Пакистан: все журналисты под колпаком у разведки

  • 3 июня 2011
Аамер Ахмед Хан
Image caption Аамер Ахмед Хан был редактором ведущего журнала в Пакистане. Он часто имел дело со спецслужбами

Во вторник пакистанский журналист Салим Шахзад, опубликовавший статью о проникновении агентов "Аль-Каиды" в военно-морской флот Пакистана, был найден мертвым со следами пыток. Межвеждомственная разведка Пакистана (ISI) выпустила крайне необычное заявление о том, что она к этому убийству непричастна. Но подозрения возникли не на пустом месте.

В ноябре 2001 года я был главным редактором одного из ведущих общественно-политических журналов в Пакистане, Herald, и выпустил номер под обложкой "Альянс ISI-Талибан".

Номер вышел незадолго до падения режима талибов в Кабуле, и в ISI кто-то явно был недоволен.

Прошло несколько дней, и у меня зазвонил телефон. Вежливый, спокойный мужчина представился как "полковник Тарик". Но каждому, кто живет в Пакистане, понятно, что имя, скорее всего, ненастоящее, а сам звонок – не к добру.

"Я ваш журнал часто читаю, господин Аамер", - начал звонивший. Я пробормотал "спасибо", а сам думал, когда же он все-таки перейдет к делу. Он тянуть не стал.

"Я ведь про вас много знаю. Какая у вас машина? Honda City? Но на ней в основном ездит ваша жена, так ведь?" Притворяться, что все хорошо, стало бессмысленно, и я прямо спросил, к чему он клонит.

"У вас такая милая семья, - продолжил "полковник Тарик". – Жена по утрам возит детей в школу, и они всю дорогу болтают без умолку. И я вот думаю: как такие, как вы, рассчитывают и заниматься журналистикой, и при этом иметь семью".

Тут он положил трубку. Я в панике стал звонить домой: оказалось, что пока все хорошо. Затем уже мой влиятельный издатель позвонил, кому следует, и выяснил, что нужно сделать, чтобы "полковник Тарик" больше не беспокоил.

"Перестарались"

Сделать нужно было самую малость: мне пришлось съездить в штаб-квартиру ISI в Исламабаде и встретиться там с людьми из отдела "внутренней безопасности". Встреча была обставлена по высшему разряду: меня привезли прямо из исламабадского аэропорта в комнату совещаний в тщательно охраняемом комплексе. Но я не мог избавиться от ощущения, что именно здесь кто-то и отдал приказ следить за моей семьей.

Ко мне вышел бригадный генерал Джавед – впрочем, это тоже вряд ли настоящее имя. С собой он принес подшивку номеров моего журнала – некоторые из них были аж двухлетней давности. К каждому номеру была приклеена метка красного, оранжевого или розового цвета.

Оказалось, что цвета обозначают степень опасности каждого конкретного номера для "национальных интересов" Пакистана. В течение часа генерал листал при мне журналы, показывал выделенные места и громко возмущался, как можно быть таким непатриотичным.

Акцент генерала показался мне знакомым. Выяснилось, что он родом из той же деревни, что и моя бабушка. Об угрозе, которую я представлял для национальной безопасности страны, мгновенно забыли: мы стали разговаривать о земляках, а перед расставанием обнялись.

Напоследок я решил спросить, почему все-таки они устроили слежку за моей семьей.

"Ну, знаешь, наши люди перестарались от избытка служебного рвения. – ответил он без тени смущения. – Но ты не волнуйся, это стандартная процедура".

Генерал пообещал, что следить больше не будут. Я еще не один месяц не мог успокоиться, но по нынешним временам все это кажется невинными забавами. А может быть, мне просто несказанно повезло.

Бывает хуже

Я вспоминаю, как ISI забрала нашего корреспондента в зоне племен. В течение 36 часов его жестоко пытали. В первые же часы после его исчезновения мы оборвали телефоны всем: от местного полицейского до министра внутренних дел. Потом они просто перестали отвечать на наши звонки, и тогда мы поняли, что это дело рук "братьев", как в Пакистане называют Межведомственную разведку.

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Если убийц Салима Шахзада не найдут, он может оказаться не последним убитым журналистом в Пакистане

Еще через какое-то время мне позвонил журналист, тесно связанный, как я знал, с ISI. Он сказал, что в больницу в городе Равалпинди привезли труп, подходящий под описание нашего корреспондента.

До больницы я ехал 40 минут. Это были самые трудные 40 минут в моей профессиональной жизни. Когда я увидел это мертвое тело, я понял, что это другой человек и от облегчения был готов его обнять. Вечером следующего дня нашего корреспондента отпустили, и внутренне я был благодарен судьбе.

Еще был случай с корреспондентом журнала Time, который написал о том, что известный индийский мафиози Давуд Ибрагим может находиться в Карачи. Агенты госбезопасности его забрали, целый день били, заставили написать записку о том, что он решил покончить с собой, а после отпустили. Этот человек в Пакистане больше не живет, перебрался в США.

И на самом деле даже этим людям, считай, повезло.

В июле 2006 года я ездил в Северный Вазиристан, где убили 30-летнего местного журналиста Хаятуллу. Его похитили из местного колледжа, полгода где-то держали, а потом застрелили в упор и тело бросили на дороге.

На месте событий все знали, кто конкретно это сделал. Некоторые даже называли имя, якобы майора Межведомственной разведки. Говорили, что он часто звонил родным Хаятуллы и говорил, что еще не решил, отпустить его или убить.

Так что для пакистанских журналистов не секрет, насколько внимательно за ними следит ISI. Они знают, что Салим Шахзад – не первый, кого постигла трагическая судьба. И боюсь, что не последний, если только его убийц не найдут.

Новости по теме