой фестиваль ищет в фильмах новый подход, новый язык. Мы приглашаем фильмы, которые рассказывают истории именно при помощи кинематографического языка, и нам очень важно, чтобы у каждого режиссера, у каждого автора был свой почерк, потому что, как известно, одна и та же история может быть рассказана по-разному.

Самое важное для нас – чтобы автор пользовался именно языком кино и адаптировал выбранную им историю к этому языку. Потому что очевидно, что ту же историю можно рассказать при помощи музыки, живописи или литературы – но восприниматься она будет совсем по-другому.

Би-би-си: Между тем, далеко не все режиссеры, говорящие на уникальном киноязыке, удостаиваются чести показать свои фильмы в Каннах...

Ж. Ш.: Конечно, тут вступают в силу личные вкусы самого директора фестиваля и директоров отборочных комитетов, которых в Каннах три. Я, например, как советник фестивальной комиссии, считаю себя не "отборщиком", а "загонщиком", если позволите воспользоваться таким охотничьим термином. Моя задача – "загнать зверя", а отстреливает его уже охотник – глава отборочной комиссии. Или не отстреливает... Но это уже не моя проблема.

В этом году я посмотрел около 50 картин, снятых на постсоветской территории, а порекомендовал на Каннский фестиваль – всего лишь пять-шесть. Это не значит, конечно, что остальные фильмы не заслуживают внимания, просто, мне кажется, что до Каннского фестиваля они не дотягивают.

Би-би-си: Только что объявлена программа главного конкурса, где нет ни одной российской картины. В отличие от Берлина и Венеции, Канны, кажется, не так привечают режиссеров "новой русской волны". Почему? Можно ли провести параллель между молодым российским кинематографом и румынской "новой волной", прославленной в Каннах?

Ж.Ш.: Знаете, когда мы называем румынов "новой волной", мне кажется, что это не совсем то, что было у нас во Франции в 60-е годы. Причина проста: наши режиссеры-шестидесятники придумали новый кинематографический язык, который потом стали преподавать во всех киношколах мира. Кино ХХ века делится на два периода - до фильма "На последнем дыхании" и после него. И Годар, и Трюффо, и Шаброль очень серьезно работали именно с языком кино.

Что же касается румын, на мой взгляд, это счастливое совпадение, что в одно и то же время вдруг появилась группа друзей, которые снимают хорошее кино. Но я не могу сказать о них, что они придумывают новый киноязык, совершают какие-то открытия... Это просто группа талантливых людей, хорошо изображающих на экране новую реальность Румынии. Таких групп в мире очень мало, потому что обычно эти люди появляются поодиночке.

Мне кажется, что в Росси тоже есть сейчас такая группа: это и Сигарев, и Хомерики, и Хлебников, и Попогребский, и Герман-младший. Но я хотел бы напомнить, что и в 90-е годы в России работали Тодоровский, Ливнев, Месхиев – это были очень интересные молодые режиссеры, которые появились почти одновременно. И тех, и других очень сложно назвать "новой волной". Это просто интересные и талантливые ребята, которые снимают хорошее кино. Но вряд ли их работа отражает какую-то новую тенденцию.

Би-би-си: Каков сегодня имидж российского кино в мире? Российские режиссеры продолжают оставаться под сенью "великого Тарковского", или все-таки за последние десятилетия что-то изменилось в восприятии западной публики?

Ж.Ш.: К сожалению, пока имидж российского кино за рубежом не меняется. Мы как росли на диссидентском кино, так и продолжаем его смотреть, даже если оно давно уже не является диссидентским.

Мировые фестивали ориентируются на авторское кино. А авторское кино в России, в основном, мрачное. Это сложные, жесткие, депрессивные фильмы. И это факт, с которым приходится справляться. В России те режиссеры, которых мы считаем авторами, работают именно в такой манере. А люди, которые снимают комедийные, жанровые фильмы, уже к авторам не относятся, поскольку занимаются коммерческим кино. И я очень рад тому, что в России есть коммерческое кино, это совершенно необходимо, поскольку без него не будет национальной аудитории.

Но, к сожалению, люди, снимающие в России коммерческие комедии, не дотягивают ни до уровня мировых фестивалей, ни до уровня мирового проката, поэтому образ русского кино в мире остается "сложным, мрачным и депрессивным".

Правообладатель иллюстрации Chaprone
Image caption Шапрон называет себя "загонщиком" в процессе отбора картин

Би-би-си: Значит, у русского кино практически нет шансов добраться до западной аудитории? Если уж своих зрителей не соблазнишь "мрачным и депрессивным", то иностранцев и подавно?

Ж.Ш.: Вы знаете, иногда происходят неожиданности. К примеру, фильм Андрея Звягинцева "Возвращение" собрал, если я не ошибаюсь, в зарубежном прокате в 100 раз больше, чем в российском. А если говорить конкретно о Франции, то фильм Алексея Федорченко "Овсянки", который вышел у нас в ноябре 2010 года, собрал почти семьдесят тысяч зрителей, и при этом никак нельзя назвать "Овсянки" веселым или комедийным кино. Этот фильм нашел путь к зрителю – заинтересовал, задел и тронул...

На самом деле, мне очень жаль, что в мире совершенно не знают российское комедийное кино! К сожалению, национальные комедии не экспортируются и не смотрятся. Это происходит потому, что основной экспортной площадкой для национальных кинематографов являются фестивали, а на фестивали, как мы уже поняли, жанровые фильмы не приглашают. Увы, хотя драмы тоже, собственно, являются жанром, почему-то для фестивалей они становятся абсолютным приоритетом, а комедии или детективы или вестерны остаются вне фестивального поля.

И возникает заколдованный круг: фестивали отбирают национальные фильмы высокого качества, но эти фильмы часто бывают далеки от простого зрителя. А чтобы затащить простого западного зрителя на российскую комедию нужно потратить огромные деньги на рекламу. Западный зритель настолько не привык к словосочетанию "русская комедия", что просто так – без рекламы – на такой фильм никогда не пойдет. Ему надо помочь. А чтобы ему помочь, надо рекламировать такую комедию в тысячу раз больше, чем фильмы Сокурова или Звягинцева, потому что к Сокурову и Звягинцеву мы привыкли. А к российскому коммерческому кино – нет!

Би-би-си: Если говорить о восточно-европейском кино в целом, какая территория развивается сегодня наиболее динамично? Где работают яркие молодые режиссеры и расцветает новый кинематограф?

Жоэль Шапрон: Честно говоря, я не знаю, что ответить. Я наблюдаю за тем, как появляются новые интересные авторы – например, это произошло в Румынии. Есть сегодня яркие режиссеры в Венгрии, а в Чехии – намного меньше, несмотря на потрясающую историю чешского кино. По-моему, невозможно объяснить, с чем это связано – думаю, это понятие временное, и в какой-то момент настоящий автор может появиться где угодно. Но я не вижу сегодня в Восточной Европе территории, где была бы мощная группа авторов и можно было бы сказать, что там наступил расцвет кино. Я пока этих территорий не вижу, но это не значит, что они не могут возникнуть в будущем году! Быть может, я просто не заметил...

Новости по теме