Падение колосса: 200 лет отречения Наполеона

  • 5 апреля 2014
Прощание Наполеона с гвардией в Фонтенбло 20 апреля 1814 года (картина Антуана Монфора) Правообладатель иллюстрации Unknown
Image caption Прощание с гвардией

Ровно 200 лет назад, 6 апреля 1814 года Наполеон I отрекся от престола.

Победители сохранили за ним титул императора, отдали ему во владение остров Эльба в Средиземном море, обещали ежегодное обеспечение в два миллиона франков и предоставили охрану из 400 добровольцев.

Почему фигура Наполеона и сегодня обладает притягательной силой и вызывает такой интерес?

Преобразователь мира

Наполеон известен прежде всего как величайший военный гений всех эпох. Но его главный вклад в историю, сохраняющий значение и поныне, состоит в другом.

Наполеон руководил диктаторскими методами, политической свободы и самоуправления при нем стало меньше, чем при последних Бурбонах. Из 73 газет, выходивших в Париже до его прихода к власти, остались четыре. Но принцип гражданского равенства он проводил в жизнь неукоснительно.

Современным людям уже трудно представить, что может быть по-другому. Но до Наполеона и на Западе, и на Востоке веками и тысячелетиями общественное положение человека всецело определялось происхождением.

Редкие исключения вроде Кромвеля и Меншикова картины не меняли. На противоположных концах Европы, в России и в Испании, родились пословицы с одинаковым смыслом: "Не в свои сани не садись" и "Луком родился - луком, а не розой, и помрешь".

Конечно, жизнь постепенно менялась и без Наполеона. Но именно он, явившись на сломе эпох, личным примером, масштабом деяний, громом победоносных пушек возвестил новую истину: отныне каждый будет тем, кем сам сумеет себя сделать!

Известна его знаменитая фраза: "Плох тот солдат, который не носит в ранце маршальский жезл".

Нигде в мире, кроме Франции, в то время простым людям мечтать о маршальских жезлах не полагалось.

"Террор и плеть я заменил честью и соперничеством", - говорил он, и это касалось не только методов управления войсками.

"По моему мнению, если иметь над собой деспота, то иметь Наполеона. Сколько он создал новых фортун! Он отличал не знатность, а дарования", - восхищался декабрист Павел Пестель.

То, что Наполеона воспевал Анри Стендаль, француз и участник его походов, неудивительно. Но и Пушкин, лицеистом горевавший из-за того, что опоздал на войну, впоследствии изменил отношение к нему.

В не публиковавшемся при его жизни стихотворении 1823 года "Недвижный страж дремал" первый поэт России восхищался Наполеоном и противопоставлял его бурную эпоху "тихой неволе", которую нес человечеству Священный союз монархов.

"Воздушный корабль" Михаила Лермонтова также дышит сочувствием к поверженному и скованному титану.

Парадоксально, но факт: самодержец и милитарист сделал для идеи равных возможностей больше, чем многие люди, сознательно посвятившие ей жизнь.

За что его любили?

Поход в Россию из-за ряда стратегических и политических ошибок, допущенных Наполеоном, стал для Франции катастрофой.

С 1800-го по 1814 годы в боях погиб цвет нации - 471 тысяча молодых мужчин при общем населении в 26 миллионов. Страна так и не оправилась от этого демографического удара. Никогда больше Франция не являлась, как в предыдущие 200 лет, первой державой мира и не выигрывала крупных войн самостоятельно.

Тем не менее, армия до последнего дня продолжала сражаться за императора, а большинство граждан - поддерживать его, хотя на существование и независимость Франции никто не покушался - союзники намеревались лишь изменить в ней форму правления.

Исследователи едины во мнении: Первая империя отличалась чрезвычайной внутренней прочностью и пала лишь под воздействием непреодолимой внешней силы.

Отчего французы горой стояли за человека, навлекшего на них неисчислимые бедствия?

Наполеон олицетворял идею национального величия. Он дарил народу непрерывные победы, славу и энтузиазм, без него впереди была, может, и более мирная и благополучная, но бескрылая жизнь.

Он не только расширял пределы империи, но и занимался ее внутренним развитием.

Гражданский Кодекс Наполеона по сей день изучают на всех юридических факультетах мира, а во Франции он, с некоторыми поправками, действует поныне.

Количество выносимых французскими судами смертных приговоров с 1801 по 1811 год снизилось с 882 до 392.

Экономика, несмотря на военные расходы, процветала. В 1812 году внешнеторговый баланс был сведен с профицитом в 126 млн франков.

По всей стране шло грандиозное строительство. Список шоссейных дорог, портов, мостов и каналов, созданных заново или модернизированных за 14 лет правления Наполеона, занимает две с половиной страницы печатного текста. Количество бесплатных мест в учебных заведениях удвоилось.

Многие наполеоновские нововведения, от Банка Франции до ордена Почетного Легиона, работают и сегодня.

В советских энциклопедиях и учебниках Наполеона называли выразителем интересов крупной буржуазии, но в реальности самыми ярыми его приверженцами были крестьяне и солдаты, тоже набранные в основном из деревни.

Разумеется, они опасались, что союзники и Бурбоны вернут старые сеньоральные порядки, а то и затеют передел собственности.

Но, в первую очередь, сказывалась свойственная простым людям всех стран и эпох тяга к патриархальным коллективистским ценностям, сильной власти и сотворению кумиров.

В Париже тоже преобладали бонапартистские настроения, но популярность Наполеона всегда была меньше, чем в провинции, и не доходила до обожания.

В Вогезских горах и в Лотарингии крестьяне развернули партизанское движение против интервентов. В городах не наблюдалось ничего подобного.

Элита руководствовалась рациональными соображениями и поддерживала Наполеона лишь до тех пор, пока ему сопутствовал успех. Люди, простые сердцем, не винили своего императора ни в чем, а проклинали врагов.

Капрал Николя Шовен был уволен из армии после тяжелого ранения, не смог найти работу и существовал на мизерную пенсию.

Человек, потерявший из-за Наполеона здоровье и впавший в нищету, оставался верен ему до гроба: целыми днями ходил по улицам и говорил всем желавшим и не желавшим его слушать, что готов биться за императора хоть один против всего света. При Бурбонах за такое полагалась тюрьма, но тронуть инвалида власти не решались. Одни считали Шовена городским сумасшедшим, другие героем. Его имя сделалось нарицательным.

Под шовинизмом сегодня понимают идею превосходства своей нации над всеми остальными, но вообще-то Шовен боготворил не столько Францию, сколько лично Наполеона.

Направляясь однажды в какой-то французский город, Наполеон захотел прогуляться пешком, нагнал пожилую крестьянку и спросил, куда она, в ее почтенные годы, так поспешает. Старушка ответила, что в город прибывает император, и она мечтает его увидеть.

"А что на него глядеть? - спросил он. - Был тиран Луи, теперь тиран Наполеон".

"Может быть, и так, - ответила крестьянка образованному господину.- Но Луи был королем знатных, а Его величество - император простых людей".

Трезвее всех среди европейских политиков оценивал настроения французов Александр I. В беседе с роялистским эмиссаром графом Витролем 17 марта 1814 года он, к ужасу последнего, заявил, что хочет лишь удалить чересчур амбициозного Наполеона и не возражал бы против воцарения его трехлетнего сына или даже провозглашения республики.

На петицию аристократов во главе с бароном Гуо, просивших, не дожидаясь окончания войны, признать Людовика XVIII легитимным правителем страны, царь ответил, что ничего еще не решено и от подобных обращений больше вреда, чем пользы.

Неукротимый дух

На финальном этапе войны Наполеон, по его собственным словам, "вновь надел сапоги итальянской кампании" и одерживал фантастические победы над превосходящими силами противника.

"В 1812 году маршалы видели некоторое отяжеление, утомление Наполеона, ослабление его военного гения. В феврале и марте 1814 года перед ними опять был молодой герой Италии и Египта. Как будто и не бывало 15 лет царствования, непрерывных кровавых войн, самодержавного управления империей и вассальной Европой. Он поддерживал дух маршалов, бодрость солдат, успокаивал оставшихся в Париже министров", - писал крупнейший советский наполеоновед Евгений Тарле.

10 февраля Наполеон наголову разбил у Шампобера русский корпус Олсуфьева, пленив около трех тысяч человек во главе с командующим.

"Если завтра я буду так счастлив, как сегодня, то в 15 дней я отброшу неприятеля к Рейну, а от Рейна до Вислы - всего один шаг", - сказал он вечером маршалам.

11 февраля в сражении при Монмирайе русские и пруссаки потеряли из 20 тысяч солдат 8 тысяч, а французы всего тысячу. Совершая молниеносные переходы, Наполеон 12 февраля разгромил союзников при Шато-Тьери, 14 февраля при Вошане, 18 февраля при Монтеро, 13 марта при Реймсе, 20 марта при Арси-сюр-Об.

Противники дрогнули и прислали к Наполеону австрийского князя Лихтенштейна с предложением перемирия и сохранения Наполеона у власти при границах Франции по Рейну, Альпам и Пиренеям. Он отказался.

Среди историков бытуют разные мнения касательно того, почему французский император принял решение, ставшее, по мнению многих, главной ошибкой его жизни: то ли впал в головокружение от успехов и надеялся на большее, то ли опасался, что союзники используют перемирие для подтягивания резервов.

В решающий момент от него отвернулся не народ, а маршалы, от которых он требовал слишком многого ради абстрактного "величия" и "чести".

Еще накануне похода в Россию среди высшего генералитета созрел - нет, не заговор, но общее недовольство и стремление поправить лидера. Люди, проведшие по 20 лет в боях и ставшие герцогами и миллионерами, мечтали, наконец, пожить для себя, а Наполеон требовал снова идти куда-то и стоять под пулями и ядрами.

К 1814 году они выдохлись окончательно.

"Какие жалкие оправдания вы приводите! Я уничтожил 80 тысяч врагов с помощью новобранцев, которые были еле одеты. Если вас тяготят ваши годы, сдайте командование!" - распекал Наполеон за безынициативность генерала Ожеро.

"Он не понимает, что не все люди - Наполеоны", - пожаловался тот одному из коллег.

"Я сделал вас богачами, а вы не хотите воевать, вы хотите гулять по Парижу!" - упрекнул Наполеон другого генерала. "Да, сир, хотим, - ответил тот. - Я в своей жизни так мало гулял по Парижу!".

В результате, как обычно и бывает, мнение элиты перевесило.

Наполеон мог обратиться к народу через головы маршалов и сановников, по примеру якобинцев объявить: "Отечество в опасности!" - и создать массовое ополчение.

Он много размышлял над этим и принял осознанное решение: лучше утратить власть, чем ввергнуть страну в революционный хаос.

"Почему Вы, Ваше величество, не помышляете о том, чтобы поднять нацию?" - спросил его 20 марта генерал Себастиани.

"Химеры! - твердо ответил Наполеон. - Химеры, позаимствованные из воспоминаний о революции. Поднять нацию в стране, где я сам уничтожил революцию?"

"Я не хотел быть вождем Жакерии", - сказал он на острове Святой Елены.

Считать ли это "классовой ограниченностью" или чувством ответственности, зависит от точки зрения.

Талейран, вступивший в тайные сношения с союзниками, убеждал их идти на Париж, не боясь оставить Наполеона в тылу. Прожженный политик уверял, как впоследствии выяснилось, небезосновательно, что жители столицы не захотят рисковать своим благополучием и сопротивления не окажут.

25 марта союзное командование так и поступило.

"Превосходный шахматный ход! Никогда бы не поверил, что у союзников есть генерал, способный это сделать", - сказал Наполеон.

30 марта маршал Мармон, оборонявший Париж во главе 40-тысячного гарнизона, перешел на сторону неприятеля. Остальные военачальники, по свидетельствам очевидцев, только и думали, как последовать его примеру, не потеряв при этом чести.

Узнав о сдаче Парижа, Наполеон думал ровно 15 минут и объявил новый план. Бывший посол в Петербурге Арман де Коленкур отправится в Париж и объявит о согласии на условия, ранее предложенные Лихтенштейном. Задача дипломата состоит в том, чтобы затянуть переговоры на три дня и выиграть время для подготовки наступления.

На робкий вопрос Коленкура, не стоит ли согласиться вправду, Наполеон ответил: "Нет, шпага все покончит. Перестаньте меня унижать!".

В его распоряжении имелось примерно 70 тысяч человек.

4 апреля император устроил смотр. "Неприятель, опередив нас на три перехода, завладел Парижем. Нужно его оттуда выгнать. Поклянемся победить или умереть!" - заявил он. "Мы клянемся!" - дружно закричали солдаты.

Однако войдя после смотра во дворец Фонтенбло, Наполеон застал там иное настроение. Маршалы дружно заявили, что дальнейшая борьба бесполезна.

"Ступайте, я вас позову и скажу свое решение", - заявил Наполеон. Через какое-то время пригласил маршалов и зачитал только что собственноручно написанный документ, в котором говорилось, что поскольку союзники считают его единственным препятствием для установления мира, он ради блага Франции отрекается от престола в пользу сына при регентстве императрицы Марии-Луизы.

Уже взяв перо, он посмотрел в глаза соратникам и непривычным им просительным тоном сказал: "А может, пойдем на них? Мы их разобьем!". Маршалы, потупившись, молчали. Наполеон вздохнул и подписал бумагу.

Коленкур снова поскакал в Париж, но союзники, почувствовав свою силу, отвергли предложение и заявили, что настаивают на реставрации Бурбонов.

"Убедите вашего повелителя в необходимости подчиниться року. Все, что возможно сделать для почета, будет сделано", - сказал Александр I Коленкуру, назвав при этом Наполеона великим человеком.

Вечером 5 апреля Коленкур возвратился в Фонтенбло.

Ночью Наполеон имел с ним продолжительный разговор.

"Поверьте, я думаю не о себе, - сказал он дипломату. - Бурбоны - это внешний мир, но внутренняя война. Увидите, что они через год сделают со страной. Ах, если бы эти дураки не предали меня, я в четыре часа восстановил бы величие Франции. Посмотрите завтра на их радость, когда я выведу их из затруднения".

Действительно, когда Наполеон сообщил об окончательном отречении, маршалы осыпали его изъявлениями благодарности и восторга, и по некоторым свидетельствам, даже пытались целовать его руки.

"Господа, успокойтесь! Вы хотели покоя - вы получите его", - сказал Наполеон.

Парижская биржа отреагировала на известие об отречении импертора ростом котировок.

Прощание с гвардией 20 апреля прошло по-другому. Вымощенный каменными плитами двор перед дворцом в Фонтенбло, куда приходят все туристы, с тех пор так и называется: "Двор прощания".

"Старые товарищи по оружию, с которыми я шел по дороге чести, теперь нам нужно расстаться. Я не мог решиться разрывать дальше грудь Франции. Будьте счастливы. Обо мне не жалейте. Я хотел бы сжать в объятиях всех вас, но позвольте мне поцеловать это знамя, которое вас всех собой представляет", - сказал он.

Поцеловал знамя, обнял знаменосца, сел в карету и уехал под возгласы: "Да здравствует император!". Многие "старые ворчуны" плакали.

11 апреля Наполеон принял яд. Еще перед походом в Россию он взял у своего личного врача Ювана склянку с концентрированным раствором опия, которую с тех пор всегда носил с собой.

Но за два года настойка выдохлась, и он вернулся к жизни, промучившись несколько часов. На требование дать новый яд Юван ответил, что больше никогда не совершит такого преступления.

Попрощавшись с солдатами, Наполеон отбыл на Эльбу. Впереди еще были Сто дней и Ватерлоо, но в основном почти четвертьвековой период великих потрясений, бури и натиска закончился.

Новости по теме