Дело Долматова: матери неизвестно, почему погиб сын

  • 17 января 2014
Похороны Александра Долматова
Image caption Правозащитники уверены, что Долматов в Роттердаме не скрывался от надзорных органов

В годовщину гибели активиста "Другой России" Александра Долматова его мать Людмила Доронина рассказала Русской службе Би-би-си, что власти Нидерландов пока не извещали ее о выплате какой-либо компенсации.

В четверг в СМИ появилась информация о том, что власти Голландии приняли решение выплатить компенсацию матери активиста, покончившего с собой в тюрьме в Роттердаме в ожидании депортации на родину, однако точный размер выплат пока не определен.

В докладе о расследовании обстоятельств его гибели, подготовленном властями Нидерландов, признавалось, что государство допустило ряд юридических и медицинских оплошностей в деле Долматова.

В пятницу утром активисты "Другой России" заявили, что они провели акцию протеста у консульства Нидерландов в Санкт-Петербурге. Перед окнами здания была установлена растяжка с надписью "Кровь Долматова на вас!", у входа - портрет покойного, а на крыльце символически разлита жидкость, напоминающая кровь.

От комментариев по поводу акции в консульстве отказались.

С матерью Александра Долматова Людмилой Дорониной беседовал корреспондент Русской службы Би-би-си Виктор Нехезин.

Би-би-си: В четверг появились сообщения о том, что Голландия якобы готова заплатить вам какую-то компенсацию. Что именно вы об этом знаете?

Людмила Доронина: Ну, я не знаю… Мне некоторое время назад мои представители позвонили и сказали, что ведется работа в этом направлении. Это деньги по потере кормильца. Конкретно я не знаю еще.

Би-би-си: После смерти Александра на вас выходили представители Голландии и к вам приезжал посол. С тех пор кто-то с голландской стороны с вами связывался?

Л. Д.: Что-то я не помню такого. Знаете, в чем дело? Мои представители отслеживали эти события и связывались с адвокатом. И иногда мне звонили и говорили, что работа продолжается. Все идет. То есть, я как-то была оповещена в этом направлении, через своих представителей…

Там есть у меня Дима Нечаев и Лера Кузнецова (активист "Другой России" Дмитрий Нечаев и его подруга Валерия Кузнецова являются доверенными лицами Людмилы Дорониной, - прим. Би-би-си). В Голландии у меня есть адвокат. Тот адвокат, что и у Сашеньки был.

Би-би-си: Кто оплачивает адвоката?

Л. Д.: Я не знаю об этом. Я не компетентна в этом.

Би-би-си: Вы знаете о том, что происходит с расследованием обстоятельств смерти Александра?

Л. Д.: Вы знаете, я сама удивлена. Я не знаю об этом. Говорили, что в Голландии [идет] несколько расследований. Мы получили отчет по одному только расследованию, из которого видно, что компьютеры не сработали, не показали точную информацию.

Это удар для каждого человека, когда он в тюрьме, это страшно, но Саша был человеком жизнерадостным, оптимистом, и он мог держать удар. Он был твердым духом мальчиком. Самое главное - он был честный и совестливый.

Я, например, только в детстве слышала, что были политические беженцы, и то мне было странно: "А как это они?" И тут мой сын попросил политического убежища! И сын не глупый. Понимаете? Для меня это был удар.

Но тут продолжались митинги, я думаю, ну, мой-то не ходит. Ну, пусть успокоится, всё. А что там [в Голландии] было - я ни о чем не знала. Он мне не говорил. Берег меня просто. Он так боялся, что вот мама одна осталась, и не хотел меня тревожить. Хотя надо было бы сказать что-то.

А что было с человеком? Он отсутствовал несколько дней в лагере. Где он был?

Би-би-си: Вы этого до сих пор не знаете?

Л. Д.: Нет.

Би-би-си: У лидера "Другой России" Эдуарда Лимонова совершенно другая версия гибели Александра Долматова. Он вообще считает, что это было не самоубийство, а убийство. Что вы по этому поводу думаете?

Л. Д.: Конечно, что-то там было. А что - я не знаю. Не могу говорить. Мне никто даже не намекал, что там было в лагере, почему он был в таком состоянии. Это ведь не просто так. Он меня поздравлял с Новым годом и вообще всегда разговаривал хорошо, хорошим тоном.

Я могла бы отличить, как мама, что он в каком-то там таком вот состоянии, как писали, что-то принял или что там. И вдруг, внезапно, он начал говорить: "Спать хочу", вот что-то такое. Это меня удивило, да и его самого, видимо, удивило. Я не знаю, но что-то произошло. Мне никто не рассказывал.

Би-би-си: Как вы сами пережили этот год?

Л. Д.: Я? Трудно сказать, как я пережила. Как смогла. У меня после этого стресса болели ноги. Я летом не могла просто даже выйти из дома и дойти до аптеки, до магазина. Ну как смогла, пережила этот год. На здоровье очень сильно повлияло все это произошедшее.

Би-би-си: А в материальном плане вы испытываете проблемы?

Л. Д.: Ну конечно, трудно. Лекарства очень дорогие. Давление у меня. Сердце. И тут еще ноги. Это, конечно, большие испытания. Но, знаете, я так решила тогда - просить я ничего не буду. Жизнь моего сына бесценна. Вот как измерить? Понимаете? Я не могу выразить словами.

Ну, конечно, я должна жить для того, чтобы память о нем жила. Мне нужно в церковь сходить. Я уже давно не была в церкви, нужно подлечиться мне и пойти. Требует душа.

Би-би-си: Оказывали ли вам помощь единомышленники вашего сына?

Л. Д.: После того, как все случилось, приезжали просто. Но, конечно, у них своя жизнь. Я же понимаю. Я не могу сказать, что они забыли. Такая жизнь. Что-то происходит, жизнь идет дальше. Многое я поняла после этого. Конечно, я буду одна всю жизнь. Это уже точно.

Если бы у меня была дочь или хотя бы кто-то из родственников… Я стараюсь выдержать этот удар жизненный. Мои представители иногда звонили и говорили: "Дело продвигается". Ну и все, этого достаточно. То есть это же дело все-таки сложное - вот эта материальная компенсация, другая страна. Я это понимаю.

Би-би-си: Вы живете на пенсию?

Л. Д.: Пенсию получаю.

Би-би-си: В связи со смертью сына российское государство делает вам какие-то выплаты?

Л. Д.: Нет. Видимо, потому что он уехал. Вы знаете, я и не пыталась узнавать. Он уехал, просил политического убежища, и это, наверное, для России явилось чем-то… Хотя, если так сказать, он любил только Россию.

Я вот сейчас вижу, что у нас борьба с коррупцией усилилась. Ну, еще некоторые там моменты. Думаю, господи, Саша так хотел этого. Он хотел видеть свой народ счастливым. Вот и всё.

Новости по теме