Путешествие в Нагорный Карабах: проблемный "черный сад"

  • 7 апреля 2015
Media playback is unsupported on your device

"Я, например, хотела бы видеть флаг Азербайджана в Степанакерте", - сказала представительница непризнанной Нагорно-Карабахской республики, сопровождавшая нас в поездке.

У всех пассажиров машины, в которой мы ехали, от удивления вытянулись лица.

"…На здании посольства Азербайджана", - продолжила она.

Image caption Полуразрушенные дома Шуши напоминают о войне между Азербайджаном и Арменией в начале 1990-х

Говорить на тему Карабахского конфликта, как в Азербайджане, так и среди армян, все равно что бежать по минному полю: необходимо взвешивать каждое слово, учитывая, что у каждой из сторон свое видение конфликта.

А освещать данную тему для СМИ – гарантия того, что рано или поздно наступишь на мину.

Тема Карабахского конфликта интересовала меня давно, потому что, побывав на Южном Кавказе хотя бы раз, невозможно не столкнуться с проблемой самопровозглашенных республик, так как в регионе их целых три!

Image caption Памятник карабахской независимости в народе называют "мамик и папик"

Нагорно-Карабахский конфликт - один из самых затянувшихся на постсоветском пространстве.

Читая книгу Тома Де Вала "Черный сад", я всегда пыталась представить себе, как выглядит этот регион, переживший одно из самых сложных испытаний в период развала Советского Союза.

Image caption Карен - случайная жертва конфликта в Нагорном Карабахе

Сейчас, в свете участившихся случаев насилия на линии фронта, часто пишут о том, что этот "замороженный конфликт" разогревается со скоростью ледников Гренландии. Но, побывав в Карабахе, я ощутила, что все-таки пока это зона замороженного конфликта.

На меня большое впечатление произвело огромное количество полуразрушенных, заброшенных домов. Местные жители видят эту "картинку" каждый день и уже давно перестали ей удивляться. А для тех, кто здесь впервые, развалины производят шокирующее впечатление.

Image caption Полуразрушенный многоквартирный дом в городе Шуша, где до конфликта в основном жили азербайджанцы

Я стою на улице в городе Шуша, или Шуши, как его называют армяне, и вглядываюсь в полуразрушенный каркас некогда многоквартирного дома. Трагедия этого конфликта - в каждом уголке этого здания, в каждом уголке Карабаха.

В Степанакерте, который в Азербайджане называют Ханкенди, в офисе компании "Карабах телеком" показалось странным, что у непризнанной республики имеется собственная мобильная сеть.

В селе Мадагис, куда мы поехали снимать работу международной организации по разминированию Halo Trust, мы встретились с семьей мальчика, которому пару лет назад разорвало руку. Он нашел невзорвавшийся снаряд и начал бить по нему молотком. Сейчас Карену 14 лет. Он прячет увечную руку в кармане брюк. Неразговорчив.

Его мать, Людмила, молодая симпатичная женщина, рассказывает о сложностях жизни в Карабахе.

Image caption Сотрудник Halo Trust показывает школьникам Мадагиса в Нагорном Карабахе мины

"Единственное развлечение для детей - это полчаса в день за компьютером. У нас здесь нет ни клубов, ни кинотеатров, только школа и дом".

Местная школа, похоже, недавно отремонтирована. На входе висят плакаты с фотографиями героев карабахской войны. Захожу на урок английского языка.

Преподаватель - 23-летняя Юля. Она из Еревана, ее муж, военный, проходит здесь службу. Юля говорит, что начала изучать азербайджанский язык, чтобы "лучше знать своего врага".

Юля - ровесница Карабахского конфликта. Она не знает тех времен, когда армяне и азербайджанцы жили в мире. Ее возмущает то, что "все армянское азербайджанцы присвоили себе, например, долму (блюдо) и дудук (музыкальный инструмент)."

Image caption Школьный плакат, изображающий ветеранов войны в Нагорном Карабахе

Между представителями двух народов происходят постоянные споры о том, кому принадлежит то или иное историческое, культурное, или кулинарное достояние региона. Они не видят, как много между ними всего общего.

В прошлом году я побывала в зоне конфликта с азербайджанской стороны: разбитые дороги, беднота, а также постоянный страх попасть под пули противника. С армянской стороны населенных пунктов в непосредственной близости от линии соприкосновения намного меньше.

В Азербайджане после съемок мы заехали в неприглядное кафе вдоль дороги, где я отведала вкуснейшую еду: суп-пити с горохом и свежей бараниной, который подается в глиняных горшочках. Качество еды было лучше, чем в самом фешенебельном ресторане Баку.

"Это знаменитая кухня карабахских азербайджанцев", - говорили мне коллеги.

Но этот же суп подают и по другую сторону линии фронта.

В окрестностях Баку власти построили новое жилье для беженцев, их свыше миллиона, показатель на душу населения один из самых высоких в мире. Пожилая женщина, что вела внука в школу, на вопрос "как вам здесь живется?" ответила, что она благодарна властям за улучшенные условия, но больше всего мечтает вернуться на свою землю.

Image caption Беженка из Сумгаита Римма вспоминает, что до конфликта у нее была достойная и спокойная жизнь

В Карабахе много армян, раньше живших в Азербайджане. Римма, продавщица зелени – беженка из Сумгаита. В разговоре со мной она вспоминает времена, когда была и работа, и заработок, и спокойствие. Сейчас нет ни первого, ни второго, ни третьего. Экономически Карабах полностью зависит от Армении.

Один из разговоров в ходе поездки зашел о так называемой "независимости". Карабахские армяне считают себя другими, по сравнению с "хаястанскими", то есть армянами из Армении. "Мы производим соки, натуральные продукты", - убедительно говорила собеседница армянину из Еревана, который сетовал на то, что их налоги содержат карабахскую "независимость".

Здесь есть тенденция выдавать желаемое за действительное. Пример тому - рекламный постер продажи авиабилетов, на нем изображено здание недавно отремонтированного аэропорта, с огромным "боингом" над зданием.

В этом аэропорту мы тоже побывали, это здание с первоклассным ремонтом, которое, впрочем, бездействует, так как Азербайджан пригрозил сбивать самолеты, которые нарушат воздушное пространство страны.

Image caption Недавно построенный Степанакертский аэропорт пустует, сюда не могут летать самолеты

Единственный способ добраться до Карабаха - это 7-8 часовая поездка на машине из столицы Армении. Красота вокруг неописуемая. И горы, действительно, черные: не зря ведь Карабах означает на азербайджанском "черный сад", хотя местные армяне предпочитают называть территорию Арцах.

На вопрос, как вы думаете, сможете ли вы жить в мире, армяне Карабаха часто отвечают, что они не хотят войны. Но диалога с Азербайджаном нет, власти непризнанной республики считают, что без их участия урегулировать конфликт невозможно.

Image caption У 87-летнего Хранта Тайряна есть претензия к Богу, за то, что не создал всех людей единым народом

Одним из самых запомнившихся людей во время этой поездки стал 87-летний Хрант Тайрян. Мы повстречали его при выезде из Карабаха. Оператор и я, увидев живописного старика с белыми усами, стоящего на фоне гор и армянской церкви, попросили водителя остановить машину, чтобы сделать снимок.

"Вот стою я здесь, и не могу налюбоваться красоте природы", - сказал старик, который, как выяснилось, потерял во время войны сына, у которого было прозвище Радж Капур.

"У меня есть только одна претензия к Богу. Надо было создать нас всех единым народом, тогда не было бы войны".

Новости по теме