Как полиция подавляет протесты в Минске и Нью-Йорке?

  • 10 марта 2012
Media playback is unsupported on your device

Жесткие действия московской полиции при разгоне протестов после президентских выборов сравнивают с поведением белорусской милиции и тактикой нью-йоркской полиции при разгоне акции "Оккупируй Уолл-стрит". Корреспонденты Русской службы Би-би-си в Минске и Нью-Йорке рассказывают, как работает полиция в этих городах.

Действия российской полиции на Пушкинской и Лубянской площадях Москвы после президентских выборов вызвали самые противоречивые заявления.

Представители оппозиции заговорили о том, что действия российской полиции всё больше напоминают манеру поведения белорусской милиции, жестоко пресекающей политические выступления.

Российские власти, в свою очередь, предпочли сравнить работу московских полицейских с действиями органов поддержания порядка западных стран.

В ответ на высказывание посла США в России Майкла Макфола, выразившего обеспокоенность задержаниями демонстрантов, МИД России заявил, что действия российская полиция гуманнее американской. "Полиция на Пушкинской была в разы гуманнее, чем то, что мы видели при разгонах акций "Оккупируй Уолл-стрит", – заявил МИД.

С чем логичнее сравнивать действия российского ОМОНа?

Корреспонденты Русской службы Би-би-си в Минске и Нью-Йорке Татьяна Мельничук и Владимир Козловский рассказывают о том, как действуют правоохранительные органы в этих городах.

Минская милиция

Media playback is unsupported on your device

Анализируя работу российской полиции во время избирательной кампании, белорусские правозащитники и оппозиционеры неизменно восклицают: "Да они еще просто ангелы в сравнении с нашими!".

В Минске официально нет ОМОНа — около семи лет назад отряд милиции особого назначения был преобразован в полк.

Соответствующие структуры изменили название (и увеличили численность) и в белорусских регионах.

Анатолий Кулешов — нынче министр внутренних дел Белоруссии, а в пору формирования полка милиции специального назначения (ПМСН) начальник ГУВД Мингорисполкома, объяснял необходимость реорганизации высокими требованиями к сотрудникам, призванным обеспечивать порядок во время массовых мероприятий и противостоять катаклизмам природного и техногенного характера.

И особо подчеркивал: "Что происходит во время различного рода массовых мероприятий? Практически задействуется весь личный состав минского гарнизона плюс еще внутренние войска. В это же время те, кто не в ладах с законом, имеют реальную возможность совершать преступления. (...) Чтобы этого не происходило, чтобы не было перекосов в охране общественного порядка, и был создан ПМСН".

Все последующие годы, однако, власть мобилизует на борьбу с демонстрантами все наличные силы: от оперов и милицейских аналитиков до солдат внутренних войск.

По численности белорусская милиция более, чем в два раза превосходит белорусскую армию (по данным портала ibelarus.net на средину 2010 года в штат милиции входило более 144 тысяч человек). В пору избирательных кампаний и знаковых в оппозиционном календаре дат значительная часть личного состава со всей страны стягивается в столицу для подавления протестных настроений.

"Привлекается весь личный состав столичных РУВД, как правило, 100%. Другой вопрос, что сотрудники уголовного розыска, следователи, прочие специалисты находятся как бы в резерве – долгие часы сидят в автобусах, сосредоточенных вблизи места протестной акции, и многие раздраженно комментируют такую "службу", - рассказывает Николай Козлов, уволившийся из органов МВД подполковник.

"Мы фиксировали на судебных процессах после президентских выборов 2010 года свидетелей-милиционеров из Гомеля – эти "свидетели" плохо знали Минск и не могли сказать в суде, где именно они "задерживали" демонстрантов", - говорит правозащитник Валентин Стефанович.

Свидетели-милиционеры – распространенная практика белорусского правосудия. По утверждениям людей, задержанных на политических протестных акциях, и правозащитников, милицейские протоколы при массовых задержаниях демонстрантов изготавливаются заранее, со стандартным набором обвинений в нарушении общественного порядка; имена "нарушителей" и "свидетелей" в милицейских чинах просто вписываются в бланки.

Именно так в суды дважды попадали глухонемые, обвиненные в выкрикивании антиправительственных лозунгов, и безрукий, обвиненный в агрессивном размахивании руками.

"О том, что граждан надо беречь, направляемых на массовые акции милиционеров не инструктируют. Документы, регламентирующие поведение сотрудника милиции и случаи применения силы есть, конечно. Это закон о милиции, где четко прописано, в какой ситуации применяется сила, специальные средства. Но если посмотреть, кого милиция бережет… Да кого угодно, только не демонстрантов!", - отмечает подполковник Николай Козлов.

"К белорусской оппозиции и демонстрантам, которые собираются на протестные мероприятия, сформировано отношение, как к террористам. И милиция ведет себя с ними, как с террористами, особо опасными преступниками – не представляясь, не предупреждая, не разбирая средств", - констатирует Николай Козлов.

Руководство страны и высшие милицейские чины, однако, заявляют: все делается в рамках закона и во имя конституционного строя, поддержанного большинством сограждан.

"Блок принятых в Белоруссии законов практически не позволяет гражданам высказать претензии к власти", - замечает юрист Гарри Погоняйло. Регламент и процедура получения разрешения на проведение массового мероприятия таковы, что реализовать свои конституционные права на свободу собраний, мнений гражданам возможно в удаленных от центра городов малолюдных и порой труднодоступных местах, при оплате заявителями услуг госслужб по поддержанию порядка да при редком согласии на все это муниципальных властей.

"На центральных улицах и площадях можно только славить власть. Поэтому в Белоруссии так много несанкционированных митингов и пикетов", - объясняет Погоняйло.

Силовой разгон манифестации в день президентских выборов 19 декабря 2010 года до сих пор анализируется независимыми экспертами, специалистами спецслужб и высшим руководством Белоруссии.

Вечером и в ночь после выборов в Минске было задержано более 700 участников протестной акции, более 30 из них, в том числе соперники Лукашенко в борьбе за президентское кресло, были подвергнуты уголовному наказанию. Четверо – экс-кандидаты в президенты Андрей Санников и Николай Статкевич, а также активисты демократического движения Дмитрий Бондаренко и Павел Северинец – остаются в тюрьмах и местах ограничения свободы.

Сотни участников акции и случайных прохожих "отделались" тогда сутками административного ареста и травмами, полученными при задержании. Активисты Центра правовых трансформаций провели анкетирование и опросы арестантов, как только тех начали освобождать через две недели после событий. В числе прочего выясняли и отношение милиции к задержанным демонстрантам.

"Большинство из опрошенных нами 73 человек заявили о применении силы сотрудниками МВД при задержании, многие получили удары дубинками. Из анкет следует, что в переполненных автозаках задержанных держали до 9 часов, не выпуская в туалет и не давая воды. Затем в мороз держали на улице, а доставив в участки, от двух до трех часов принуждали стоять в коридоре лицом к стене с руками за спиной, после чего разрешили сесть на пол", - рассказывает Елена Тонкачева из Центра правовых трансформаций.

Рассказ инвалида Константина Чернеца, задержанного вместе с женой в центре Минска и прошедшего через автозаки, долгое стояние на протезе у холодных стен, камеры и суд, стал в ту пору бестселлером в Живом Журнале и на страницах белорусской негосударственной прессы.

Официально победивший на выборах Александр Лукашенко заявил тогда, что для защиты конституционного строя готов использовать любые средства. И на первой послевыборной конференции подчеркнул: "В любой цивилизованной стране такие действия безнаказанными не остаются. На Западе никто бы не стал церемониться с такими погромщиками. Водометы, резиновые пули, слезоточивый газ, массовые аресты дебоширов - и все разметали в минуту".

Позже, в интервью радиостанции "Русская служба новостей", президент Лукашенко заявил, что лично руководил действиями силовиков во время событий в Минске 19 декабря 2010 года. "19-го я отдавал напрямую команды, как действовать. Это были мои команды, это не силовики", - подчеркнул президент.

Министр внутренних дел Анатолий Кулешов, впрочем, после памятного разгона настаивал: "Непосредственно на площади командовал я". По словам министра, милиция действовала "максимально корректно, проявляя выдержку, адекватно, не проявляя какой-то сверхсилы".

Ударам и задержаниям подвергаются и журналисты – после протестной акции 19 декабря 2010 года пострадали 23 репортера, в том числе и зарубежные; десятки фамилий пострадавших от действий сотрудников правоохранительных органов добавились в мониторинги Белорусской ассоциации журналистов после летних молчаливых протестов и добавляются ныне.

Задержанных на несанкционированных акциях очень часто жестоко избивают в милицейском спецтранспорте. В последнее время этот спецтранспорт появляется в центре Минска без номерных знаков, разве что изготовленные на минском автозаводе могучие темно-зеленые автозаки обозначены номерами.

"Я тоже не однажды получал, будучи уже задержанным. Было, например, что вступился за молодежного активиста Франека Вячорку, которого сотрудники правоохранительных органов беспощадно метелили на полу автобуса для арестантов. Самого затащили в автобус, били", - признается правозащитник Валентин Стефанович.

Из зарегистрированных правозащитным центром "Весна" подобных инцидентов, один до сих пор считается вопиющим: задержанного в пору прошлых президентских выборов, в 2006 году, демонстранта милиционеры в автобусе стригли ножом и заставляли съесть майку с протестным лозунгом.

"Мы часто квалифицируем как пытки то, что происходит с гражданами при задержании", -- говорит активист "Весны" юрист Валентин Стефанович.

Еще одно ноу-хау белорусских правоохранительных органов – "неопознанные" бригады силовиков.

Практически на всех сколь-нибудь массовых акциях в Белоруссии производят силовые захваты демонстрантов и препятствуют работе репортеров "люди в штатском".

Силовики без погон и отличительных знаков забросали шумовыми гранатами и избили колонну во главе с кандидатом в президенты Белоруссии Владимиром Некляевым в день президентских выборов 19 декабря 2010 года, еще до закрытия избирательных участков. Некляев оказался в больнице, откуда ночью, силой удерживая пытавшуюся защитить Владимира жену, люди в штатском утащили по полу на больничном одеяле избитого поэта и уже экс-кандидата.

На официальном сайте ГУВД Мингорисполкома появилась было заметка, рассказывающая, как сотрудники милиции пресекли попытку выдвижения колонны демонстрантов с указанием адреса, где произошел инцидент. Но через несколько часов заметка пропала, и официально считается, что сотрудники силовых органов к инциденту с Некляевым не причастны, действовали – "неустановленные лица".

Подобные неустановленные лица, по утверждению активисток украинского движения FEMEN, захватили их в Минске и издевались над девушками в лесу.

Ряд белорусских оппозиционных активистов заявляют, что акции устрашения с вывозом в лес испытали на себе, истязателями тоже были люди в штатском.

Оппозиционный политик Анатолий Лебедько, однако, заявляет, что усилиями белорусской и международной общественности удалось остановить "эскадроны смерти" - группы неизвестных, которыми на пороге века похищены и до сих пор считаются исчезнувшими политические оппоненты Лукашенко генерал Юрий Захаренко, Виктор Гончар, Анатолий Красовский, репортер Дмитрий Завадский.

С лиц, которых в Европе считают причастными к этим трагическим исчезновениям, начался список западных визовых санкций в отношении белорусских чиновников. Сейчас в этом списке – десятки фамилий силовиков, обвиненных Западом в жестоком обращении с демонстрантами, оппонентами белорусских властей.

Нью-Йоркская полиция

Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption Полиция Нью-Йорка произвела больше тысячи арестов среди активистов движения "Захвати Уолл-стрит"

Нью-йоркская полиция отказывается давать интервью по поводу своих методов борьбы с беспорядками или, как здесь выражаются, "контролирования толп". Но эти методы можно установить эмпирически, равно как и читая один внутренний полицейский документ.

В ноябре "захватчики Уолл-стрит" раздобыли памятку по борьбе с беспорядками, распространявшуюся среди чинов полиции. В ней, в частности, подчеркивается важность первого впечатления, которое правоохранители произведут на наиболее агрессивных демонстрантов, и отмечалось, что оно может оказать значительное влияние на исход инцидента.

Рекомендуется, чтобы полиция имела "решительно военный вид с резкими и отточенными движениями", поскольку все это "многократно увеличивает нашу эффективность и дает нам психологическое преимущество".

Некоторых критиков полицейской тактики встревожил упор на "решительно военный вид". Но милитаристский подход к разгону беспорядков вышел в США из моды после того, как 4 мая 1970 года солдаты Национальной гвардии штата Огайо открыли огонь по студентам тамошнего университета, протестовавшими в городке Кент против американского вторжения в Камбоджу.

Солдаты произвели 67 выстрелов из полуавтоматических винтовок М-1 "Гаранд", убили четырех студентов и ранили девятерых. С тех пор огнестрельное оружие применяется в США при разгоне разбушевавшихся толп крайне редко, и стреляют из него обычно не свинцовыми, а резиновыми и другими "несмертельными" пулями.

В ходе прошлогодних демонстраций "захватчиков Уолл-стрит" полиция Нью-Йорка произвела больше тысячи арестов, но ни разу не применила оружие, хотя несколько раз воспользовалась перечным газом. В памятках, которые распространяют в интернете участники протестов, советуют противопоставлять газовым атакам полотенца, вымоченные в уксусе.

Бурю протестов вызвал инцидент, когда полицейского начальника Энтони Болонью, командующего манхэттенской полицией к югу от 59-й улицы, засняли в тот момент, когда он брызгал из баллончика перечным газом в группу демонстранток. Каждый инцидент или арест в Нью-Йорке немедленно фиксируется десятками камер и объективами мобильных телефонов.

Болонью наказали, но не строго, лишив части неиспользованных выходных. Одна из потерпевших также подала на него в суд. Разгон практически каждой демонстрации кончается в США возбуждением исков против полиции, особенно в Нью-Йорке, известном своим сутяжничеством.

Ваш корреспондент постоянно видел на прошлогодних демонстрациях снующих в толпе юристов из левой организации "Национальная адвокатская гильдия", представляющих "захватчиков" безвозмездно. Членом гильдии является, например, адвокат Сабрина Шрофф, защищавшая россиян Виктора Бута, Сергея Алейникова и Владимира Здоровенина.

В Нью-Йорке такие иски редко доходят до суда, поскольку полиция обычно предпочитает откупиться. Бывало, что она соглашалась выплатить истцу до миллиона долларов. Критики язвительно замечают, что эти расходы никак не повлияли на ее методы, которые они находят слишком жесткими.

Заступники полиции возражают, что она пытается свести применение силы до минимума и, например, заранее связывается с организаторами уличных протестов с тем, чтобы условиться о параметрах допустимого поведения.

Если эти параметры не нарушаются, протест обходится без инцидентов, как обошлись пока без них все акции протеста, которые устраивались в последние месяцы в Нью-Йорке под лозунгом "За честные выборы" у генконсульства России, у ее миссии при ООН и на площадях Манхэттена.

Проблема в том, что движение "захватчиков Уолл-стрит", охватившее в прошлом году десятки городов США, аморфно и еще не выделило из своей среды узнаваемых лидеров, с которыми полиция могла бы загодя договориться о рамках допустимого поведения.

Кроме того, в движение вкраплены группки молодых, но оголтелых анархистов, которые прячут лица под платками или масками англичанина Гая Фокса, участвовавшего в 1605 году в Пороховом заговоре против короля Якова I.

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Полиция готова проводить массовые аресты демонстрантов, если посчитает это нужным

В Нью-Йорке этот элемент менее агрессивен, чем на Западном побережье Америки, где анархисты и примкнувшее к ним хулиганье иногда били витрины и жгли автомашины. Но и в Нью-Йорке из толпы демонстрантов в полицию иногда летят бутылки. Примечательно, что другие участники акций протеста иногда начинают показывать стражам порядка на бросавшего, объясняя, что пекутся о мирном характере свой демонстрации и не хотят провоцировать власти на ее разгон.

Демонстрантам в Нью-Йорке противостоят три категории полицейских. Во-первых, это "белорубашечники", то есть одетое в белые сорочки с галстуком полицейское начальство: лейтенанты, капитаны и инспекторы. Выше капитана званий в здешней полиции нет.

"Белорубашечники" командуют парадом, ибо полиция не поощряет в таких ситуациях индивидуальной инициативы своих рядовых чинов, одетых в темно-синюю форму. "Не действуй самостоятельно, - говорится в вышеуказанной полицейской памятке по контролированию толп. – Действуй коллективно".

Третья категория полисменов – это здешний ОМОН, или группы захвата, экипированные щитами, касками с пластиковым забралами и бронежилетами. Когда демонстранты начинают валить алюминиевые барьеры, которыми отгораживает их полиция от города и от прохожих, из-за угла вылетают группы захвата и начинают надевать на смутьянов наручники или связывать им руки за спиной белыми полосками пластика.

В ноябре прошлого года нью-йоркскому корреспонденту "Коммерсанта" Кириллу Белянинову представился случай по очереди познакомиться со всеми категориями полиции. Он освещал акцию протеста на одной из прилегающих к Уолл-стрит улочек и стоял в толпе на тротуаре, отгороженном от проезжей части полицейским барьером.

Тротуар был узким, и толпа все больше напирала на барьер. Бродивший по улице белорубашечник несколько раз приказывал в мегафон толпе осадить назад, а потом отдал приказ своим подчиненным, и люди в штурмовой экипировке начали теснить толпу. Они рассекали ее на небольшие группы, а потом лицом прижимали их членов к стене дома и заковывали в наручники. Заковали и Белянинова.

По его словам, полисмены действовали "корректно", "но жестко и без разговоров".

В полицейской памятке так и говорится: "Не вступай в ненужные разговоры".

Демонстранты неоднократно пытались при мне агитировать полисменов или, наоборот, обрушивали на них глумливые реплики. Те неизменно делали вид, что не слышат.

"Терпимо относись к словесным оскорблениям, - говорится в памятке. – Толпа может попытаться тебя спровоцировать".

С другой стороны, полицейский, который бегло ощупал Белянинова и залез к нему в рюкзачок, обнаружил у него пачку сигарет и добродушно посоветовал ему бросить курить. Очки у российского корреспондента сползли на нос, и, поскольку руки у него были скованы за спиной, он попросил полисменов водрузить их на место. Что они и сделали.

Во время прошлогодних протестов, которые не выдержали столкновения с холодами, но могут скоро возобновиться, в Нью-Йорке был задержан целый ряд журналистов. Возможно, дело в том, что у них были при себе редакционные удостоверения, но не было стандартных удостоверений для прессы, выдаваемых нью-йоркской полицией и легко узнаваемых ее чинами. Так, во всяком случае, объясняет свой арест Белянинов.

Его вели к фордовскому полицейскому микроавтобусу "аккуратно", лишь слегка придерживая под руки. "Они крайне вежливо все это сделали, - говорит он. - Но очень жестко". Белянинов видел, как одного брыкающегося демонстранта повалили на тротуар и прижали его коленом в спину.

Молодой журналист Кит Гессен был арестован 17 ноября за участие в "акции прямого действия", ставившей себе целью парализовать или хотя бы затруднить работу нью-йоркской фондовой биржи.

"В основном со мной обращались корректно", - сказал мне Гессен, подробно описавший потом свой арест в престижном журнале New Yorker. С другой стороны, он говорит о "многочисленных случаях", когда полиция пускала в ход дубинки. Сам он, правда, ни при одном не присутствовал.

Новости по теме