9/11: вспоминая нью-йоркское светопреставление

  • 10 сентября 2011
На мостовые обрушились тысячи тонн железобетона Правообладатель иллюстрации bbc
Image caption Все, что осталось от башен-близнецов

"Из Всемирного торгового центра вдруг дым пошел!" – разбудил меня 10 лет назад по телефону приятель, ехавший из Нью-Джерси на работу в Нью-Йорк. С шоссе, по которому он проезжал, открывался чудесный вид на южную часть Манхэттена, но вскоре вся она была затянута гигантским облаком пыли и дыма, и даже стойкая уличная шпана, немедленно высыпавшая наружу, натянула себе на лица пестрые платки.

Над городом повис вой сирен. 110-этажные башни-близнецы гибнущего Всемирного торгового центра были утыканы антеннами, поэтому быстро умолкли мобильники, а потом надолго замолчал 9-й канал телевидения. Обычные телефоны начали отказывать где-то через час: до Манхэттена стало трудно дозваниваться и из заграницы, и из соседнего Лонг-Айленда.

Тысячи тонн железобетона обрушились на мостовые, под которыми в этой части Манхэттена пролегают тоннели метро. Ходили слухи, что обломки погребли три состава с пассажирами, но это был городской фольклор.

Другой слух гласил, что из руин извлекли кабину авиалайнера с мертвым террористом у штурвала. Или стюардессу со связанными руками. Говорили, что во время обрушения небоскреба один мужчина плавно съехал вниз на волне обломков и остался жив. Увы, нет.

Все это было из той же оперы, что и последующие версии о том, что башни обрушил не бин Ладен, а Буш. Или евреи, которые будто бы дружно не вышли в тот день на работу.

Очаги горя

В следующий вечер по радио сообщили, что на 44-м этаже Эмпайр-Стейт-Билдинга, который только что снова сделался самым высоким зданием в городе, служебная собака обнаружила бомбу. Исполинское здание немедленно оцепили, но я живу в трех кварталах от него и хорошо знаю окрестности. Поэтому пробраться к нашей достопримечательности мне было не трудно. Тревога оказалась ложной. У подъезда сидела та самая собака, вид которой показался мне виноватым. А если бы Эмпайр-Стейт упал, самым высоким зданием в городе снова сделался бы Крайслер-Билдинг.

Над южной третью острова повис запах паленой пластмассы, который окончательно исчез лишь в декабре. В недрах гигантской кучи месяцами тлели конторская мебель, тысячи километров провода, оргтехника и картины великих мастеров, которыми богачи украшали свои кабинеты.

Правообладатель иллюстрации bbc
Image caption После трагедии Юнион-сквер утопал в цветах, свечах и фотографиях погибших

В это же время звездно-полосатые флаги появились везде: на антеннах и на капотах машин, особенно простонародных внедорожников и пикапов, в витринах бутиков, ресторанов, химчисток и модных кофеен Starbuck’s, потерявших в тот день многих своих завсегдатаев, на китайском похоронном бюро "Чэунь сань" на Малберри-стрит, на касках строителей, платках, галстуках и майках.

Флаги стали казаться мне талисманами, за которыми американцы суеверно прятались от беды. Большинство было уверено, что 11 сентября будет повторяться теперь регулярно.

Тем не менее в центре Манхэттена уличные кафе уже на следующий день снова были забиты народом. Если бы не запах, приносимый ветром с юга, здесь все выглядело буднично. За десять лет до этого я шел с баррикад у московского Белого дома, где с минуты на минуту ожидали штурма, и с изумлением увидел длинную очередь в зоопарк. Так и тут.

Очаги горя начинались на пути к южной оконечности Манхэттена, где за полицейскими кордонами дымилось то, что спасатели звали просто Кучей, а когда вырыли котлован, то Ванной. Из тогдашних названий дожило до наших дней лишь одно– Ground Zero, Эпицентр.

"Господи! Спаси!"

Полиция надолго перекрыла участок 30-й улицы между рекой и Первой авеню, где находится городской морг. Морг - не резиновый, и на тротуаре перед ним скоро поставили огромные рефрижераторы на колесах. К этому гиблому месту то и дело подъезжали кареты скорой помощи в сопровождении мотоциклистов. Когда из них выносили что-то, прикрытое флагом, полицейские вытягивались во весь рост и брали под козырек.

Правообладатель иллюстрации bbc
Image caption Сотни людей оставляли обращения к погибшим

Целые кварталы были заклеены трогательными объявлениями с фотографиями "пропавших без вести". Они, конечно, были давно мертвы, но сразу примириться с этой мыслью было нелегко. Среди сотен фамилий мне попались на Лексингтон-авеню две узнаваемых: белокурая коротко постриженная Ирина Бусло и 38-летний брюнет Алекс Брагинский.

Дальше к югу лежал утопающий в цветах Юнион-сквер, на который коммунисты когда-то выводили в Первомай сотни тысяч демонстрантов. Сейчас он превратился в огромный мемориал. Сперва цветы приносили лишь к подножию самодельного гипсового памятника погибшим, но неделю спустя к нему было уже не подступиться, и букеты, свечи в стеклянных стаканах и записки лежали у каждого фонарного столба.

Проволочные заборчики, которыми огорожены лужайки Юнион-сквера, были завешаны плакатами, фотографиями и майками с патриотическими или душеспасительными лозунгами. "Господи! Спаси, пожалуйста, всех нас грешных", - гласила русская надпись на листе белой бумаги.

Судя по большинству надписей, на Юнион-сквере в основном собирались пацифисты, которые были уже готовы сорвать милитаристские планы своего президента. "Остановить войну!", - гласил один плакатик. "Война и расизм – это не решение", - гласил другой. Оба возвещали, что на 29 сентября намечен антивоенный "марш на Вашингтон".

На асфальте с первых же дней расстелили большие листы коричневатой оберточной бумаги, и сотни людей писали на них лозунги, либо что-то сокровенное.

Свобода печати здесь кончается

Ближние подступы к Куче охраняли полисмены и национальные гвардейцы в стальных касках, но с бутылочками воды вместо оружия. Они кричали, что снимать там нельзя. Такое я слышал в Америке впервые.

Это жаль, потому что именно оттуда передо мной открывался вид на пепелище, на котором под углом торчали из земли причудливые конструкции, напоминавшие надолбы или памятник покорителям космоса. В действительности, это была часть фасада одной из башен-близнецов, чудом оставшаяся стоять, хотя и криво. С боков в развалины вгрызались экскаваторы с клешнями вместо ковшей.

"Почему нельзя снимать?" - вежливо спросил я у охранявшей один перекресток низкорослой курсантки полицейской академии, которой еще не выдали ни нашивок, ни табельного пистолета "Глок", но обрядили в пластиковый жилет с черной надписью POLICE на салатовом фоне.

"Потому что мой начальник так приказал! – отрезала она, подумала и добавила: - Свобода печати здесь кончается. Запретная зона". Она сказала даже не "запретная", а "замороженная", frozen.

Глядя на нее, я решил, что она вряд ли сама придумала такую заковыристую формулировку, а скорее всего повторяет настроения своих начальников.

Если так, то эти настроения мне решительно не понравились. Они, впрочем, были недолговечными. Ничто не вечно под луной.

Фото автора.

Новости по теме