Сергей Ананов: два дня на льдине вместе с белыми медведями

  • 20 сентября 2015
Сергей Ананов Правообладатель иллюстрации Sergey Ananov
Image caption Сергей Ананов собирался совершить кругосветный перелет на вертолете

В июле российский путешественник Сергей Ананов вынужден был посадить свой вертолет на льдину где-то между Канадой и Гренландией. Он рассказал Би-би-си о двух днях борьбы с экстремально низкими температурами, сильнейшими ветрами и незваными гостями.

Я всегда чувствовал себя свободным, расслабленным и счастливым, когда садился за штурвал вертолета. И именно так я себя и чувствовал незадолго до 11.30 25-го июля.

Я преодолел уже половину своего шестичасового перелета из Икалуита в Канаде до Нуука в Гренландии. Я пролетал между густым туманом и ярким навесом облаков. Я вел мой Robinson R22 через этот рыхлый серый коридор, ощущая свое одиночество и слушая гул мотора. Меня переполняло счастье. Рядом со мной на пассажирском сидении лежал дополнительный бак с горючим, который я называл Уильсон. В 460 метрах подо мной лежали льды и холодные воды Девисова пролива.

Внезапно я почувствовал тряску в хвосте и понял, что потерял половину мощности в лопастях. Двигатель работал нормально, и я подумал, что проблемы могут быть в трансмиссии. Скорость резко падала, и это было плохо. Я не хотел упасть как камень с неба, поэтому попытался скорректировать установки. Нужно было ускориться, а это означало потерять высоту. Вертолет трясло и тревожно мотало из стороны в сторону. В течение нескольких секунд стало ясно, что я не смогу продолжать свой полет.

Правообладатель иллюстрации Sergei Ananov
Image caption Вертолет Robinson R22 весит меньше тонны

Это был 42-й день моей попытки стать первым человеком, совершившим одиночный кругосветный перелет в вертолете весом менее одной тонны. Тысяча мыслей пронеслась в моей голове в эту минуту. Среди них была и такая: "О боже, я пролетел 34 тысячи миль, и мне осталось только 4 тысячи до мирового рекорда в Москве..."

А еще я подумал: "Почему это случилось со мной здесь, а не над болотами Флориды или прериями Канады, или даже не где-то в Сибири, где я мог бы просто приземлиться, достать телефон и обратиться за помощью?"

Я перевел вертолет в режим авторотации - это безопасный режим, позволяющий машине плавно снижаться. Проходя через туман, который навис на высоте всего 60 метров над уровнем моря, я краем глаза увидел заманчивую льдину. Однако продолжать полет даже на несколько метров было опасно, поэтому я опустил машину прямо на воду.

Правообладатель иллюстрации Sergei Ananov
Image caption "Я не хотел упасть как камень с неба", - говорит Сергей Ананов

Я не согласен со словом "разбился", которое так любят журналисты. Это не было падением. Это была вынужденная посадка на воду, и она была контролируемой и мягкой. Я совершенно не пострадал.

Хвост вертолета тут же затонул. Я знал, что была опасность, что из-за моего веса вертолет будет подтапливаться с моей стороны - по правому борту. Это могло затянуть меня на глубину. Поэтому я переместился влево, чтобы перераспределить вес. Машина лежала на левом борту, и лопасти, которые все еще вращались, ломались на глазах.

Я расстегнул ремень безопасности и открыл дверь. Мгновенно я оказался по горло в ледяной воде. Я был одет в специальный костюм, помогающий выжить, но он был застегнут только до пояса. Верхняя часть была расстегнута, потому что мне кажется почти нереальным летать, когда такой костюм стягивает твои руки и верхнюю часть тела. В тот момент адреналина во мне было столько, что я не чувствовал холода вообще. Я вынырнул из вертолета. А затем вернулся за спасательным плотом, который хранился у меня под сиденьем.

Всякий раз, когда я мысленно репетировал посадку на воду, я программировал мой мозг думать, что спасательный плот будет важнейшей вещью для меня. В итоге он действительно спас мне жизнь, но совсем не так, как я себе представлял.

Правообладатель иллюстрации Sergei Ananov
Image caption Маршрут Сергея Ананова

Оказалось, что я посадил машину всего в 50 метрах от льдины, которую я заметил, будучи еще в воздухе. И это было лучше, чем любой надувной плот. Я подплыл и забрался на нее. Она была около 15-20 метров в диаметре и вполне могла бы быть моим домом на некоторое время. В этот момент вертолет исчез из поля зрения. Примерно за 30 секунд он погрузился в темно-синие воды пролива.

Затем я снял свой спецкостюм. Оказавшись в одном нижнем белье, я трясся от холода на пронизывающем ветру. Я постарался вылить и выжать из костюма максимум воды. Потом я надел его обратно. Он был все еще влажным и ужасно холодным.

Пронизывающий ветер буквально убивал меня. Тогда я лег на льдину и накрылся плотом. Он был желтым и квадратным. Я привязал одну часть плота к ноге, а другую держал рукой. И вот тогда я начал корить себя. Я путешествовал с двумя трекерами, радиомаяком и спутниковым телефоном. Но все это ушло под воду вместе с вертолетом.

Я подумал, что стоит нырнуть за ними. Конечно, это будет неприятно, но все же. Я был уверен, что тревогу поднимут в любом случае. Я знал, что несколько моих друзей внимательно следят за моими передвижениями. Они должны будут заметить, что трекер и вертолет замерли на месте.

Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption Льдины в заливе Диско

Но я также понимал, что последняя позиция, которую зарегистрировал трекер, может быть на некотором расстоянии от реального места посадки. И мои друзья не смогут понять, жив ли я.

У меня было примерно пол-литра воды в бутылке и несколько белковых батончиков примерно на 2000 калорий. Еще у меня было три сигнальные ракеты, которые были упакованы внутри спасательного плота.

Я встал и попытался немного подвигаться, чтобы поддержать кровообращение. Но даже простые движения давались с огромным трудом. Все время, что я провел на льдине, я не переставал трястись от холода.

Меня не особенно беспокоила перспектива встретить белого медведя. Моя льдина дрейфовала в открытом море. Рядом было лишь еще несколько льдин, а так - вода, вода, вода. И ветер.

Спустя примерно четыре часа после моей вынужденной посадки, я услышал возле себя тяжелое дыхание и хруст снега. В тот момент я лежал на животе в моей импровизированной палатке и пытался сохранить тепло. Я выглянул из-под плота и увидел его - белого медведя. Он стоял на льдине, нюхал воздух и медленно шел в мою сторону.

Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption Белый медведь - опасный хищник

Я должен был мгновенно принять решение. И я решил удивить его не меньше, чем он удивил меня. Я вскочил и отбросил спасательный плот. "Бууу!" С этим криком я бросился на медведя, вскинув руки. Я продолжал рычать и кричать, изображая гнев.

И я действительно был зол - на себя, на всю эту ситуацию и на медведя, который каким-то образом нашел меня на этой льдине. Как он посмел прийти сюда и попытаться меня съесть? Наверное, это выглядело смешно и похоже на то, как родители пугают детей. Но это сработало!

Медведь развернулся и побежал прочь. "Отлично", - подумал я. - Теперь он знает, кто тут главный. И надо сыграть на этом". Так что я погнался за медведем.

Мы добежали до края моей льдины, и медведь без труда перепрыгнул на другую. А я этого сделать не мог, так что я остался на краю, размахивая руками, с выпученными глазами, и постоянно крича на него.

Тут я заметил, что море вокруг меня полностью преобразилось, что все перемешалось из-за сильного ветра. Льдина перестала быть островком, который плывет сам по себе. Ее окружали другие льдины. И теперь мне угрожали медведи.

Белый медведь пробежал еще метров 25. Затем он просто сел на лед и повернул голову в мою сторону, как собака. Он хотел узнать, что я буду делать дальше. В этот момент я тоже хотел бы это знать.

Правообладатель иллюстрации Arturo de Frias Marques
Image caption Белые медведи охотятся на тюленей у кромки льда

Что я мог сделать? Я не мог просто развернуться и отправиться к своему плоту. Так что я продолжал стоять на месте и кричать на медведя, чтобы он ясно понял, что ему нет места на моем островке.

Это продолжалось примерно минуту – он сидел и смотрел на меня, а я продолжал на него орать. Потом он встал и стал медленно уходить вдаль. Каждые несколько секунд он оглядывался, проверяя, чем я занят. Только после того как он отошел метров на 100, когда мы почти не видели друг друга из-за густого тумана, я позволил себе присесть.

"О боже!", - подумал я. "Это было нелегко. Вернется ли он? Скорее всего, да. Ведь он знает, что здесь для него есть еда, так что он просто сделает большой круг, вновь учует мой запах и вернется".

После этого я продолжал сидеть, выискивая на серо-синем горизонте белых медведей.

Вскоре после этого я услышал звук мотора самолета где-то неподалеку. В тумане самолета не было видно, тем не менее я схватил одну из своих осветительных ракет и нажал на курок. Она прогорела около 30 секунд и выдохлась. Звук самолета становился все тише и тише. Пилот меня, очевидно, не заметил.

Я был вынужден признать, что, учитывая все обстоятельства – густой туман, тот факт, что льдина продолжала дрейфовать от места, где я приземлился, сильный мороз и белых медведей, - мои шансы выжить были невелики.

Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption Белый медведь - животное не территориальное, и предпочитает избегать конфликтов

Я разделил свои запасы протеиновых батончиков и воды на три части – по одной на день. Я даже не мог представить, что через три дня у меня останется достаточно сил отпугивать белых медведей.

Меня утешало то, что с моей семьей все будет в порядке. Я не оставлю жену и уже взрослых детей без денег.

Но на случай, если мне удастся выжить, я придумал целый список предложений, как улучшить работу спасателей.

  • Людей следует искать на вертолетах, а не на самолетах
  • Спецкостюмы должны быть сделаны так, чтобы пилот мог в них летать
  • К спецкостюмам и спасательным плотам должны быть прикреплены миниатюрные радиомаяки

Эту ночь я не спал. Я закрывал глаза, но не спал. Я приказал самому себе ни в коем случае не спать, чтобы заметить приближающихся белых медведей. К моему собственному удивлению, я дожил до утра.

Где-то над головой пролетел еще один самолет, я запустил еще одну осветительную ракету, с таким же результатом, что и днем ранее – все было бесполезно в густом тумане. Я услышал еще и мотор вертолета, но он висел в воздухе в паре километров от меня - видимо, у того места, где утонул мой вертолет.

Этим утром ко мне явился еще один белый медведь, и я отогнал его так же, как и первого. Он тоже сначала отбежал, потом сел на льдину и долго на меня смотрел, а потом не спеша ушел.

Правообладатель иллюстрации Fisheries and Oceans Canada Canadian Coast Guard
Image caption Спасательное судно Pierre Radisson

Во второй половине дня у меня возникла странная идея. В одной части моей льдины, примерно в полуметре от края, образовалась большая впадина, наполненная водой от тающего льда. Пить ее, к сожалению, было невозможно, так как она оказалась смешанной с морской водой.

Но сверкающие ледяные стены впадины создавали впечатление, что она наполнена прозрачной голубой водой, как в лучшем средиземноморском бассейне. Мне надоело лежать на льду, так что я положил свой спасательный плот на воду в этой впадине, лег на него и накрылся морским якорем плота (это просто громадный пластиковый мешок). Так мне стало теплее, и я мог спокойно обдумать мою, судя по всему, неотвратимую судьбу.

Я встал примерно через полчаса. Развалившись на плоту, я был больше всего похож на загорающего тюленя – то есть на легкую добычу вы сами знаете для кого.

И действительно, как только я вернулся на лед и вновь сделал некое подобие палатки из моего плота, как вблизи появился третий белый медведь, и мне пришлось его отпугнуть так же, как его двоих предшественников.

Я знаю, что вы думаете. Почему я уверен, что это были три разных медведя, а не один и тот же? Тот факт, что все три медведя реагировали на мои действия совершенно одинаково, дает мне основания полагать, что это были три разных животных. Если бы это был один и тот же медведь, он бы учел свой предыдущий опыт, и боялся бы меня меньше, и более настойчиво пытался приблизиться.

К концу второго дня мне повезло. Туман рассеялся, и я увидел яркий луч света примерно в пяти километрах. Ледокол! Я не смог увидеть огней на левом или правом борту, и поэтому решил, что он движется в мою сторону. Начинался вечер, становилось темнее. И я запустил мою последнюю осветительную ракету.

Правообладатель иллюстрации Fisheries and Oceans Canada Canadian Coast Guard
Image caption Вертолет канадских спасателей

Через 36 часов после моего вынужденного приземления я воочию увидел то, о чем мечтал все это время – вертолет канадской спасательной службы, летящий в мою сторону. Вскоре я уже был на борту вертолета и пытался обнять моих спасателей, а они лишь приговаривали: "Успокойся, успокойся, приятель! Нам еще надо долететь до корабля".

Они очень удивились, что я был в состоянии ходить, рационально выражать свои мысли, и вообще не нуждался в помощи.

Мне сказали, что их судно Pierre Radisson вышло из порта в Икалуите 30 часов тому назад и все это время шло на поиски меня. Они едва начали сами поиски, как третий помощник капитана заметил мою осветительную ракету, за несколько секунд до того, как она погасла.

На борту Pierre Radisson все были просто счастливы, потому что это спасатели, и им редко удается найти кого-либо живым и здоровым. Я принял теплый душ, после чего меня привели в офицерскую столовую и усадили за большим круглым столом.

Время было уже за полночь, но десятки людей смотрели, как я ем мой первый ужин. Мне принесли целую тарелку вкуснейшей лососины, которую кок лично коптил на борту судна, и салат с оливковым маслом. Это было бесподобно. На столе стояло еще много чего, но в этот первый вечер я не смог много есть. Водке тоже пришлось дожидаться своей очереди до следующего вечера, когда мы уже приближались к Икалуиту.

Правообладатель иллюстрации Fisheries and Oceans Canada Canadian Coast Guard
Image caption Сергей Ананов после своего спасения

Сбылись надежды всех, кто молился за мое спасение – моих родственников и друзей, людей, которых я встретил во время моих путешествий, и даже людей, которых я не знал – местных жителей, инуитов, людей по всему миру, которые услышали, что со мной что-то произошло.

Я хочу поблагодарить всех, кто молился за мое спасение, и всех спасателей – канадскую военную и гражданскую береговую охрану. Никто ни о чем не жалел. Никто меня не ругал за то, что им пришлось все бросить и заниматься моим спасением. Перед тем как я вылетел в Россию, они мне даже подарили белого медведя - правда, плюшевого.

Мне не удалось облететь Земной шар на вертолете, но я своими глазами увидел, как крохотен наш мир, и как много у нас общего. Люди в США, в Канаде и вообще везде были очень дружелюбны ко мне. Я больше не чувствовал себя гражданином России, а ощущал себя гражданином мира.

Мне все задают один и тот же вопрос – сделаю ли я это еще раз? На свете много соревнований и много рекордов. Международной федерации воздушного спорта в Лозанне уже 109 лет. Только подумайте! Все эти годы, с самых истоков авиации, она собирает информацию о рекордах. До меня лишь двум людям удалось совершить кругосветный перелет в вертолете, но их машины были больше моей, и их поддерживали целые команды.

А мне это почти удалось. Я покрыл 85% дистанции. 42 из 50 дней, 33 тысячи километров из 38 тысяч.

Я еще не знаю, как мне удастся попросить разрешения у семьи и близких сделать повторную попытку. Я должен на коленях просить у них прощения за то, что им пришлось пережить из-за меня, когда в течение двух дней они не знали, что со мной случилось.

И так же, на коленях, я буду умолять их снова позволить мне сделать это. И еще, и еще раз!

Новости по теме