Как остановить распространение террора?

  • 19 ноября 2014
боевики ИГ Правообладатель иллюстрации Getty

В 2013 году жертвами терактов по всему миру стали почти 18 тысяч человек - это на 61% больше, чем годом ранее, утверждается в опубликованном сегодня докладе Global Terrorism Index

Всего за год произошло почти 10 тысяч терактов. Авторы доклада считают, что во многом такой резкий всплеск объясняется гражданской войной в Сирии.

Однако случившееся сегодня нападение на синагогу в Иерусалиме, жертвами которого стали как минимум четверо, заставляет задуматься о более глубокой природе терроризма - во многих странах терроризм проистекает из политических, националистических или сепаратистских движений.

Как остановить распространение террора?

Ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев беседовал на эту тему с политологом Александром Берковичем, независимым политологом и юристом из США.

М.С. Один из авторов доклада Global Terrorism Index, исполнительный глава Института экономики и мира, где он составлялся, заявил, что не видит причин, почему завершающийся год будет хоть сколько-то лучше предыдущего. Не говоря уже о том, что события в Сирии и вокруг Сирии в этом году развивались более интенсивно, чем в прошлом. Согласны ли Вы с постулатом, что благодаря конфликту в Сирии и росту Исламского государства были совершены множество террористических актов. Большая часть из них приходится на пять стран. Первая из них – Ирак. Но говоря о событиях последних лет, правильно ли все списывать на Сирию?

А.Б. Есть такое выражение, что есть ложь, наглая ложь и статистика. Это очень подходит к отчету Global Terrorism Index. С точки зрения развитого мира, то есть Западной Европы, США, Японии, включая Россию, количество терактов и жертв за последние годы гораздо меньше, чем это было ранее. Не было таких актов как в Лондоне, Мадриде, Нью-Йорки. Эта статистика смешивает разные вещи. То, что происходит в Сирии и других странах Ближнего Востока, это не только террор отдельных организаций, государства, правящие режимы этих стран, тоже используют террористические методы. Хотя конкретные акты, например, убийства журналистов, являются актами террора, в целом это является результатом гражданской войны, а не террора в том понимании, как то, что произошло в Нью-Йорке в 91 году.

М.С. Авторы доклада формулируют свое определение террора по-английски, которое выглядит приблизительно так: угроза или использование силы, насилия негосударственным предприятием для того, чтобы добиться политической, экономической, религиозной или социальной цели, посредством возбуждения страха у людей, против которых это направлено и т.п. Определение более-менее совпадает с каноническим. С другой стороны, боевики Исламского государства в этом списке первые по количеству унесенных жизней. И приблизительно треть, даже несколько больше, более 6 тыс. человек из погибших в результате терактов за 2013 год приходится на Ирак. Исламское государство формально обладает признаками государства, хотя его мало кто признает. Они даже валюту свою печатают. Это куда попадает – в терроризм или государственную политику.

А.Б. С точки зрения ведущих стран в мире – это попадает в терроризм. С точки зрения населения Ближнего Востока – многие люди там воспринимают это как борьбу одной из группировок с другими в ближневосточной стране за власть. Все зависит от того, кто решает, что значит "терроризм".

М.С. В таком случае и увеличение на 44% в год терактов – почти 10 тыс. за 2013 год – тоже можно трактовать двояко. Тогда имеет смысл рассматривать Ближний Восток как место, откуда происходят террористы, и то, что происходит сейчас вокруг Сирии, эти люди из Исламского государства, представители различных группировок, которые делят власть с большим количеством жертв – но там же существуют, например, Катар и Кувейт, которые этой проблемой практически на затронуты и в рейтинге они находятся на последних местах, там терактов не происходит вовсе. В нижние позиции этого рейтинга попали очень разные страны. По поводу Ближнего Востока уже не один раз предлагалось, и об этом говорилось в сопроводительных документах к докладу, что, чтобы противостоять подъему религиозного экстремизма, среди людей ислама надо культивировать "умеренное суннитское богословие". Поможет ли?

А.Б. Я не думаю, что это продуктивная идея. Потому что Ваши примеры – Катар, Эмираты - не связаны с богословием, а с историей и географией этих стран. Если вы посмотрите на географию Сирии и Ирака, и что там произошло после колониального периода, то можно понять, что эти страны еще не разобрались в себе, а во-вторых, они в какой-то мере созданы искусственно, когда они были британскими колониями, и они еще не стали странами в полной мере. Каждая группа в этих странах, например, сунниты, шииты и курды в Ираке, пытаются сделать что-то свое. Может быть, каждой группе следует иметь свое государство, может быть, нет – решать не мне. Но пока во всех группах есть немало активных организаторов, которые хотят иметь свою собственную власть. Поэтому примеры Катара и Эмиратов сюда не подходят.

М.С. Если обратиться к другим цифрам, начиная с 60х годов, 83% террористических организаций прекратили свое существование или в результате полицейских операций многоуровневого и долгосрочного характера, или в результате перехода в политическое поле. И только 7% прекратили свое существование в результате военной интервенции. Это наводит на мысли о лучших способах борьбы с террористическими организациями. Но там, где они сейчас наиболее популярны, а это по-прежнему страны Ближнего Востока, этот метод вряд ли сработает?

А.Б. Если вы посмотрите на изменение ситуации с терроризмом в Западной Европе, то террористические организации в этих странах (Германии, Италии) поддерживались радикальными партиями и частично поддерживались СССР, прямо или косвенно. После распада СССР источника поддержки у них нет. И многие из их участников перешли в "зеленые" или другие организации, которые используют более цивилизованные методы политической борьбы. Здесь имеет место изменение и внутри- и внешнеполитической ситуации. Мусульманский мир не имеет такого внешнего источника, за исключением, частично, Ирана. Но Иран - это не СССР. Поэтому надеяться на такую перестройку трудно, особенно в ближайшее время.

М.С. Это мы говорили о терроре исламистов, но, как подчеркивают и авторы доклада, это далеко не единственная причина, по которой люди начинают заниматься террористической деятельностью и убивать себе подобных. Подобного рода организации существуют и в Европе. Сейчас большая часть из них занимается чистой политикой. Но есть и желающие продолжать вооруженную борьбу. Возможно ли, что в результате событий арабской весны, общей радикализации жителей стран Ближнего Востока и Северной Африки, какие-то политические подвижки. Или резня между военными группировками будет продолжаться в обозримом будущем?

А.Б. Скорее всего, это будет продолжаться еще долгое время. Хороший пример – то, что произошло с Ираком. В 2003 году туда вошли американские войска, уничтожили режим, который не был любим народом, но полностью изменили структуру государства, потому что режим Хусейна был суннитским, а к власти пришли шииты, потому что их в стране большинство. И думали, что новое правительство создаст какую-то национальную идею в стране, где все основные три группы будут жить в мире. Недавно оттуда ушли американские войска, и вы видите результаты. Даже огромное усилие, сделанное США, огромный расход человеческих жизней и средств за 9 лет, все пошло насмарку. Поэтому маловероятно, что произойдет решение вопросов внутренними средствами в ближайшее время, трудно.

М.С. А можно надеяться, что национальная идея в странах Ближнего Востока, да и не только там, возобладает над идеей религиозной?

А.Б. Мое мнение, что религия – это просто механизм, через который разные группировки осуществляют свои идеи. Это политические и экономические идеи, идеи национального контроля, национальной гордости. Сунниты, составляющие меньшинство в Ираке, хотят, тем не менее, иметь собственную власть, а не быть под пятой шиитов. Не потому, что у них религиозные разногласия, как между католиками и протестантами, но они друг друга убивают, хотят иметь собственную силу, собственную власть. Религия – это способ достижения цели, а не причина того, что происходит там.

М.С. А создание Всемирного Халифата в эти рамки не укладывается?

А.Б. Всемирный Халифат - это лозунг. Даже люди, которые это пропагандируют, не думают, что это практически осуществимо. Теоретически они хотели бы создать что-то вроде Оттоманской империи, но фактически они понимают, что это нереально. Создание Халифата – это лозунг, который они используют, чтобы создать себе поддержку определенного рода людей.

М.С. Халифат пока не состоялся, а авторы доклада подсчитали, что в среднем у жителя нашей планеты вероятность быть убитым в результате бытового убийства в 40 раз выше, чем вероятность погибнуть в результате террористического акта.

Media playback is unsupported on your device