Процесс над летчиком Ярошенко: присяжные совещаются

  • 27 апреля 2011
Константина Ярошенко доставляют в США Правообладатель иллюстрации DEA
Image caption Защита Ярошенко поднимала вопрос о правомочности его экстрадиции из Либерии, но успеха не добилась

В федеральном суде Южного округа Нью-Йорка на Манхэттене близится к завершению процесс над ростовчанином Константином Ярошенко и его подельниками - нигерийцем Чигбо Питером Уме и ганцами Кудуфией Мавуки и Натаниэлем Френчем. Они обвиняются в преступном сговоре с целью транспортировки в Африку большого количества кокаина, часть которого должна была быть переправлена в США.

Вторник начался с финальной речи государственного обвинителя Кристофера Лавина, который ответил на итоговые выступления защитников, прозвучавшие в понедельник. Согласно американскому закону, последнее слово всегда остается за прокуратурой. В понедельник адвокаты неоднократно жаловались присяжным на этот порядок.

Лавин, в частности, затронул заявление адвоката Ярошенко Ли Гинсберга о том, что его подзащитный совсем плохо знал английский язык. Вернее, адвокат пытался доказать, что 42-летний россиянин не всегда понимал смысл сказанного и не отдавал себя отчета в том, что его втягивают в преступный сговор.

"Английский мистера Ярошенко лучше моего русского, почерпнутого в университете", - заявил прокурор присяжным и заметил, что некоторые слова интернациональны, например, "кокаин" или "Венесуэла", откуда Ярошенко якобы подряжался возить наркотик.

"Он отлично знал, что он делает, - резюмировал прокурор. – Он вступил в преступный сговор с тем, чтобы подзаработать".

Ценообразование кокаина

Лавин обвинил адвокатов в том, что они наводили тень на плетень. Защитник 42-летнего Уме Айван Фишер, например, неоднократно отмечал на процессе, что кокаин в США дешевле, чем в Европе, и доказывал на этом основании, что его клиенту не было смысла везти наркотик в Америку, поскольку в Старом Свете он мог бы заработать на нем больше.

"Спиртное в нью-йоркских барах стоит дороже, чем в остальной Америке, - сказал прокурор, - но это не значит, что его не продают и в других американских городах".

Обвинение дало присяжным послушать записи разговоров, в которых американский тайный осведомитель Спирос Энотиадес (псевдоним Набил Хадж) сообщил Уме, что он планирует отправить часть доставленного в Либерию кокаина в США. По словам Лавина, в ответ нигериец не послал тайного агента подальше, а ухватился за эту мысль.

Защитник Гинсберг говорил в своем заключительном слове, что Ярошенко не мог вступить в сговор с Этониадесом и другим осведомителем по имени Патрик Маккай, поскольку они действовали с ведома и благословения американских властей, а сговор может быть только с преступниками.

"Верно! – сказал прокурор. – Но как насчет Уме?!". Лавин показал присяжным на большом экране распечатку разговора от 15 мая 2010 года, в котором Ярошенко просит у Уме 1,8 млн долларов за два кокаиновых рейса из Либерии в Гану. Согласно Лавину, они также договорились, что россиянин получит 4,5 млн доларов за перевозку нескольких тонн наркотика из Южной Америки в Либерию. Но Уме заартачился, когда Ярошенко попросил задаток в 3 млн.

"Тонны кокаина, какие-то колумбийцы и миллионы долларов"

Адвокат Гинсберг доказывал, что Ярошенко прилетел в либерийскую столицу Монровию 11 мая прошлого года с вполне невинным намерением приобрести или арендовать там АН-12, который продавал Маккай. Прокурор парировал, что если россиянин действительно прибыл в Либерию лишь в поисках самолета, то, услышав о "тоннах кокаина, каких-то колумбийцах и миллионах долларов", он должен был "немедленно дать оттуда деру".

"Но он остался до 28 мая!" - воскликнул прокурор и показал присяжным клочок бумаги, на котором было написано от руки, сколько денег причитается Ярошенко за перевод кокаина из "ЮА в Л.", то есть из Южной Америки в Либерию и из "Л. в Г.", то есть из Либерии в Гану.

Ярошенко был арестован 28 мая прошлого года сотрудниками либерийского Агентства национальной безопасности, чей глава Фомба Сирлиф тайно сотрудничал с американцами. Два дня спустя ростовчанина официально передали в руки американских следователей, которые доставили его самолетом на авиабазу Стюарт в г. Ньюбурге под Нью-Йорком.

Защита поднимала вопрос о правомочности его экстрадиции из Либерии, но успеха не добилась.

Судья Джед Рейкофф также запретил адвокатам упоминать на процессе о жалобах Ярошенко на избиения, которым тот якобы подвергся в Либерии. Рейкофф давно дал понять, что эти жалобы не кажутся ему обоснованными, и заявил, что в любом случае обращение с Ярошенко на пути в Америку не имеет никакого отношения к вопросу о его виновности или невинности.

По дороге в Америку его подельники разговорились в самолете со следователями и дали им признательные показания. Уме, которого взяли под стражу на два дня раньше Мавуки и Френча, пошел даже дальше: как выяснилось на процессе, он позвонил им из нью-йоркской тюрьмы и под диктовку следователей заманил их в Либерию, где ганцев арестовали.

Сейчас они сидят с Уме за одним столом, но с ним не разговаривают.

Судья разъяснил смысл преступного сговора

Разговаривал ли со следователями Ярошенко, неизвестно. Если да, то прокуроры его показаний присяжным не цитировали. Не предъявляли они им и никаких документов, якобы подписанных россиянином под давлением.

Прокурор напомнил, что в своей речи Гинсберг призвал присяжных избавить Ярошенко от этого "кошмара", и возразил, что на самом деле тот нашел в Либерии "не кошмар, а исполнение своей мечты". "Почему? – спросил Лавин. – Потому что он увидел деньги!".

После речи обвинителя судья прочитал свои наставления присяжным, включавшие разъяснение американского закона о преступном сговоре.

По словам Рейкоффа, чтобы подсудимый был виновен в сговоре, ему нужно было "знать о существовании оного и сознательно к нему присоединиться и в нем участвовать". Участнику сговора не обязательно знать все его подробности или всех других его участников. Достаточно знать лишь одного.

Участник сговора не обязательно должен извлечь из него финансовую выгоду. Не обязательно участвовать в сговоре с самого начала.

В 11:30 утра во вторник присяжные удалились на совещание. До конца рабочего дня они ничего не решили, и их с благодарностями отпустили до среды по домам, попросив напоследок не уносить с собой вещдоков.

Новости по теме