"Союз-Аполлон" глазами несостоявшегося переводчика

  • 12 апреля 2014
"Союз-Аполлон"
Image caption Программу "Союз-Аполлон" называли также "Рукопожатием в космосе"

На сей раз росссийский День космонавтики отмечается в период резкого сокращения сотрудничества между НАСА и Роскосмосом, вызванного возмущением американской стороны в связи с аннексией Крыма.

Ваш корреспондент присутствовал при одной из первых вех этого сотрудничества – совместном полете "Союз-Аполлон", состоявшемся в июле 1975 года, когда меня отправили в командировку и в космический центр США в Хьюстоне, и на космодром им. Кеннеди во Флориде.

В те дни в ее изумрудные воды не вступил на моих глазах ни один человек, поскольку незадолго до этого на экраны вышел фильм "Челюсти" об акуле-людоеде.

"Доверяй но проверяй"

Совместный полет был детищем разрядки между сверхдержавами после окоанчания войны во Вьетнаме, - так называлась тогда перезагрузка. Главным результатом стыковки "Союза" и "Аполлона" явились одноименные сигареты.

Четыре года спустя СССР оккупировал Афганистан, американцы бойкотировали в ответ Московскую летнюю Олимпиаду, а Советы в ответ проигнорировали Игры в Лос-Анджелесе.

Хотя Рейган скажет вещие слова "доверяй, но проверяй!" лишь несколько лет спустя, американская телекомпания Эй-би-си решила действовать по этому принципу уже в 1975 году и наняла на время полета "Аполлон-Союз" своего собственного русского переводчика.

Переводчиков, казалось бы, хватало и без того. На проекте работали синхронисты, переводившие переговоры между Землей и космическими кораблями. Но даже в этот звездный час советско-американского сотрудничества Эй-би-си не до конца им доверяла и не исключала, что если на "Союзе", не дай Бог, случится какое-то несчастье, то советские переводчики немедленно замолчат или начнут переводить неправильно.

Вот тогда-то Эй-би-си и выпустит своего переводчика, и пока ее конкуренты будут хлопать ушами, узнает через него всю правду. Этим орудием конкурентной борьбы должен был служить ваш покорный слуга, которому положили щедрую сумму в 75 долларов в день плюс расходы. По нынешним временам, когда переводчик в федеральном суде получает в день в районе 400 долларов, это смешные деньги, но тогда я был очень счастлив этой сумме.

До тех пор, пока мне не сказали, что надо было просить 100 долларов. Но хорошая мысля приходит опосля.

Не в размере дело

Так я впервые попал во Флориду, которая оказалась Крымом, только с автострадами и пальмами и без вареной кукурузы на пляжах. На космородроме валялись в траве цилиндрические ломти исполинских ракет, на которых американцы в ту пору повадились посещать Луну. Каждый ломоть был размером с Мавзолей. Вдали одиноко торчал наш "Аполлон", издалека похожий на большой карандаш.

Освещать запуск приехали все три главные тогдашние телекомпании США. Каждая поставила на космодроме по вагончику со своей телестудией. Я перебрался в Америку всего за год до этого и, помнится, меня несколько озадачила такая непроизводительная трата ресурсов: зачем три вагончика, когда будут снимать одно и то же?

К нам в вагончик заходили давать интервью астронавты, из которых мне запомнился Джин Сернан, потому что его фамилия была похожа на серну, а мой начальник, научный редактор Эй-би-си Джулз Бергман, принес с собой деревянные модели "Союза" и "Аполлона", чтобы демонстрировать зрителям.

Первая была настолько меньше второй, что Эй-би-си из дипломатических соображений решила не показывать их на экране рядом. Русским не вполне доверяли, но не видели смысла в том, чтобы колоть им глаза. Так американцы и не увидели, насколько "Союз" меньше "Аполлона".

Go, baby, go!

В день запуска вокруг наших вагончиков вырос целый табор. Часть зрителей смотрела с деревянных трибун, другие забрались на крыши выгончиков и фургонов. Сверху было видно, как на окрестных шоссе и у далекой ограды космодрома собрались тысячи простых смертных, не допущенных на его территорию.

Чтобы в случае чего нас не постигла участь маршала Неделина, мы находились очень далеко от ракеты. Было странное ощущение от того, что на вершине этого карандаша сидят три крошечных человечка, которых сейчас с большой скоростью забросят в голубое небо. На самом деле, карандаш сначала пополз в голубое небо с поразительно малой скоростью, так что даже хотелось подтолкнуть его вверх, чтобы он не свалился обратно.

Поразителен также был звук: ракета не ревела, а издавала мотоциклетный треск. Кто ревел, так это толпа. Рядом со мною стоял мужик в шляпе и с выпученными глазами приговаривал: Go, baby, go!

У меня перехватило дыхание.

По молодости лет у меня был скудный запас метафор, и я потом рассказывал друзьям, что ощущение было сродни оргазму. Если подумать, оргазм все же, наверное, лучше, но их много, а запусков мало. У большинство людей - ни одного.

Карандаш улетел, а мы остались. Пока он летал по небу, все занимались делом: операторы снимали, главный ведущий Эй-би-си Питер Дженнингс интервьюировал в вагончике астронавтов, мой начальник Бергман несколько раз в день рассказывал перед камерой, как проходит полет, один я сидел наподобие гробовщика, которого вызывают только к чужому горю.

Горя так и не произошло, все благополучно состыковались и потом разошлись по домам, и я так и не перевел ни слова.

Новости по теме